Светящиеся Осколки

«Светящиеся Осколки»

В час, когда тени становятся синими, как старое бархатное платье полуночи, я выхожу на берег несуществующей реки, где вода течёт вверх — к звёздам, а не вниз, к забвению.

Там, среди стеблей света, что выросли вместо камыша, я собираю осколки чужих снов — те, что люди теряют, когда слишком крепко сжимают веки. Один осколок пахнет дождём тысяча девятьсот девяносто седьмого года, другой — твоим дыханием у самого уха в ту ночь, когда мы ещё не знали, что такое «навсегда».

Я складываю их в мозаику без лица, и вдруг из хаотичных граней начинает проступать силуэт — не мой и не твой, а тот, кем мы могли бы стать, если бы время умело прощать.

Звёзды над головой шепчут на языке из треснувших хрустальных бокалов. Я отвечаю им молчанием — такого глубокого сорта, что даже эхо боится его коснуться. В этом месте река перестаёт притворяться водой и становится чистым обещанием.

Я опускаю в неё ладони, и они возвращаются ко мне уже не мои — те, что помнят, как правильно держать чужое сердце, не сломав его нежности.

Там, где кончается берег, начинается зеркало без рамы. Я смотрю в него и вижу не отражение, а продолжение — будто кто-то дописывает мою жизнь с той стороны стекла, более смелыми красками, более честными словами. Иногда я слышу, как за зеркалом кто-то тихо напевает мелодию, которую я не успел сочинить, и понимаю: это не воспоминание, это предупреждение о красоте, которая ещё ждёт впереди.

И вот я иду назад по тропинке из опавших полуночей, неся в кармане несколько лишних звёзд, которые река забыла забрать. А когда рассвет только начинает пробовать свои первые акварельные мазки, я осторожно вкладываю эти звёзды в сны ещё спящих людей — по одной, как драгоценные ошибки, как семена будущих чудес, как письма, которые никто никогда не отправлял, но которые всё равно дошли.

И теперь лежат на подоконнике чьей-то души и тихо светятся, ждут, когда их наконец прочтут.

И тогда, возможно, кто-то проснётся с ощущением, что мир только что стал на одну бесконечность красивее. И это не случайность — это просто кто-то в темноте очень старательно, очень нежно, очень упрямо продолжал любить, даже когда все остальные уже разучились.

И именно поэтому даже самые холодные предутренние минуты всё ещё умеют пахнуть надеждой — несмотря на столько лет, сквозь столько зим, после стольких прощаний.