Эхо Саргазов. 1985-1986

       Этот выстрел прозвучал зимой 1985 года, а его эхо донеслось до меня только к осени…
       Всё началось с того, что на стрельбище в Саргазах застрелился капитан Ходыревский, врач учебного батальона, личный состав которого выполнял в этот день учебные стрельбы. Застрелился в грязном стрельбищном туалете, из табельного ПМ, не перенеся коллективного осуждения со стороны сослуживцев за его донос в полит органы на имевшие место нарушения по части незаконной выдачи водительских прав некоторым военнослужащим батальона командиром автороты Волошиным. Самому Ходыревскому Волошин в водительских правах отказал, поскольку соискатель ранее отказывал Волошину отливать дефицитный медицинский спирт, так говорили в народе. Кстати ни Ходыревского ни этого Волошина я никогда не знал, не встречался, вместе с ними не служил и до марта 1985 года представления не имел об их существовании. Левые водительские права командир учебной автороты капитан Волошин делал не по многу, ко всякому пакету документов об окончании водительских курсов в своей роте, а это раз в полугодие, приписывал по два, а то и по три желающих получить корочки без обучения, денег говорят не брал, но в благодарной памяти одаренных оставался навсегда, на что и рассчитывал.
      Обиженный Ходыревский, получи он права, возможно и стал бы отливать Волошину дефицитного спирта, но, скорее всего, считая себя равным, не собирался наниматься в эту кабалу к командиру автороты, поскольку по должности и по перспективе получить на этой должности майоров они были равны.
      Однако, случилось, что случилось и, однажды, ближе к вечеру, когда очередная инспекторская группа офицеров из окружного управления войск покидала военный городок, к полковнику руководителю группы подошел капитан и протянул ему исписанный лист бумаги, который оказался то ли рапортом, то ли объяснительной, но в котором как раз и были описаны эти безобразия с наделением водительскими удостоверениями, но без упоминания в отказе этой радости самому заявителю. Прочитав то ли рапорт, то ли объяснительную полковник отправил свою группу в Екатеринбург, а сам остался на пару деньков, что бы разобраться. Разбирательста, в итоге переросли в происшествие, а затем и в уголовное дело, которым занялась военная прокуратура Челябинского гарнизона и которое напрямую коснулось всех тех, кого командованию соединения не жалко было отдать на съедение и, конечно, и в первую очередь тех, кто в дивизии на то время уже не служил, среди ритуальных жертв оказался и ваш покорный слуга. 

     Показания невиноватого.
     В октябре 1985 года по повестке военного прокурора
Челябинского гарнизона я прибыл в Челябинск, где мне было выставлено 28 вопросов для пояснения в лице члена командования батальона периода 1979 года, и сдал водительские права, которые по результатам обучения на семейных водительских курсах в 1979 году были торжественно вручены моей супруге, как и остальным сорока шести курсантам. Проводилась эта подготовка в лето 1979 года, а закончилась в октябре, при активном руководстве со стороны заместителя командира дивизии полковника Процюк Дмитрия Митрофановича и при организации со стороны начальника автослужбы дивизии подполковника Стёпочкина Геннадия Васильевича и исполнении командиром нашей учебной автороты майора Выголова Валерия Ивановича. Занятия проводились дважды в неделю и моя супруга, как ещё более сорока членов семей с удовольствием их посещала. Конспекты, вождение, экзамены, всё  и всеми, в том числе политотделом дивизии и ГАИ области было оценено положительно, экзамены и вождение сдавались в МРЭО областного ГАИ. Но всё перевернулось после того, как через пять лет застрелился офицер, при этом то, что наши курсы были пятью годами раньше, что  это были другие люди, другие обстоятельства и контрольные органы были не глупее следователя прокуратуры.
Военной прокуратурой курсы были признаны проведёнными не качественно, с прогулами и нарушением порядка практического вождения, было ли аналогичное судебное решение мне не известно. Половина из владельцев водительских прав из прошедших наши курсы, требование прокуратуры о сдаче прав, вообще проигнорировали, а областное ГАИ отказалось их аннулировать, а военный суд эту позицию оценивать не стал.
     Следователь требовал предоставить рекомендации управления войск и распоряжения дивизии о проведении водительских курсов. (Это через пять лет и при том, что все ДСП записи мною были сданы в секретку и уничтожены с моим убытием к новому месту службы или истечением сроков хранения). Показать распоряжение об ускоренной подготовке водителей БТР-60ПБ для Афганистана. (И это через пять лет). Как списывалось горючее на практическое вождение? Как оплачивался труд инструкторов практического вождения? Как актировался моторесурс? Мои ответы о том, что все эти решения принимались в дивизии, отвергались, кроме того я не отвечал за вопросы материально – технического обеспечения и не вмешивался в них. В общем, любительские водительские курсы 1979 года прокурорским лейтенантом были признаны недействительными. Ни кто в дивизии их не отстоял, а с ними и меня с тогдашним командиром учебной автомобильной роты майором Валерием Ивановичем Выголовым.
    В конце октября в Ташкент, когда я был на сессии в Москве,  поступила телеграмма из Челябинска с приглашением на допрос моей супруги Валентины, телеграмма содержала угрозу о принудительной доставке. У Вали и обоих детей в эти дни был диагносцированный грипп, но уговоры перенести поездку не подействовали на военного прокурора.
Больной Валентине пришлось ехать в Челябинск с двумя больными детьми. За период с 3 по 7 ноября было пять запротоколированных допросов Валентины с температурой под 38, с участием майора Валерия Выголова, фактически в формате очной ставки, которые строились больше не на фактах, а на воспоминаниях и на состыковках или не состыковках воспоминаний участников. Дело это вёл следователь военной прокуратуры ст. лейтенант Калмыков Владимир Владимирович, это было его первое крупное уголовное  расследование, и лейтенант очень старался, при этом он открыто высказывал своё пожелание, посадить на скамью подсудимых, как можно больше старших офицеров. В результате свои реальные сроки получили: майор Валерий Выголов и старший лейтенант Волошин, всего в расследовании было охвачено около четырёхсот человек. Вылетая из Челябинска утром 8 ноября 1975 года находясь в аэропорту и ожидая самолёта, Валя написала мне «отчётное» письмо на двух листах с двух сторон, которое послала мне в Москву уже по прилёту в Ташкент. Написала она и о том, что возместила нанесённый государству ущерб размером в 8 рублей.
     Калмыков Владимир Владимирович свою задачу выполнил, он ещё несколько лет служил в военной прокуратуре Челябинского гарнизона, а затем перевёлся в Москву. С 1998 года по 2009 год занимал должность военного прокурора Балашихинского гарнизона Московского военного округа. В 2009-2012 гг. - работал помощником руководителя территориального органа Главного управления МЧС России по Московской области. В 2012 году назначен прокурором города Видное, а с 2015 года стал предпринимателем.
      В последние годы на запрос Владимира Калмыкова интернет выкладывает материалы о привлечении к уголовной ответственности некоего подмосковного предпринимателя Владимира Калмыкова по делу о контрабанде 4 центнеров героина из Аргентины, через российское посольство. Впаяли В.Калмыкову 16 лет. Так и хочется, что бы это был известный мне В.Калмыков.

      Уже находясь на Вагиле, я узнал, что Валерия Выголова по решению окружного военного суда освободили, при этом я не начал разбираться по каким основаниям. Только в 1995 году, на похоронах майора Ивана Яшина, я встретил В. Выголова, который рассказал мне, что в кассации его признали не виновным и освободили за отсутствием состава преступления, всё дело завернула его супруга Валентина Ивановна, наши дивизионные ни чем не помогали. Из зоновской больнички В.Выголова вынесли на носилках парализованного. На ноги Валерий встал только через три года. В воинском звании восстановили, но на службу не восстановили и делу, по которому и я подлежал полной реабилитации, обратного хода не дали, да и для меня эта информация в 1995 году уже ничего не значила. В 1997 году скончался Валерий Иванович Выголов, а через год и Валентина Ивановна – жертвы прокурорского произвола.
     А в это время моя сессия второго курса в академии заканчивалась 13 января 1986 года. Практически сразу начался комплекс мероприятий по привлечению меня к дисциплинарной и партийной ответственности. Приказ Начальника войск потребовал за допущенные нарушения «снять с должности и направить к прежнему месту службы», объясняю товарищам, что освобождение от должности и есть моё наказание, и ни какого иного взыскания быть не может, но командование Высших курсов хотело крови, плюсом объявили выговор, при этом и служебное и партийное расследование строилось на приказе Главка и на моей объяснительной.  Я предложил в рамках партийного расследования направить в Челябинск коммуниста, которому, если надо, я оплачу дорогу и командировочные, дабы он на месте разобрался в деталях дела, но наше партийное руководство сочло это излишним. Поскольку за эти годы образовалось Уральское  управление Внутренних войск то направить меня следовало не в Челябинск, а в Свердловск.  Как отреагировала партийная организация - рассмотрение началось с постановки на вид на группе, затем выросло до замечания на партбюро, но И.Д.  Скрипников настоял с замечанием вытащить меня на парткомиссию, но и там удалось провести только выговор, без занесения, однако в 1987 году обнаружилось, что учётную карточку мне всё-таки подпортили тем, что вписали в неё это взыскание. Вот тогда - то, в 1987 году, появилось у меня желание непременно вернуться в Ташкент и разобраться на месте партийного преступления с этой записью, и с участниками её внесения, что я и сделал в 1989 году, а весной 1990 года, на партийной конференции Высших курсов, вывернул на изнанку всю подноготную этих «товарищей», а следом иссякла и сама партия.

Январь 2022