Ленка

Моему другу Саньку посвящается!
Теплый весенний вечер опускался медленно на шумящий суетливый город, сумерки постепенно окутывали всё вокруг, и лишь внезапно зажегшиеся фонари разбавили своим золотистым светом этот вечерний полумрак. Мы с моим однокашником и закадычным дружком, покуривая, вышли, как обычно, прогуляться по освещенному центру, здесь уже было беспокойное движение: прогуливались нарядные парочки, стайки молоденьких девушек сновали туда и обратно, весело и заразительно смеясь, в общем, здесь бурлила настоящая жизнь, и она нас манила своим движением и приятными мечтами о знакомстве с какими-нибудь случайными красотками, которые во множестве попадались нам навстречу, и мы возбужденно крутили головами, обсуждая их достоинства и недостатки. Санек к тому времени уже имел негативный опыт семейной жизни, у него подрастал маленький сын, но с молодой женой он не жил, прожигая жизнь случайными влюбленностями и порочными связями. У меня, конечно, такого опыта не было, я отслужил недавно в армии, поработал немного на предприятии, потом разочаровался в этом простом рабочем труде и, уволившись оттуда, думал, что делать дальше, чем заниматься. Девушки у меня не было, вернее, была одна хорошая девчонка из провинции, снимавшая комнатку с подружкой в старом доме в центре, я даже заходил за ней несколько раз и гулял на старинных валах с белой кирпичной оградой древнего монастыря. И мы целовались нежно и страстно под заснеженными деревьями у старой церкви, а потом я не мог с ней долго расстаться на скамеечке у ее измученного и поеденного временем большого деревянного дома с мемориальной гранитной доской в честь известной революционерки, жившей здесь, очевидно, когда-то. Там мы опять в темноте улицы нежно ласкали друг друга языками, и я даже проникал ей под юбку, гладя ее замерзшей рукой по круглым красивым коленкам, и просился к ней в гости, но она отказывала мне, потому что жила с маленькой невзрачной подружкой, и они договорились не водить никого, чтобы не мешать друг другу, да и старая хозяйка была сугубо против визитов молодых парней. А я был не особенно настойчив, слишком мало у меня было опыта в этом деле, поэтому этими милыми и невинными лобызаниями наши странные отношения и закончились. Мы потом, правда, заходили туда с Саньком, но то не могли застать ее, то потом новая квартирантка сказала, что она куда-то съехала.Вот поэтому мой холостой друг и я прогуливались в поисках новых знакомств и новых приятно манящих незабываемых ощущений, которые эти знакомства, по нашему мнению, нам должны подарить. И случай не заставил себя ждать, пройдя до Золотых ворот и миновав их, мы заметили двух милых девушек на скамейке у горящего огнями большого драмтеатра, подсев к ним, и завязали ничего не значивший непринужденный разговор. Они, видимо, были не против общения и весело смеялись нашим плоским и глупым шуткам, которыми мы пытались им понравиться и завоевать их внимание. Я подсел к светлой стройной девушке, а Санек к ее крупной подруге с большими накрашенными глазами, так получилось абсолютно случайно, просто как шли по улице, так и сели на скамейку. Никто никого не выбирал, и также встали и пошли, я с Ленкой — так звали девушку со светлыми кудрявыми волосами, а Санек с ее объемной подругой. Мы прогулялись по центру, а потом зашли в видеосалон, которых было множество в то время по всему городу. Этот видеосалон представлял собой большую комнату с несколькими рядами обшарпанных деревянных стульев и большим пузатым советским ламповым телевизором с импортным видеомагнитофоном рядом. Ушлый видеосалонщик, собрав с нас по рублю за просмотр, заправлял в чрево моргающего красными огоньками видака большую пластиковую видеокассету, и мы приступали к просмотру. Можно было насладиться крутым американским боевиком про Рембо, а можно увлечься фантастическими «Звездными войнами» или ужасаться «Кошмару на улице Вязов», а ближе к ночи обычно заводили эротическую «Эммануэль» или знойную «Греческую смоковницу». Но нам выбирать не приходилось, и мы потчевали наших новых подруг каким-то третьесортным боевиком с вялым непонятным сюжетом и неприятными персонажами на тускло поблескивающем экране. Если я еще пытался что-то уловить, какую-то мысль, для чего я всё это смотрю, то откровенно заскучавший Санек ерзал и ворочался недовольно сзади и переключил свое внимание на свою крупную даму, уставившуюся в голубой экран своими огромными, как у коровы, глупыми глазами. Сзади раздавались какие-то звуки, перешептывания, заглушая иногда противный гнусавый голос переводчика, лившийся с мерцающего экрана. Посетители обшарпанного салона недовольно оглядывались и цыкали на сладкую парочку сзади, а увлеченный Санек, не обращая ни на кого никакого внимания, увлеченно добивался расположения новой подруги с грустными коровьими глазами. «Саша, ну не на людях. Саш-аа, Саша-аа, не на людях», — горячо она шептала своему страстному ухажеру.После просмотра мы вышли в прохладный весенний вечер, крупная подруга Санька вся раскраснелась от оказанного ей такого жгучего мужского внимания и глупо смотрела на нас своими круглыми коровьими глазами, Ленка смеялась, а худой и подвижный Санек, не обращая ни на кого внимания, лишь продолжал свои ухаживания, страстно прижимая к себе свою осоловевшую от такого пристального внимания спутницу. И вот, проводив их до дома в центре, мы договорились на следующий день встретиться ближе к вечеру и отметить наше случайное, но такое приятное для нас для всех знакомство. Как раз моя любимая тетушка оставила мне ключи от своей однокомнатной квартиры, чтобы я последил за ней, принимал там душ и поливал цветы, а сама укатила на месяц в профсоюзный санаторий, где она отдыхала каждый свой заслуженный отпуск. И вот мы, набрав крепленого портвейна в больших стеклянных бутылях по 0,7 и немного разнообразной закуски, ожидаем наших девчат в сладком предвкушении предстоящего вечера, мы ходим туда-обратно по остановке с Саньком и шутим друг над другом.- Саша, ну не на людях, - с ударением на последнем слоге передразниваю я его крупную подругу, и мы весело и заразительно смеемся и рассматриваем подъезжающие к остановке рогатые троллейбусы. И вот наши свежеиспеченные подруги выходят и направляются к нам, Ленка выглядит очень соблазнительно и дефилирует в темно-бордовых туфлях на высоком каблуке. Она надела очень короткую юбочку, открывающую ее стройные ножки в светлых прозрачных колготках, и такой же короткий малиновый плащик. Санек зачарованно смотрит на нее, совсем не обращая внимания на свою крупную подругу, как будто это и не он ее так страстно прижимал и щупал в темноте видеосалона. Я взял Ленку под руку и подтолкнул его к подруге. Она тоже подготовилась к встрече, накрасилась даже сверх меры, надела короткую юбку, открывающую ее мощные спортивные ноги.- Всё для нас, смотри, они как нарядились и накрасились, - шепнул я Саньку, и мы довольные побрели, весело беседуя, в тетушкину квартиру. Там мы разложили закуски, порезали колбаски и сыра, девчата принесли соленых огурцов и помидор, которые тоже выложили на стол, разлили портвейн по бокалам, которые я нашел у тетушки в серванте, и принялись пировать. Сладкий портвейн оказал свое обычное воздействие, девчата пили меньше, а мы с Саньком наливали по полному фужеру и молодецки вливали в себя, почти что не закусывая. Через некоторое время глаза у него предательски заблестели, выдавая его состояние, я, зная его хорошо, уже представлял, что будет дальше. Так и получилось, он, не дав доесть соленый огурец девушке с печальными коровьими глазами, потащил ее в комнату, она нехотя, но и не особо упираясь, удалилась с ним. Мы с Ленкой переглянулись, и я, чтобы отвлечь ее, налил еще нам по бокальчику и с интересом ее рассматривал, она сидела в мини, закинув ногу на ногу, показывая свои красивые изгибы и пропорции. По моему мнению, это самое красивое, что в ней было, лицо у нее было довольно приятное, но все портила нижняя челюсть с крупными зубами и глубоко посаженные небольшие глаза. Но при всем при этом я бы не сказал, что она страшная, даже наоборот, она была довольно привлекательна, если бы побольше молчала бы и просто кокетничала и стреляла бы глазками. Но в ее манере разговора было что-то пацанское, что-то неженственное, она резко и обрывисто сыпала какими-то несуразными выражениями. Я-то пока присматривался к ней, мы же знакомы были всего второй день, да и не мог я сразу так, как он, тащить ее в спальню, надо хотя бы понять, что за девушка передо мной светит своими прелестями в темно-бордовых туфельках, так эффектно сидящих на ее стройных ножках. В комнате сначала было тихо, и мы с Ленкой решили, что у сладкой парочки там все получилось, но потом стали раздаваться какие-то звуки, стуки и громкие голоса, а потом вдруг выбегает разрумянившаяся подруга, вся помятая и расстёгнутая. И как заорет: «Всё, я ухожу, выпустите меня!» И стала дергать дверь. Я, чтобы не привлекать внимание соседей, быстро выпустил ее, а за ней, на ходу застегиваясь, выбежал и Санек, но через несколько минут вернулся, ругаясь: «Сбежала, вот сука!» Я, пытаясь его успокоить, налил ему еще, и он, опрокинув фужер, уставился на Ленкины ноги. Я ему говорю: «Иди догоняй», пытаясь отвлечь его от Ленки, но он ни в какую. Начал какие-то конвульсивные танцы перед ней, она заливалась смехом, показывая свои лошадиные крупные зубы.Он, видя, что ей нравятся его движения, припустился еще больше, приглашая ее присоединиться к нему. Тут я уже не выдержал, зная его эту нехорошую черту отбивать у меня девушек, и попросил его пойти прогуляться и разыскать его беглянку с коровьими круглыми и печальными глазами. Но он, кажется, уже забыл про нее, наливая себе портвейн и увлекшись весело хохочущей Ленкой. Посмеявшись с ней вместе над извивающимся в каком-то конвульсивном танце Саньком, я сделал хмурое лицо и, отдав ему недопитую бутылку, выставил из квартиры. А смеющуюся Ленку отвел в тетушкину комнату и посадил на ее продавленный старый диван. Она, сев, прекратила смеяться и смотрела на меня вопросительно. Я же, сев рядом, стал ее медленно раздевать. Она слабо сопротивлялась, говоря шепотом: «Не надо, не надо». Но я же настойчиво стаскивал с нее всю одежду. «Не надо, не надо», — тихо тянула она. Уже не по-пацански резко и обрывисто, а нежно и певуче подчиняясь моим сильным рукам и смирившись с моим натиском. «Не надо, не надо», — говорила она все тише, переходя медленно на тихий шепот и сама уже трогая моего напрягшегося друга. Я же, сняв с нее верх, невольно залюбовался ее налитыми и аппетитными грудями. Да, раздетая она смотрелась гораздо интереснее. «Не надо», — шептала она все тише, сжав рукой мою готовую к вторжению и напрягшуюся плоть. Я, задрав ее маленькую юбку, стянул с нее колготки вместе с трусиками и бросил их на стоявший рядом стул, где уже висели все предметы ее девичьего гардероба. Она лежала подо мной вся такая беззащитная и тихо шептала, массируя моего друга: «Не надо, не надо», а потом вдруг, изогнувшись и сев передо мной, стала ласкать его языком. Я немного опешил от такой вольности. Она  заглотила его полностью, да так, что слезы полились из ее накрашенных глаз, размывая ее черную тушь. Я  не в силах терпеть эти сладкие мучения, вытащил его у нее изо рта и резко вошел в нее. «Не надо», — застонала она и, вывернув как-то неестественно голову, сильно зажмурилась. «Не надо», а я уже терзал ее девичье тело, не обращая никакого внимания на ее стоны.
На следующий день я опять ее привел, уже без подруги и неугомонного Санька. Мы опять повторяли то же самое, и она опять говорила: «Не надо», и я ее медленно раздевал и проделывал с ней все то же самое, как и в первый день нашей близости, когда мы познали друг друга. А потом опять и опять, пока тетушка не засобиралась после своего курорта домой в свою квартиру. «Нравилась ли она мне?» — задавал я себе вопрос. Скорее всего, нет. Конечно, она была хороша на старом тетушкином диване, да и тем более она — вторая девушка в моей жизни, с которой я имел такую близость. Но близость — это не все же еще. Общаться мне с ней было затруднительно, если честно сказать, проще, говорить с ней не о чем совершенно.Поэтому я через некоторое время в поисках себя и своего признания уехал работать в церкви, учиться иконописи и ничуть об этом не пожалел, об этом у меня есть более подробный рассказ. А, вернувшись домой через несколько месяцев, я с удивлением узнал, что Санек женился на Ленке и живет с ней в отдельной однокомнатной квартире, которую ему сняла его мать, лишь бы он ей не докучал со своей новой пассией. Я с сожалением высказывал ему: «Зачем? Зачем ты женился? Она же дура. Зачем ты женился-то?» «А ты зачем ей в рот давал?» — ревностно парировал он, глядя на меня с неудовольствием, как будто это не она отсасывала у меня, а он сам.
«Да откуда я знал, что ты на ней женишься, я бы тогда вообще не стал с ней связываться», — пытался я его успокоить. Но он ни в какую не принимал моих доводов, оскорбляясь за ставшую его женщину. Через некоторое время она родила ему сына, а еще через небольшой промежуток они расстались. После этого мы стали чаще встречаться, и он костерил ее разными нехорошими словами, соглашаясь со мной и с тем, что я ему говорил насчет его второй женитьбы на Ленке. А потом она покатилась по наклонной, я видел ее всего один раз, когда мы ходили с Саньком навещать его маленького сынишку. Она сидела пьяная, уже обрюзгшая и неприятная, рядом с ней крутились два каких-то парня с наколотыми перстнями на пальцах. Приняв от Санька подарки для сына, она грубо его послала и сказала, чтобы без подарков и денег не показывался, а татуированные парни весело заржали. Мой друг уходил как оплеванный, и было обидно за него, но а что я мог сделать, как ему теперь поможешь?
«Я же тебе говорил, что она дура, зачем ты с ней связался? Да, зря я тебя не послушал, но надо было сразу сказать, а ты с ней кувыркался». И мы, посмотрев друг на друга, засмеялись.