Потеряшки

1999 год, август.

Время, когда мы активно работали с иностранцами на маршрутах.
Манфред,  чисто немец, и по-русски ни слова не говорит, а Анна, жена его, трещит без умолка и на русском, и по-немецки. Она из России, но вышла замуж за немца и вот уже лет пять живёт в Германии. В те годы было модно выходить замуж за иностранцев. Но по всему видно, что жизнь её не очень-то удалась. На своего немецкого друга она постоянно рычит, огрызается и всегда недовольна им.

Нас четверо. Мы с дочкой Анютой (чтобы не путать с Анной) в инструкторах и поварах и пара из Германии. Манфред часто называет свою Анну – Гренчик. Мы не знаем почему. Может быть по фамилии, а может быть просто кличку дал такую своей любимой жене. Для удобства и мы иногда будем называть её просто Гренчик.
Маршрут очень популярный: вверх по реке Куркула до озера Гитара и восхождение на пик Птица, что находится в массиве горы Черского, высшей точки Байкальского хребта. Август. В горах ещё тепло. Грибы и ягоды на каждом шагу. Живи, дыши, шагай и радуйся!
 
Мы с Анюткой так и делаем: шагаем весело, любуемся живописными пейзажами и слушаем резвый голос горной реки Куркула. И, хотя груз у нас не маленький, мы не унываем. В самом начале маршрута, наши туристы объявили нам, что продукты и общее снаряжение они не понесут. Гренчик сетовала на то, что у неё одна курточка весит больше 15 кг и ей будет тяжело, а Манфред делал упор на то, что он за всё платит деньги и пошёл в поход наслаждаться. Так что распределили мы весь груз (палатки, котлы, продукты) между собой с Анюткой и пошли. Но ничего, нам не привыкать! Радуемся, что для себя мы взяли облегчённую палатку из капрона, которая практически ничего не весит, правда и мало греет.
 
Останавливаться нам приходится часто. И не потому, что идём всё время вверх и груз нелёгкий, а потому, что приходится ждать наших клиентов, которые задерживаются часто из-за выяснения своих «международных» отношений. Стоять под рюкзаком – совсем не отдых, но снимать его каждый раз, тоже занятие безрадостное. Вот и терпим, ждём. Пока добрались до места обеда, попутно собрали грибы и ягоды.
 
На обеде встретились с гадюкой. Она лежала на большом валуне возле реки и с любопытством разглядывала незваных гостей. «Шляньге, шляньге» (die Schlange) - тыча на неё пальцем, кричал Манфред. Я приложила палец к губам, тем самым показывая ему, что шуметь не нужно. А Анну попросила перевести с русского на немецкий язык, что это не змея к нам в гости пришла, а мы к ней. Живёт она здесь, и тревожить её не нужно. А для себя отметила, что вот откуда у нас слово «Шланг»!

К вечеру едва добрались до ручья, с названием Пешеходный, а планировали дойти до Водопадного. Место красивое, удобное. Переправа оборудованная: широкое бревно и перила. Я решила часть продуктов оставить здесь, чтобы не тащить всё наверх. Маршрут линейный, возвращаться будем этим же путём. Выбрала большую раскидистую пихту и под её нижними лапками уложила, хорошо и герметично упакованный, пакет с продуктами. Манфред внимательно за мной следил. «Наверное, немецкий шпион, ну то есть разведчик» - подумала я, но вслух ничего не сказала.
 
Только расположились на ужин, как вдруг, словно из-под земли, появился наш московский друг – Лёха Романенков. Вот уж кого не ожидала я увидеть здесь! Он прибежал не один, с ним были ещё два приятеля из его команды. Что интересно, Лёха совсем не удивился встрече со мной, и весело с ходу, слегка заикаясь, заговорил: «Клав, а мы стоим на Водопадном, приходите к нам. У нас весело: гитара, песни, спирт, закуска хорошая! Давайте, подтягивайтесь!» На что я мягко возразила, поблагодарив своего старого друга, и вежливо отказалась. «Эх, была бы я одна, обязательно бы сбегала пообщаться!» - подумала я. Но, увы! Я была на работе. Оказывается, у них тоже была заброска продуктов на этой стоянке, и они прибегали за ней.
 
За ужином как всегда началось выяснение отношений у наших гостей, во время которых, Анна назвала своего друга вначале «шваброй с бигудями», а позже «собакой». Что-то ей не понравилось в очередной раз, и она на русском языке сказала в адрес Манфреда: «Вот, собака!» Я укоризненно взглянула на неё. «Да он всё равно не понимает ничего по-русски» - сказала Гренчик, как вдруг мы услышали от немца: «Сама собака!»
Ну что тут ещё добавить?!

На следующий день всё опять повторилось: мы с Анютой шли впереди, Манфред с Гренчик за нами. Через каждые 200-300 метров пути приходилось останавливаться и ждать их. О чём они там постоянно ругались, мы не знали. Начал моросить мелкий дождь, мы с Анюткой набросили просторные накидки, укрывшись под ними вместе с рюкзаками, и продолжали ждать терпеливо своих клиентов. Никакие наши уговоры, доводы о графике движения, преодоления препятствий впереди, на них не действовали. А впереди нас ждала серьёзная переправа через ручей Водопадный, а дальше предстоял путь по едва ещё заметным тропам и курумнику до самого озера Гитара.
 
Когда мы вышли к притоку реки Куркула – ручью Водопадному, стало ясно, что с такой группой нам его не перейти в устье. Это мероприятие грозило растянуться на неопределённое время. Я приняла решение: подняться вверх по ручью метров на сто, где он распадался на несколько рукавов, и перебрести их вброд по отдельности. В этих местах я бывала неоднократно и ручей этот знала хорошо. Вскоре мы были уже на правом берегу ручья и дальше вдоль левого берега реки Куркула до озера Гитара добрались без приключений. Но всё самое «интересное» только начиналось.
 
Озеро Гитара, напоминающее по своей форме известный инструмент, расположилось в окружении высоких горных хребтов. По левому берегу озера встречаются небольшие зелёные поляны среди густых зарослей кедрового стланика. На одной из таких полян мы и остановились. После ужина решили сделать небольшой радиальный выход к озеру с не очень романтичным названием «Тазик», но с красивой отвесной ниткой водопада, стекающей в него. Очень живописное место! Вот здесь-то, на этом небольшом маршруте, и выяснилось, что Гренчик совсем не может ходить по крупному курумнику. Она буквально обложила матами каждый, ей встретившийся, большой валун. И, когда мы дошли до маленького круглого озера с чудесным водопадом, она упала на его берегу без сил, заявив откровенно «где она его видАла».

Таким образом, мы выявили штурмовую группу, которая пойдёт завтра на пик Птица. Это был Манфред, которого предстояло сопровождать мне. А в лагере останутся две Ани, и будут терпеливо нас дожидаться.

Утром следующего дня вышли с Манфредом рано, чтобы засветло уложиться с маршрутом. Подъём к леднику мне был хорошо знаком. После озера Тазик, вдоль трёхсотметрового водопада, который каскадами несётся вниз по так называемым «бараньим лбам» до ледника и выхода к подножию пика Птица, шли легко и непринуждённо. На разговоры времени не тратили. Я, хотя и изучала немецкий язык и в школе и в институте, говорить на нём не умела. Мне легче было общаться на английском, который я освоила в кратчайшие сроки на курсах, для работы с иностранцами. Но Манфред не понимал ни русский, ни английский. Так что общались больше жестами. И как это ни странно, понимали друг друга отлично!

Перед подъёмом на вершину, основательно перекусили, и налегке тронулись в путь по скальному ребру. Слева, вниз уходили наклонные плиты. Идти нужно было предельно осторожно. И вот тут-то выяснилось, что и Манфред в горах ходок-то ещё тот. Его длинную неуклюжую фигуру качало из стороны в сторону, и он при каждом неосторожном шаге по ребру скального гребня грозил сорваться вниз, и загреметь по этим наклонным плитам до самого ледника. Я стала осторожно намекать ему жестами, что мол, ну её нафиг, эту вершину, может быть, пойдём вниз? На что он категорически возражал, ожесточённо мотая головой из стороны в сторону. Так и шли. Я аккуратно выбирала путь, Манфред следовал за мной. Но время нашего восхождения заметно замедлилось. Зато нужно было видеть его счастливое выражение лица, когда мы наконец-то поднялись на вершину!
 
При хорошей погоде вид с этой вершины на Байкальский хребет открывается потрясающий! Совсем не хуже, чем с горы Черского. Просто восторг! И я понимала неприкрытое счастье Манфреда.
 
Но как это часто бывает в горах, вдруг набежали откуда ни возьмись тучки, и стали дробно плевать на нас вначале редкими каплями, а потом и поливать весёлыми струйками дождя. Я нацарапала кое-как записку, съели мы, почти на ходу, положенную в таких случаях шоколадку и поспешили вниз. А, как известно, спуск ещё сложнее, чем подъём, да ещё и дождь совсем не помощник в этом деле. Вот и ползли мы до самого ледника, как две черепахи. А дождь всё не унимался, испытывая нас на прочность. Пришлось искать укрытие под огромным, нависшим большим козырьком - камнем.

Доели мы остатки сухих пайков, запили остывшим чаем, переждали дождь. Да что там дождь – настоящий ливень! Контрольное время нашего восхождения давно вышло.  Девчонки, наверное, уже волновались. А мы, как два сурка, выглядывая из своей норки, ждали чуда: «Ну, КАДА ЖИ уже закончится этот дождь?» И чудо возникло прямо перед нами! Где-то там, на западе, солнце вырвалось из-за туч, и перед нашими глазами встала невообразимо яркая и такая близкая радуга! До неё, казалось, можно было дотянуться рукой. Это было очень красиво! А фотоаппарата у меня не было. Манфред снимал, но ни одной фотографии не прислал. Тогда же не было ещё цифровой фотографии и интернета и смартфонов. В общем, как жили, непонятно?! Пещерные какие-то люди…
 
Как только закончился дождь, мы покинули своё укрытие и поспешили, насколько были в состоянии, к своим девушкам. Когда мы увидели свой палаточный лагерь и Анюту, спешащую нам навстречу, я испытала чувство глубокой радости и благодарности. Нас ждал горячий ужин, костёр, у которого можно согреться, и чай с разговорами. Анюта радовалась не меньше меня и весело хлопотала у костра, а Гренчик сидела, насупившись, и сердито смотрела на Манфреда. Когда тот сделал попытку приобнять её, она разразилась такой бранью, мешая русские и немецкие слова в одну кучу, что у меня мороз по коже пробежал. Это был настоящий разнос по полной программе. По её словам, она бедная вся испереживалась, чуть не умерла ожидаючи, а он такой-сякой, бесчувственный болван где-то гулял там в горах!
И вот здесь моё терпение лопнуло!
 
Громко, твёрдым голосом, я заявила нашим подопечным, что если они не прекратят ругаться, мы бросим их к такой-то матери, и что на их дурацкие доллары нам плевать! (евро тогда ещё не было). «И выбирайтесь вы отсюда как хотите!» - добавила я ко всему вышесказанному.

А ведь слово не воробей, вылетит – не поймаешь! Мои слова улетели во Вселенную и там растворились. Наши гости притихли и, даже казалось, несколько приуныли. Спать разбрелись по своим палаткам молча, не пожелав друг другу спокойной ночи.
Утро выдалось хмурым, ненастным. Небо затянуло серыми безрадостными тучами. После завтрака, быстро собрались и отправились в обратный путь. Я надеялась, что путь наш будет без ненужных остановок, но не тут-то было. Картина стала повторяться один в один: мы подолгу ждали своих «друзей», а они по-прежнему выясняли свои отношения. В один из таких вынужденных перерывов, где-то среди густого кедрового стланика, я махнула рукой, сняла рюкзак и села на него. Анюта последовала моему примеру. Сидим, ждём. А ИХ ВСЁ НЕТ. Не знаю, сколько прошло времени: долго, очень долго ждём.
 
- Анюта, сходи уже, посмотри, чего они там рядятся? Поторопи их.
Через некоторое время Анюта прибегает одна.
- Мама, а их там нет!
- Как так нет? Куда они могли деться? Шли ведь за нами! Ты, наверное, не дошла до них.
- Я далеко пробежала по тропе. Их нигде нет!

Оставляем свои рюкзаки на тропе и бежим вместе назад вдоль реки. Но ни Манфреда, ни Гренчика НЕТ! Их словно корова языком слизала! Пытаемся громко кричать. Но какое там! Шум горной реки глушит наши крики.
- Что делать будем? – смотрит на меня с надеждой Анюта.
Я руководитель. Решение принимать мне.
- Есть две версии: либо они что-то забыли и вернулись на место ночёвки, не предупредив нас, либо они ушли вперёд, вниз по реке. Но это они могли сделать только при наличии развилки у тропинки.
 
Исследуем тщательно тропу и действительно обнаруживаем едва заметную вилочку. Предполагаю, что они могли по ней и уйти, не увидев нас в стланике. К тому же, мы сидели на рюкзаках. Они просто ближе к реке прошли мимо нас. Думаю, что дойдя до ручья Водопадный, они поймут, что мы туда ещё не подошли. И тогда, они повернут назад нам навстречу, или будут нас ждать у переправы. Но принять решение идти вниз я не могу, не отработав версии, что они могли вернуться на озеро Гитара. Вдруг что-то забыли там?
 
Погода портится. Моросит нудный, холодный дождь. Ставим с Анютой палатку на видном месте - левее тропы, среди камней, прячем рюкзаки от дождя в неё, и быстро несёмся (насколько позволяет горная местность и противная погода) вверх: назад, к месту нашей ночёвки. Подходим, но там ребят нет. Стоят несколько палаток, в них пережидают непогоду туристы. Спрашиваем, не теряя надежду, не возвращались ли сюда наши блудные «друзья»? Народ, не высовывая носа из палаток, отвечает нам отрицательно. Всё. Версия первая отработана. С чистой совестью «бежим» к своей палатке вниз вдоль реки. Уже издалека видим, что палатку сложило ветром в жалкую кучку и она, насквозь мокрая, нас никак не согреет. Анюта предлагает найти среди мокрых камней и зарослей стланика хоть какие-то дрова, чтобы сделать костёр и обогреться, но я резко возражаю: вниз и только вниз, в спасительную зону леса!
 
Быстро собираем жалкую и мокрую кучку вещей, распихиваем всё по рюкзакам и «бежим» вниз, догонять своих подопечных. У них-то нет ни палатки, ни продуктов, ни даже спичек. А дождь всё усиливается и добавляется резвый, холодный ветерок. Неуютно очень. А мы, как две мокрые мыши, торопимся «спасать» своих непутёвых туристов.
 
Вскоре мы подошли к переправе. И вот здесь обнаружили первую записку: «Клава, Аня, мы что, потерялись? Бегаем здесь, как стадо баранов. Вы где? Мы идём на другой берег тем же путём, что и сюда шли. Гренчик и Манфред».

- Уф! Отлегло. Живые, слава Богу!
 
После переправы, не задерживаясь на уютной стоянке, продолжаем погоню. Вскоре увидели вторую записку, которая предназначалась не нам: «Люди! Не отдавайте свои вещи и снаряжение гидам! Несите всё сами! И, особенно, держите запас продуктов в своих рюкзаках!»

Навстречу нам поднималась небольшая группа туристов. Мы поинтересовались у них, не встречались ли им взрослые мальчик – немец и девочка – русская на пути? Конечно, встретились! И, опять – слава Богу! Их накормили, напоили, вот только спать не уложили. И «покатились» наши «колобки» дальше.

Вскоре мы добрались до стоянки, где была наша заброска продуктов. Мы с Анюткой стали мечтать о горячем чае с халвой и сгущёнкой. Но не тут-то было! В заброске осталась какая-то крупа и небольшой мешочек с сухарями. Шоколад, конфеты, сгущёнка, тушёнка, халва, - всё это ушло! Но зато там была третья заключительная записка, в которой сообщалось вперемежку на русском и немецком языках, что друзья наши сыты и счастливы, живы и здоровы, и что постараются до ночи дойти до горячих источников, где и будут ждать нас.

И вот здесь мы с Анюткой расслабились! Поставили палатку, сделали хороший костёр, высушили вещи, приготовили себе кашу и чай и стали наслаждаться жизнью. Дождь окончательно прекратился, небо вызвездило. Это была самая счастливая и спокойная ночёвка в этом походе!

Когда мы подошли к горячим источникам, что на мысе Котельниковский, издалека увидели «своих». Они, сытые и довольные и по всему видно, что накупавшиеся, лениво бродили по берегу Байкала.
 
В раздевалке, на  горячих источниках, я встретила ещё одного старого друга, с которым лет восемь назад ходили с группой англичан. Он несказанно обрадовался нашей встрече и сразу же, проявив заботу, поинтересовался, чем может быть нам полезен, и что бы мы хотели в первую очередь? «Водки! - недолго думая, выпалила я. - Принеси мне водки, Слава!» И Слава принёс водки, и я выпила, даже не закусывая. И мне стало легко и пофигисто! «Хорошие у меня всё-таки, друзья, - подумала я тогда, - а главное, как вовремя они появляются!» Всю дальнейшую заботу о наших «несчастных» Слава взял на себя, а нам приказал отдыхать. Что мы с удовольствием и сделали!

На следующий день, катер доставил нас в Северобайкальск. Вечером мы собрались все в нашей небольшой уютной квартирке, за круглым столом. У нас была новая, пахнущая душистой смолой, банька, в которой с удовольствием намылись наши гости. Мы подарили им большую книгу о Байкале, вкусно накормили, пели песни под гитару и тепло прощались. А Манфред отмусолил нам свои доллары, не забыв при этом вычесть за день, в который мы якобы их бросили, на произвол судьбы. А я подумала, что по-хорошему, они должны были приплатить нам за «организованное» приключение и школу выживания. Ну, да ладно! Тем более, что это организовала, в общем-то, не я, а наша Вселенная!
 
Мы не можем знать, как слово наше отзовётся!

P. S. 
Записки я долго хранила, но при переезде на новую квартиру, выбросила. А жаль.