Лыжный эксперимент

Речь идёт о тех стародавних временах, когда по утрам перед школой по радио звучали позывные «Пионерской зорьки», а в воскресенье по телевизору в девять тридцать утра показывали нашу любимую детскую передачу «Будильник».
Однажды во время зимних каникул мы с моим братом Мишкой решили покататься на лыжах. Мишка, как всегда, учился в третьей школе, а я, соответственно, в четвёртой. И что характерно, он был на полгода старше меня, а я — на полголовы длиннее. Честно говоря, мы на это особо внимания не обращали, и эти тонкости для нас никакого значения не имели.

Итак: числа третьего четвёртого, а может, и седьмого января мы с Мишкой собрались совершить лыжную прогулку. Долго не думая, выбрали, по нашему, самое подходящее место — озеро Омчино. Если для вас это название в новинку, то я вкратце о нём поведаю.

Озеро расположилось на краю города Луги. Небольшое, но очень живописное, оно популярно среди горожан, а также у гостей и почитателей наших примечательных мест. Летом на озере удят всяких окуней и подлещиков, ныряют за раками и, конечно, от души купаются. Чистая и прозрачная вода так и манит окунуться в своих освежающих потоках, а после неплохо погреться на тёплом песчаном пляже.

Зимой же это важное место хоккейных баталий нашей детворы, но есть место и для фигуристов — крутить их любимые тройные тулупы, и для рыбаков — сидеть на своих деревянных ящиках, вытаскивая всякую мелочёвку из круглых замерзающих лунок. Но главное преимущество озера — это его потрясающие окрестности. В летний сезон чистый светлый лес дарит нам ароматную землянику, спелую чернику и голубику. Осенью эти места богаты разными подосиновиками с волнушками и груздями. Зима же радует хорошо накатанной лыжнёй по пересечённой местности с завораживающими сказочными видами.

До озера от Мишкиного дома скорым шагом минут двадцать. У Мишки лыжи с креплениями для лыжных ботинок, а мои — универсальные, с креплениями в виде толстых резинок, поэтому на них можно было кататься в любой обуви, даже в валенках. Конечно, Мишке было удобней ехать, а у меня при интенсивном движении в валенках постоянно с пятки сползали носки, и каждые 15–20 минут надо было останавливаться, чтобы их поправлять. Зато ноги мои в тепле, и снег не забивается в обувь.

Погода стояла настоящая зимняя. Третий день держался мороз около двенадцати градусов — самое время пройтись на лыжах. В декабре выпало много снега, и недостатка в этом пушистом холодном ингредиенте не наблюдалось. Когда добрели до леса, мне сразу подумалось: «Ну точь в точь как в фильме „Морозко“, всё белым бело».

Воткнули ноги в лыжные крепления и побежали по хорошо накатанной лыжне. Мишка, как и полагается старшему, возглавил наш маленький отряд, я же старался не отставать. Когда погрузились в лес поглубже, Мишка, проезжая мимо молодой берёзки, — «бум!» — по стволу лыжной палкой. Я только открыл рот, чтобы подтрунить над ним: «Что, мол, уже руки не слушаются и сами собой, размахивая налево и направо, бьют по деревьям?», как на меня с берёзы сошла лавина. Снег моментально забил рот, проник за шиворот и, быстро тая, холодными струйками стал стекать по спине. Мишка, отъехав от меня на безопасное расстояние, рассмеялся:

— Ну ты, Димка, и сугроб!

Отплевавшись, я ему крикнул:

— Ну ничего, я отомщу, и «мстя» моя будет страшная!

Часа через полтора мы уже были никакие: накатались, навалялись вдоволь и были похожи на двух снеговиков. Оба с головы до ног в снегу, варежки в сосульках, но домой ещё не хотелось. Решили разнообразить нашу прогулку и прокатиться с горки, которая была устроена на высоком берегу и спускалась на замёрзшую гладь озера. Просто так кататься нам было не очень интересно, а, по большому секрету скажу, жутковато. Гора оказалась круче и длиннее, чем виделось со стороны.

Немного посовещавшись, решили устроить слалом. Сказано — сделано. Расставили на склоне наши лыжные палки и давай вокруг них виражи накручивать. Мы старались изображать из себя профессионалов, но на наших беговых лыжах, совершенно не подходящих под данный вид спорта, высокий класс показать было сложно. Ещё сильнее извалявшись, мы созрели для новых подвигов.

— Давай съедем с этой горы, — предложил Мишка.

— Рискованно, — ответил я. — Видишь, недалеко от подножья сделан небольшой трамплин.

— Что же, мы с тобой так и уйдём, не покорив эту горку?

Я ещё раз представил, как буду мчаться вниз, рассекая морозный воздух, и, тяжело вздохнув, согласился:

— Ну надо, так надо.

Мишка расхрабрился и покатил первый. Я с замиранием сердца наблюдал за его спуском. Удалялся он от места старта довольно быстро. Осанка его выглядела неуклюже, зато он благополучно добрался до трамплина и даже умудрился удержать равновесие после прыжка.

— Молодец! — крикнул я Мишке, искренне радуясь его успеху. Его удачный спуск придал мне больше уверенности. — Раз у Мишки получилось, значит, и я могу достойно проехать.

Мишка снизу победно воскликнул:

— Давай, езжай, это совсем не страшно!

Встал на лыжню, ведущую куда то вниз в бездну, и от испуга зажмурился, но тут же открыл глаза, справедливо решив, что, ничего не видя вокруг, ехать вообще неуютно. Не стал отталкиваться палками, благоразумно полагая, что скорость ближе к трамплину и без этой помощи разовьётся до реактивной. Сделал несколько мелких шажочков к своему неминуемому движению в пропасть. Лыжи покатили — ну и я с ними.

Послышался шум трения лыж по накатанному снегу, затем появился свист в ушах, и глаза слегка затуманились от встречного потока воздуха. Трамплин стремительно приближался, мозг понимал, что скоро произойдёт неминуемое и надо приготовиться к прыжку. В памяти промелькнули кадры с соревнований по прыжкам с трамплина, показанные по телевизору: «Точно! Буду прыгать, как они».

Кончики моих потёртых лыж уже заехали на трамплин, когда я попытался немного наклониться вперёд, как это делают всякие там чемпионы. Шуршание о снег резко прекратилось, опора под ногами исчезла — и вот я в свободном полёте. Лечу и думаю: «Смотрите, как я орлом распростёрся над заснеженной землёй!» Хотя вряд ли кто нибудь видел орла, который машет своими когтями в лыжах. Скорее, мои лыжи похожи на ласты какой нибудь водоплавающей птицы. Одежды на мне — как на капусте, и я весь в чёрном, но от снега наполовину белый. Так кто же я? Видимо, я — гордый, храбрый пингвин и летаю также.

Полёт над озером показался таким длинным, что я успел бы, не торопясь, решить пару тройку примеров по математике. Всё же земля неотвратимо приближалась, грозя неизбежным падением. Моментально приготовился к приземлению. Несмотря на пушистый снег, земля встретила меня довольно жёстко, а моя пятая точка оказалась тяжелее всего остального организма и, перевесив, усадила на мои же лыжи. Вот в таком виде, как на санках, я докатился до Мишки, который не удержался от сарказма:

— Ну вот! А то: «Давай не будем спускаться». Ничего и не страшно! Видишь, и с трамплина прыгнули, и на лыжах устояли!

Поднявшись на ноги, я заметил:

— Знаешь, Мишка, это всегда так: когда закроешь глаза, так сразу ничего и не страшно, и это хорошо!

— Да! Только ничего и не видно, и это плохо! — глубокомысленно добавил Мишка. — Ну что, ещё по разочку?

— Ты как хочешь, а мне уже хватит, ноги и так не держат.

— Хорошо! Я тоже тогда не поеду. А давай лыжи с горки пустим и посмотрим, как они без нас с трамплина прыгнут.

— Давай, только я наверх не пойду, а буду возле трамплина наблюдать за их прыжком.

— Договорились, — ответил Мишка и стал карабкаться на горку. Забравшись, махнул рукой: — Ну что, готов? Я запускаю!

— Запускай!

— Первый пошёл!

Лыжина, хорошо скользя, просвистев мимо меня, на трамплине повела себя как то странно. Мы ожидали красивого динамичного полёта, а она, доехав до конца трамплина, предательски клюнув носом, плюхнулась на бок, не пролетев и метра.

— Ну как? — поинтересовался Мишка.

— Да ну, ерунда!

— Вторую пускать!

— Нет, не надо! Я кое что поинтересней придумал.

Поднялся к брату и объяснил ему свою затею:

— Ты запусти свою лыжу, а я, находясь на середине горы, постараюсь её поймать. Поймаю — значит, победил, нет — ты в выигрыше. Вот такой эксперимент устроим.

— Хорошо, давай попробуем. Только чур за крепление не хватать.

Спустился, как договорились, и встал так, чтобы лыжня проходила между моих ног. Приготовился и дал Мишке команду:

— Пускай!

Соперник специально, чтобы мне труднее было поймать, свою лыжу запустил посильнее. Лыжа разгонялась, набирая обороты, — всё моё внимание сосредоточилось на ней. Я смотрел, как лыжа с ускорением железнодорожного экспресса приближалась ко мне. Ещё чуть чуть, ещё вот вот — и она подо мной. Хвать — и я накрыл её своей варежкой.

— Ага, вот Мишка и проиграл!

Но лыжа не остановилась, а лишь скользнула по льдинкам, прилипшим к моей мокрой варежке, и, сбившись с пути, помчалась мимо лыжни — куда её глаза глядят.

Мишка потешался:

— Вот растяпа! Не поймал, не поймал! Моя победа!

Тем временем лыжа наращивала скорость, а нам оставалось лишь наблюдать за ней. Она явно направлялась в дерево.

— Ну вот и хорошо! — подумал я. — Не надо будет бежать за ней до самого низа.

Лыжина благополучно добралась до дерева и со всей дури — «хрясть»! Врезавшись своим острым кончиком о препятствие, она переломилась в самом тонком месте, на сгибе, и обломок отлетел в сторону. Не поверив своим глазам, я пошёл убедиться.

Братишка к этому моменту уже не смеялся и, почувствовав, что то неладное, с тревогой прокричал:

— Чего там?

— Мишка! Она сломалась! — обескураженно ответил я.

— Кто сломалась?

— Да никто, а лыжа твоя сломалась!

— Как сломалась?

— Так, совсем сломалась!

Не поверив мне, он, проваливаясь в глубокий снег, стал спускаться. Я нашёл отлетевший кусок и показал подоспевшему страдальцу.

— Что же теперь делать? — упавшим голосом промолвил Мишка.

— Домой надо идти.

— Как на такой лыже идти?

— А куда деваться?

От того места, где случилась эта катастрофа, до дороги — примерно километр или полтора. Всё это расстояние Мишка самоотверженно преодолел, хотя это было не просто. Сломанная лыжа всё время норовила своим сломанным носом закопаться поглубже в лыжню, и поэтому ногу надо было всё время повыше задирать. А без этой лыжи Мишка проваливался в снег по самое колено.

Вот так, не спеша, с остановками на отдых, мы добрались до твёрдой дороги, где уже сняли лыжи и пошли пешком. Домой вернулись совсем измотанные. Мишка ничего придумывать не стал, домашним так и сказал: «Лыжа ударилась о дерево и сломалась». Его даже ругать не стали — он и так сильно пострадал.

Тогда то мы с Мишкой и договорились, что никогда в жизни такие эксперименты больше проводить не будем.