Слава Фазе

В помещении кабинета был полумрак, так как высокое, полукруглое окно было занавешено тяжелыми, темными шторами. На терракотовых стенах висели картины Сальвадора Дали. В центре помещения стоял дубовый письменный стол, ножки которого были в виде грифонов с бронзовыми вставками, прямо же за ним, у стены, находились книжные, стеклянные стеллажи, до самого потолка, и напольные, выше человеческого роста, антикварные часы. За столом сидел и что-то быстро писал пожилой профессор. Он был небольшого роста, совершенно лысый, с седой, жиденькой бородкой на подбородке. У мужчины было сильно вытянутое лицо с тяжелыми, почти квадратными скулами и высокий лоб с крупной родинкой над переносицей, на которой восседали стильные, в золотой оправе, очки. Одет он был в темную тунику с воротником-стойкой, а на его груди висел древне-шумерский оберег, чем-то напоминающий сову: бронзовый круг, заполненный белым, матовым стеклом, а справа и слева от него – крылья, внизу – хвост, также из бронзы. Напротив же профессора, в мягком кресле, сидел мужчина средних лет. Он был высокий и болезненно худой. Одежда на нем была неопрятная, сильно поношенная, и она была ему явно мала. Мужчина сидел молча и смотрел в пол, а его длинные и сальные волосы полностью закрывали лицо, от чего казалось, что он дремлет. Под столом он неуклюже перебирал своими длинными и костлявыми пальцами, явно сильно нервничая. Раздался густой баритон напольных часов, от чего мужчина сильно дернулся, профессор же, на мгновение оторвавшись от своего писания, внимательно на него посмотрел поверх очков.

— Прошу меня извинить, молодой человек, очень много работы, ничего не успеваю. — Произнес профессор баритоном, чем-то напоминающим напольные часы. — Как вас зовут?
— Слава. — Тихо прошипел собеседник профессора.
— Очень хорошо, а меня можете звать просто - Учитель. Сколько вам лет?
— Сорок... Скоро будет. — Ответил Слава, сильно заикаясь.
— Прекрасно. Давно заикаетесь?

Слава медленно поднял голову и сквозь волосы посмотрел на Учителя. У него были сильно воспаленные глаза, как у человека, страдающего бессонницей.

— Недавно. — Ответил Слава Учителю и опустил голову.
— Расскажите мне о себе: чем занимаетесь? Где работаете?
— В больнице работаю.
— О, да вы врач?!
— Нет... Точнее, я был врачом, хирургом, а сейчас меня перевели.
— Куда же?

Слава резко поднял голову и с прищуром посмотрел на Учителя.

— В морг.

У Учителя от удивления округлились глаза.

— В морг?
— Да, но мать сказала, что так даже лучше для меня, ведь мертвые не обижают.
 — Н-да, здесь еще неизвестно, кому больше нужен психолог. — Тихо, себе под нос, произнес Учитель. — Живете с родителями?
— С мамой.
— А папа у вас есть?
— Папа с братом погибли... Они разбились... Пять лет назад.

Учитель очень серьезно посмотрел на Славу.

— Слава,  можно с вами на ты?

Слава утвердительно кивнул.

— Брат был младший?
— Да. Он был очень хорошим... Лучшим... Но он не мог жить без экстрима... И папа тоже, а я - тюфяк...
— Это кто тебя так называет?
— Мама, но она рада этому... Правда…
— Что правда?
— Она никуда меня теперь не отпускает…
— Успокойся, Слава. Выпей-ка воды.

Учитель достал небольшую бутылку минералки и протянул ее Славе, тот сделал несколько глотков.

— Спасибо.
— А твоя мама знает, где ты сейчас?

Слава стал сильно раскачиваться из стороны в сторону.

— Нет, не знает. Она вообще ничего обо мне не знает и не хочет знать... Ей плевать на меня.
— Вот в этом я сильно сомневаюсь, — сказал задумчиво Учитель. — Слава, я попытаюсь тебе помочь, но только если ты будешь со мной честен. Ты помнишь свое детство?
— Нет, Учитель, я всё забыл! Забыл, понимаете! Всё забыл! Я буквально не помню, кто я…
— Успокойся, такое бывает. Ты расслабься, закрой глаза и глубоко дыши.

Слава нерешительно облокотился на спинку своего кресла и, закрыв глаза, медленно, но очень глубоко, вдохнул полной грудью.

— Лучше?
— Вроде, да.
— Слава, а как ты спишь?
— Я не сплю, давно уже.
— Тебя мучают кошмары?

Слава резко открыл глаза, в них были слезы. Он вскочил с кресла и нервно заходил по кабинету. Трясущимися руками он, то гладил свое лицо, то сжимал ими свою голову.

— Нет! Нет! Вы не понимаете, она не кошмар! Не смейте ее так называть! Она самая красивая... Здесь таких нет.
— Хорошо! Хорошо, Слава! Не волнуйся и сядь.

Слава плюхнулся обратно в кресло и у него совершенно отрешенный взгляд.

— Она - это женщина? Я правильно тебя понял? И она живет в твоих снах?
— Да.
— Ты сможешь ее описать?

Слава прищурился и стал вслух вспоминать.

— Она красивая... Нежная... Она высокая, очень высокая... В красном, длинном платье... У неё чёрные волосы, а кожа белая и блестит, как снег... А ещё, у неё фантастические глаза... У неё их много, и они все у неё светятся. Она меня всегда успокаивает и учит... Правда…
— Что, правда?
— Я её…
— Ты ее боишься?
— Нет, нет, что вы, она же меня оберегает…
— От чего? Или может от кого?
— Я не знаю, что это, но оно очень страшное и оно постоянно рядом со мной, точнее оно прямо за ней... За её спиной... Оно хочет меня убить, а она не даёт ему это сделать, понимаете? У него огромные крылья... Я их видел…
— Это большая птица?

У Славы сильно затряслись руки, и он ими нервно вытер свой мокрый лоб.

— Нет, нет, какая птица. Я не знаю, что это! Она его ко мне не подпускает, но это что-то очень страшное! Понимаете, иногда мне кажется... — Слава замолчал, а его дыхание участилось, испуганные глаза, которые смотрели в никуда, округлились. — Иногда мне кажется, что оно страшнее самого страха!
— Слава, а у этой женщины, которая так тебя бережёт, есть имя?
— Фаза! Её зовут — Фаза!

Слава совершенно отрешенно посмотрел на Учителя, не видя его. Учитель же сидел с озабоченным лицом. Он что-то быстро записывал в свой блокнот.

— Она больше ко мне не придет! Никогда! - У Славы начиналась истерика, и по его телу волнами бежали конвульсии.

Учитель перестал писать, внимательно посмотрев на Славу.
— Почему?
— Она запретила мне про неё рассказывать, а я... Трепло и тюфяк.
— Успокойся, я здесь именно для того, чтобы научить тебя справляться с собственными страхами, вызванными когнитивным расстройством твоей личности, то есть твоей психики. Знаешь, что это такое? — Слава не моргая продолжал смотреть в одну точку, находясь в полной прострации. — А ты знаешь чего-нибудь о природе нашего сна?

Слава дернулся, как будто бы через него пропустили электрический разряд, и как-то совершенно отрешенно посмотрел на Учителя, всё ещё его не видя.
— Про сон никто ничего не знает.
— Да нет, кое-что о сне мы уже знаем, смотри...
Учитель начал быстро ходить по кабинету, эмоционально жестикулируя и что-то рассказывая Славе, тот же внимательно за ним наблюдал, жмурясь, как от яркого света. Учитель достал из ящика стола какие-то бумаги и дал их Славе. Слава их рассматривал, даже не пытаясь вникнуть в их суть, а там были нарисованы какие-то схемы, много текста и жирным курсивом выделено "Фаза быстрого сна". Слава испуганно посмотрел на Учителя своими красными, воспаленными глазами.

— Фаза?!...
— Твоя Фаза — это своего рода страж, призванный оберегать твою психику от негатива и страха, живущего в глубине твоего же подсознания, своего рода твоя вторая мама, но, пойми, не познакомившись со своим страхом и не победив его, ты не победишь свое расстройство и заикание…
— Никто не знает, что такое сознание... И тем более подсознание…
— Слава, представь себе гигантский, плавно дрейфующий по океану, айсберг...

Слава закрыл глаза и, под проникновенный голос Учителя, начал видеть…

Голубое, высокое небо было без единого облака, а до самого горизонта простиралась спокойная водная гладь океана. Из ниоткуда появился огромный, сахарный, искрящийся в солнечных лучах айсберг. Его острые, рваные верхушки напоминали готический собор.

— У этого айсберга есть надводная часть, она видна и понятна всем. Именно она и является для большинства из нас единственно реальным домом… — Голос Учителя был проникновенным фоном, и он был везде.

Раздался тревожный птичий крик, и к айсбергу подлетело несколько крупных альбатросов. Они, покрутившись над его снежными вершинами, расселись по ним.

— Это и есть наше сознание, но, как известно, это лишь малая часть этого айсберга… — Вновь прозвучал голос Учителя.

Подсознание Славы ушло под воду. Снизу вверх поднимались разноцветные пузырьки кислорода. Они переливались всеми цветами радуги и, сталкиваясь друг с другом, стремились к поверхности.
Впереди был всё тот же айсберг, но уже не сахарный, а состоял из полупрозрачно-голубого, местами изумрудного и полированного, словно зеркало, льда. По его всей поверхности бежали солнечные зайчики. Вокруг айсберга плавали стайки небольших рыб, отражаясь в его зеркальной поверхности.

— Большая же его часть находится под водой и с поверхности нашего сознания она не видна. Чтобы ее увидеть, необходимо набраться смелости и погрузиться с головой в собственный океан… — Прокомментировал голос Учителя.

К айсбергу подплыл осьминог. Он, отталкиваясь от воды своими щупальцами, вместе со своим отражением устремился вверх. Проплыл длинный и чёрный угорь, похожий на гимнастическую ленту, а сразу за ним появилась и белая акула. Она не спеша и плавно двигаясь, то вправо, то влево, плыла мимо зеркального айсберга, а заметив в нем собственное отражение, несколько раз стукнула в него своим вытянутым носом.

— Но и погрузившись в него, в свой бескрайний океан, не каждый сможет увидеть и рассмотреть, что именно скрывается внутри этих полупрозрачных и зеркальных стен, под названием — наше подсознание… А ведь там и живет… — Голос Учителя прервался.

Внутри айсберга появилась черная точка. Она хаотично за двигалась, быстро увеличиваясь в размерах, и превратилась в страшное чудовище с огромными перепончатыми крыльями, длинной шеей и с гигантской зубастой пастью. Чудовище, находясь внутри айсберга, сильно ударило по нему изнутри, от чего на его поверхности появились глубокие трещины.

— А ведь там и живет наш… Страх! — Подытожил всё тот же голос Учителя.

Слава сильно вздрогнул, будто через его тело в очередной раз пропустили мощный разряд электричества. Он резко открыл глаза и испуганно уставился на своего Учителя. По его лицу текли крупные капли пота.

— Я только что видел свой страх! Я видел то, что от меня постоянно скрывает Фаза!
— Слава, и единственный способ победить его — это осознать себя во сне!
— Как это?

Учитель подошёл к стеллажу, открыл его дверцу и достал оттуда шкатулку. Он поставил её на стол, открыл и аккуратно достал из нее тонкий и серебристый, с причудливым узором, браслет. Учитель молча подошёл к Славе, взял его правую руку и надел на неё браслет.

— Что это?
— Браслет, — смеясь, ответил Учитель. — А ты сам не видишь? А если серьёзно, то это один из способов войти в осознанное сновидение. Там, в своих снах, ты должен посмотреть на свои руки, но самое сложное там — это их найти и вообще про них вспомнить, и этот браслет должен тебе помочь. Ну, ты готов к знакомству с собой?

Слава утвердительно кивнул, но всем своим телом слегка задрожал.
Учитель, облокотившись на свой стол, встал перед Славой и посмотрел ему прямо в глаза.

— Максимально расслабься и не концентрируйся на своих мыслях, пусть они плывут мимо твоего сознания. Не цепляйся за них и не обдумывай их. Дыши ровно. Сконцентрируйся на своем дыхании и внимательно смотри вот сюда. — Учитель слегка стукнул указательным пальцем по своей родинке над переносицей. — Дыши... Дыши... Дыши…

Слава уставился на родинку, и она постепенно начала расплываться…
Вокруг Славы оказалась бесконечная пустыня с её полукруглыми барханами, а на ультрамариновом небе пульсировало солнце в такт его сердцу. Резко поднялся ветер, и на горизонте тут же возникло песчаное торнадо, настоящий смерч. Он хаотично двигался, постепенно всё ближе и ближе приближаясь к Славе. В какой-то момент смерч остановился, стремительно вращаясь вокруг своей оси, и вокруг него появилась атласная, цвета крови, ткань. Она начала быстро раскручиваться, расползаясь в обе стороны и закрывая собой всё небо. Ткань была не прозрачной, но солнечный свет пропускала. И так смерч постепенно превратился в высокую, стройную женщину – Фазу. Она стояла в длинном, обтягивающем платье из той самой ткани. Её белоснежная кожа поблескивала, а черные, как смоль, густые, вьющиеся волосы лежали на покатых, обнаженных плечах. У Фазы была царская осанка. Её слегка вытянутое лицо с подчеркнутыми скулами светилось, две пары глаз, одна под другой, больших, ярко-бирюзового цвета, нежно смотрели на Славу. На голове у нее была корона в виде золотого диска. Вокруг была такая тишина, что Слава отчетливо слышал свое учащенное дыхание и стук сердца. Фаза медленно подняла вверх свои обнаженные руки. На ее длинных пальцах ярко блестели кольца с драгоценными камнями.

— Ничего не бойся, Совушка, ведь это всё сон! — Произнесла Фаза своим низким и глубоким голосом.

Кожа Фазы начала покрываться крупной чешуей грязно-желтого цвета, а её глаза стали змеиными с тонкими, вертикальными зрачками. Рот превратился в бесформенную, бесконечно глубокую пасть, из которой торчали острые, как хирургические иглы, зубы. Они были в несколько рядов, а между ними периодически пробегали яркими змейками электрические молнии. Теперь, вместо Фазы, на Славу пристально смотрел гигантский и чудовищно страшный змий. Он всем своим телом потянулся к верху, отчего его кожа лопнула и высвободила два перепончатых, чёрных крыла с блестящими шипами. Теперь это чудовище больше напоминало гигантского дракона. Его уродливая пасть издала настолько громкий звук, что у Славы фактически остановилось сердце, и он перестал дышать. Дракон, взмахнув крыльями, сразу же взлетел и показал свой бесконечно длинный хвост.
Славу сильно затрясло, и он поднял свою правую руку, на которой был тот самый браслет Учителя.

— Спокойно, это всего лишь сон! Я сплю! — Голос у Славы был непривычно громким и уверенным, без малейшего намека на заикание.

В эту же секунду всё мгновенно изменилось…

Слава опять оказался под водой. Он плавно двигал своими руками и ногами, как будто бы парил в воздухе, а впереди всё та же красная ткань, но сейчас она была в виде вертикально-парящего кокона, который плавно вращался вокруг своей оси и, как и с драконом, медленно разворачивалась. Из нее постепенно появилась обнаженная Фаза. Она стояла на перламутровой раковине в позе Венеры с картины Боттичелли "Рождение Венеры".

— Я люблю тебя, Совушок! — Мысленно произнесла красавица и улыбнулась Славе.

Пока Слава с восхищением рассматривал свою любимую Фазу, он и не заметил, как красная ткань окружила его со всех сторон. Она, будто живая, ласкала его тело, доставляя ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Слава улыбался и парил, не чувствуя собственного тела, рассматривая и трогая ее. Та же, всё ползла и ползла по его телу вверх, всё сильнее и сильнее сжимая его. Она незаметно подкралась к его плечам, к шее и начала душить.

— Это всего лишь сон! Я сплю! — Вырвалось у Славы.

Слава сидел всё в том же кресле у Учителя. Его голова была сильно запрокинута назад, а лицо имело бледно-голубой окрас. Он резко открыл глаза, они были цвета дракона, грязно-желтые. Всё его тело содрогалось от конвульсий, а местами даже дымилось. На худой шее вздулась тёмная жила, а в уголках рта скопилась серая и густая пена. Между пальцами рук Славы, сильно сжимающими подлокотники кресла, пробегали микроскопические разряды электричества.
Рядом со Славой стоял Учитель и сильно сжимал ему голову. Он ожидающе смотрел на него и когда увидел его открытые глаза, резко отошел от него.

— Жив?! — Произнес на выдохе Учитель.

Лицо Славы достаточно быстро порозовело. Глаза вернули свой цвет, а рот автоматически сделал несколько больших вдохов. Тело Славы постепенно успокаивалось и приходило в норму, а когда пальцы наконец-то отцепились от подлокотников, Слава с огромным любопытством стал рассматривать тот самый браслет на руке.

— Я сплю?
— Нет!
— Учитель, то, что я видел - это фантастика!

Слава говорил громко, чётко и без всякого заикания, а когда он это понял, то испугался и резко закрыл рот руками. Учитель, обойдя свой стол, спокойно сел на своё место.

— Учитель, я что, больше не заикаюсь!?
— Это временно. Ты находишься лишь в самом начале пути самопознания. И кто знает, что тебя ждет впереди!
— Фаза призналась мне в любви и назвала меня... Меня так называет только…
— Правильно, Фаза, и любит тебя, как мать!
— Да, но моя мать, после смерти отца с братом, даже не интересуется мной... Чем я занимаюсь, что я делаю…
— Наши матери, как правило, любят нас не за наши дела, а просто так! Просто за то, что мы есть! Их любовь слепа! А ничем не интересуется, так это очень просто - она не верит в тебя! Но главное здесь не это - мама очень боится тебя потерять! Ведь ты единственное, что у нее осталось! Вот она и…
— Так Фаза - это моя мать?
— Не совсем. Твоя мама родила ее в своем подсознании и внедрила в твой сон. Она пытается тебя уберечь даже в твоих снах…
— От чего?
— От всего. От жизни. От проблем. Она видимо у тебя очень сильный человек и не без экстрасенсорных способностей. Мне бы с ней познакомиться!
— Так…
— Ни в коем случае, более того, пообещай мне, что твоя мама никогда про меня не узнает.
— Почему?
— Она настолько за тебя боится, что не примет никого, кто бы попытался проникнуть и нарушить твой, а точнее уже её, мир.
— Так что же мне делать?
— Тебя спасут лишь осознанные сны. Именно там, ты сможешь доказать своей маме и её Фазе, свою состоятельность.

Окрепший и повеселевший Слава с благодарностью и доверием посмотрел на своего Учителя и улыбнулся ему. Часы пробили один раз, на них было пол десятого.

Узкий, длинный коридор был сплошь заставлен старыми, сломанными тумбами из ДСП, на которых лежали мешки со старой одеждой. Стены в засаленных обоях, а пол в остатках плитки. С потолка тоскливо “смотрела” серая штукатурка в мелкую трещину.
Входная дверь тихо открылась, и на пороге показался Слава. На его лице была улыбка, а аккуратно собранные в хвост волосы были перевязаны яркой лентой. Слава бесшумно закрыл за собой дверь и подошёл к крючкам для одежды. Он, не спеша сняв с себя куртку, сел на покосившуюся тумбу и, выдернув ноги из давно уже уставших от ходьбы ботинок, внимательно осмотрел прихожую.

— Черти что! — С горечью в голосе произнёс Слава.

Слава встал и направился в глубину квартиры.
Помещение было небольшим, но сплошь заставленное советской мебелью. У окна стояла кровать, на которой лежала, с закрытыми глазами, пожилая женщина. У неё было болезненно-бледное, в морщинах лицо и сильно взлохмаченные волосы.
Слава тихо подошёл к ней и аккуратно сел на край кровати.

— Мам, спишь?

Женщина резко открыла свои большие, с чёрными зрачками, глаза.

— Ты где был?
— Задержался на работе, — ответил, без заикания, Слава.

Мама посмотрела на Славу и саркастически ему улыбнулась.

— Тебя жмурики задержали? Да? Окружили и не отпускали домой? Завел себе кого-то? Я так и знала, что этим всё закончится. Конечно, с этими сучками куда веселее, чем с больной и старой матерью.
Слава испуганно посмотрел на мать. Он сильно и болезненно икнул.
 
— Мам, у меня никого нет. Я люблю только... — ответил Слава, заикаясь.

Мама бесцеремонно перебила его.

— Пойми, Совушка, никому ты здесь, кроме матери, не нужен. Этот мир создан не для таких, как ты, он создан сильными для сильных, а ты у меня такой впечатлительный, ранимый. Они растопчут тебя... Сожрут и не поморщатся...

Мама отвернулась, а по её щеке скатилась слеза. Слава сполз на пол и встал на колени. Он взял мамину руку и, часто её целуя, прижал к своей щеке.

— Мама... Мамочка, мы что-нибудь придумаем! Обещаю! Я изменюсь... Я стану сильным, как отец, как брат! — Громко прошипел Слава, уже сильно заикаясь.

Мама резко повернулась к нему.

— А вот этого как раз и не надо - выше головы та не взлетишь! — сказала мама каким-то не своим голосом.

Слава испуганно посмотрел на неё, а её образ стал сильно меняться: кожа побелела и, еле заметно, заискрилась, а глаза потемнели и раздвоились. Слава от неожиданности попятился назад и развалился на полу.

— А теперь иди. Я хочу спать! — Добавила, уже своим голосом, мама и опять отвернулась.

За кухонным столом сидел Слава и пил чай. Его взгляд застыл. Он медленно раскачивался из стороны в сторону.

— Рождённый ползать... Выше головы не прыгнешь... Учитель... Фаза... — Тихо, как мантру, шептал про себя Слава. — Ничего не бойся, ведь это всё сон! — Произнёс он чуть громче. — Что же мне делать? Меня спасут лишь осознанные сны. Именно в них я смогу доказать своей маме и её Фазе собственную состоятельность!

Слава резко встал, выключил свет и ушел в свою комнату.
В комнате из мебели был лишь небольшой письменный стол со стулом и кровать, на которой крепко спал Слава и видел свой очередной сон…
Слава стоял в очень густой и светло-серой массе, чем-то отдаленно напоминающей туман. Вокруг была такая тишина, что он отчётливо слышал свое дыхание и стук сердца. Резкий порыв ветра в мгновение ока привёл в движение эту густую и серую массу. Она ожила и стала принимать разные причудливые формы. Теперь прямо на Славу двигались, буквально "плыли", одна за другой, полупрозрачные скульптуры. Над ними склонялись голые и корявые ветки деревьев, на которых живописно лежала та самая кроваво-красная ткань Фазы. Поравнявшись со Славой, эти скульптуры каким-то магическим способом оживали и превращались в живых людей: в женщин в длинных и кружевных платьях, в чепчиках и с небольшими зонтиками, в высоких и статных мужчин во фраках и с котелками. Данное действо напоминало Славе придворный бал, и он с нескрываемым восхищением наблюдал за очередной фантазией собственного подсознания. Все эти придворные активно друг с другом общались, но Слава не мог разобрать ни одного их слова, у них был свой язык. Все они, успешно материализовавшиеся из своего "тумана", первым делом замечали Славу и приветствовали его: мужчины приподнимая котелки, а женщины, удерживая свои платья, еле заметно приседали. Они все были совершенно разные, но кое-что их всех объединяло - это блестящая и белоснежная, как снег, кожа и совершенно черные глаза. И вот свершилось очередное волшебное, но для Славы уже более чем рядовое, превращение мистической массы в живую, средних лет, придворную даму с сопровождающим её молодым человеком.

— Смотри, смотри – это же он! — Слава впервые разобрал слова.

В эту же секунду красная ткань Фазы, зашуршала по корявым и совершенно мёртвым веткам деревьев, быстро заскользила в туман. Она прекратила всё это царственное шествие, оставив Славу один на один с этим статичным и густым туманом, но в этот раз он, хоть и бледный, но светился, то ли от горящего внутри него софита, то ли от солнца. Слава растерянно осматривался, но вокруг ничего не происходило, как вдруг на фоне того самого бледного светящегося пятна появился чей-то силуэт, который шёл прямо на Славу и был явно женский: тонкая талия и сильно округлые бёдра. Силуэт, выйдя из тумана и приблизившись к Славе, превратился в Фазу. Три стука сердца, глубокий вдох и полная тишина. Туман, прямо на глазах, превратился в миллиарды маленьких и блестящих камушков. Они, чуть повисев, все разом, да ещё и с мелодичным звоном, обрушились вниз, на каменную мостовую, выложенную из грубых булыжников. Они лежали на ней и блестели, как драгоценные камни. По центру мостовой, всего в нескольких метрах от Славы, стояла Фаза. На ней была всё та же красная ткань, которая развивалась, хоть ветра и не было.

— Совушок, иди ко мне! Не бойся! Ведь это всё сон!

Заворожённый Слава шагнул в сторону своей любимой Фазы, но тут же раздался такой грохот, будто сама земля разверзлась под его ногами, примерно так оно и было, в нескольких метрах от него, на каменной мостовой внезапно образовалась ещё не широкая, но совершенно бездонная по глубине трещина. Слава сделал ещё один шаг, грохот усилился и стал буквально невыносимым, а трещина превратилась в настоящую пропасть. Вдали внезапно появился звук бурлящей воды, который стремительно приближался, и вот уже Славу стремительно несёт этот адский поток настоящей горной реки. Он скользил по мостовой, пытаясь на ней удержаться, как мог, но как можно за что-то схватиться, да еще и удержаться внутри настоящего водопада. Слава влетел в пропасть, но чудом успел схватиться за кривой и сухой ствол дерева, растущего прямо из камней. Он держался за него и смотрел вниз, но там, кроме тумана, ничего не было.

— Куда ты, Совушок? Какой же ты непослушный мальчик... Придется тебя наказать... — Послышался где-то рядом голос Фазы.

Прямо на краю пропасти, над Славой, стояла Фаза и как-то издевательски улыбалась ему. Она наклонилась и протянула ему свою руку.

— Иди же ко мне... Чего ты ждешь? — Все ее четыре глаза ярко вспыхнули. — Какой у тебя красивый браслет? Подаришь его своей мамочке...

Фаза потянула к Славе свою руку, которая тут же превратилась в кости скелета, а на её косточках заблестели перстни с драгоценными камнями. Красная ткань Фазы бодро поползла по камням, затем по дереву и, как змея, крепко обмотала Славу. Лицо Славы сводило в судороги от страха и боли. Он посмотрел на Фазу, на дерево, за которое держался, на свои руки и увидел на одной из них браслет.

— Это всего лишь сон! Я сплю! — Завопил он, что есть сил.

Дерево треснуло и сразу же сломалось. Красная ткань лопнула и с неё начала стекать кровь. Слава полетел в пропасть и исчез в тумане, а Фаза растворилась в воздухе.
Слава, голый и лысый, и у него белоснежная кожа, которая слегка поблескивала, будто была чем-то намазана. Он лежал в гамаке в виде гигантской паутины. Все его тело было пронизано блестящими, стальными и тонкими нитями. Слава пытался в ней двигаться, но у него ничего не получалось. Он задыхался. И вдруг появился тот самый дракон, но сейчас у него были длинные и лохматые, как у паука, лапы. Дракон медленно обошёл, со всех сторон, Славу, а затем он залез на него и сел на грудь. У Славы исказилось от ужаса лицо и широко открылся рот. Дракон наклонился над лицом Славы и внимательно на него посмотрел своими круглыми, оранжевого цвета и сетчатыми, как у пчелы, глазами. Он, внимательно рассмотрев Славу, плавно поднял одну из своих лохматых лап, на конце которой была острая и блестящая игла.

— Ну нет, ты мне еще нужен живым! Дыши! — Произнес дракон металлическим голосом.

Дракон воткнул свою иглу Славе прямо в рот, от чего тот, глубоко вдохнув, и начал учащенно дышать.

— Учитель! — Неистово заорал Слава.

Металлические нити паутины, одна за другой, стали лопаться и Слава вновь испытал ни с чем не сравнимое ощущение легкости в свободном падении.
Слава оказался в таёжном лесу. Он стоял на мягких листьях и удивлённо озирался по сторонам. Вокруг была такая тишина, что он опять отчётливо слышал своё спокойное дыхание и равномерный стук сердца, лишь изредка тишину нарушало нежное шуршание капель, падающих сверху вниз – здесь явно прошёл сильный дождь. Вокруг были лишь толстые стволы столетних деревьев, так сильно напоминающих нижние конечности гигантских, доисторических животных. Солнце уже полностью скрылось и уснуло, и в "окнах" меж густых крон виднелось темно-синее небо с первыми светлячками звёзд. Холодный свет от полной луны едва заметно освещал узкую, лесную тропинку. Слава медленно по ней пошёл, периодически останавливаясь и испуганно оглядываясь по сторонам. На нём был халат из грубой мешковины.
Сверху раздался шум от чьих-то крыльев. Слава поднял голову и увидел, сидящую на толстой еловой ветке, необычно большую и яркую, как какаду, птицу. Она, часто моргая, с большим интересом рассматривала Славу.

— Иди, не бойся… Тебя там уже ждут! — Тихо проворковала птица.

Слава, который уже фактически перестал чему-либо удивляться, пошёл прямо по тропинке, никуда с неё не сворачивая. Сзади раздался громкий хруст веток. Слава резко развернулся, но кроме кра;мной тьмы за ним никого не было. Пройдя ещё несколько метров, он услышал тяжёлый топот, который был прямо за его спиной. Слава замер, мучительно прислушиваясь и, изо всех сил, пытаясь взять себя в руки. Справа и слева от него послышалось поскуливание и учащённое дыхание. Слава обернулся и обомлел: та самая кра;мная тьма теперь была заполнена беспорядочно и быстро движущимися, прямо на него, небольшими, но яркими огнями. Он попятился назад и тут же услышал грозное рычание. Из таинственной тьмы медленно вышел огромный, около метра в холке, белый волк с горящими, как угли, глазами. Он в упор смотрел на Славу своим огнём и агрессивно рычал, показывая свои саблевидные, острейшие клыки. Из темноты вышло ещё несколько таких же огромных, но совершенно чёрных волков, теперь Слава был окружён со всех сторон.

— Огонь!… — Заорал Слава на весь лес.

В эту же секунду в его руке оказался горящий факел. Он стал наступать на волка, а тот, еле заметно, стал пятиться назад, не прекращая чудовищно рычать.

— Это всего лишь сон! Я сплю! — Громко сказал Слава, но в этот раз сон не прекращался.
Слава, со всего размаху, ударил волка горящим факелом по морде, от чего сноп искр разлетелся на несколько метров. Волк громко заскулил, еще сильнее оскалившись. К Славе начали приближаться и другие волки, сжимая вокруг него дьявольски-черное кольцо. Он, окончательно потеряв то ли страх, то ли рассудок, быстро кружился и бесстрашно бил всех волков своим незатухающим факелом, волки же время от времени вспыхивали и быстро сгорали. Качаясь от усталости, но уничтожив целую стаю, Слава посмотрел на белого, который всё это время лишь наблюдал за происходящим. Он снова дико зарычал и присел, готовясь к нападению.

— Гори!

Слава кинул в него горящий факел, попав ему прямо в морду, от чего тот, как и все, вспыхнул и сгорел.
Вновь наступила таёжная тишина. Слава, всмотревшись в темноту, увидел вдалеке огонёк. Он впервые не сомневался в том, что это именно то, что ему сейчас и надо.
Небо посветлело, но солнца еще не было. Слава стоял на краю глубокого ущелья, в низине которого бурным потоком неслась горная река. На другой берег можно было перебраться лишь по веревочному мосту, который висел неподалеку. Слава подошёл к нему и аккуратно ступил на его старые и мокрые доски. Мост сразу же напрягся и предательски задрожал. Слава, держась руками за толстые канаты перил, начал переставлять ноги, шаркая и скользя по его тонким дощечкам. Он уже находился на середине, когда мощный порыв ветра подкосил ему ноги. Слава повис над пропастью, держась руками за одну из досок. Ветер, своими мощными порывами, сильно раскачивал мост, а с ним и Славу. Раздался тревожный скрип, и на доске, за которую он держался, появилась сквозная трещина. Пальцы, красные от напряжения, заскользили по её мокрой поверхности. Слава посмотрел на свой браслет.

— Это всё сон! Я сплю! — Его голос был совершенно спокойным.

Доска оторвалась, и Слава вместе с ней полетел в пропасть, вновь испытав это волшебное чувство невесомости.
На этот раз, Слава оказался на небольшой лесной поляне, заросшей высокой осокой и маленькими яркими цветами. В центре этой поляны стоял одноэтажный добротный сруб. Он был сложен из бревен вековых деревьев, а его двускатная кровля полностью заросла мхом. Небольшое окно с широким наличником тускло мерцало, маня к себе. Слава мгновенно оказался рядом с ним, но заглянув внутрь, он ничего там не увидел, кроме тьмы и небольшой зажженной свечи, стоявшей на подоконнике. Он обошёл дом и, увидев слегка покосившееся крыльцо с несколькими ступенями, поднялся на него и оказался прямо перед массивной и явно очень старинной резной дверью, вместо ручки на которой висело чугунное кольцо. Он потянул за него, и дверь беззвучно и очень легко открылась.
Слава стоял в полумраке огромного зала, который по своей площади в десятки раз превосходил сам сруб. Это была старинная библиотека. Вдоль всех стен, до самого потолка, а высоты там было метров шесть, стояли дубовые стеллажи, плотно заставленные старинными манускриптами и толстыми книгами в кожаных переплетах с золотым тиснением. По центру зала, на нескольких цепях, висела круглая бронзовая люстра, какие обычно вешают в замках, под ней же стоял массивный стол, заваленный бумагами и старинными свитками. За ним кто-то сидел. Слава подошёл к столу и обомлел - это был его Учитель, но сейчас он больше напоминал деревенского старца: длинные белоснежные волосы с тонким плетеным ободком на голове, толстая меховая жилетка, стеганые штаны и самодельные лапти. Слава умиротворенно вздохнул и слегка улыбнулся, старец же, не обращая на него никакого внимания, сосредоточенно писал гусиным пером на пожелтевшей от времени бумаге.

— Учитель!? — Произнес Слава, дрожащим от волнения голосом.

Старец не отрываясь продолжал что-то писать, а голос Учителя раздался за спиной у Славы.

— За одну ночь ты побывал в снах сразу трех разных людей! Очень неплохо!

Слава испуганно повернулся. Перед ним стоял его Учитель, одетый всё в ту же темную тунику с воротником-стойкой и с древнешумерским оберегом на груди. Слава испуганно смотрел, то на одного Учителя, то на другого.

— Оно у меня сейчас очень занято! — Тихо сказал Учитель и нежно посмотрел на своего двойника.
— Оно?
— Это моё подсознание! И у тебя такое есть, только вот моё сидит и изучает манускрипты древних цивилизаций, а твое, как оглашенное, носится по лесам и волков гоняет! Твоя главная цель, Славушок, познакомиться со своим подсознанием и успокоить его. Убедить его в том, что страх - это худший из помощников. Страх – это ржавчина, которая пожирает все на своем пути.

— Познакомиться... Успокоить... А где взять это загадочное подсознание?
— Фаза! Вот, кто ответит тебе на твой вопрос!

В этот самый момент происходят несколько сильнейших толчков, соизмеримых с землетрясением в восемь баллов. Учитель подбегает к одному из стеллажей и, резким движением, сдвигает его. За ним стоит высокое, черное зеркало в мощной, бронзовой раме. Весь зал наполняется странным звуком, напоминающим ветер.

— И всё-таки придется тебя наказать, Совушок! — Раздается из зеркала низкий и на этот раз какой-то скрипучий голос Фазы.

В зале сразу же поднялась настоящая буря, и по нему начали летать рукописи и книги.

— Посмотрись в зеркало! — Орал Учитель, но его слова сносил шквалистый ветер.

Слава мгновенно оказался перед ним и в нем увидел себя на фоне развивающейся красно-кровавой драпировки, в центре которой появилось лицо Фазы.

— Совушок, проснись…

Небольшая и уже светлая спальня. У окна, на кровати спал Слава, а рядом стояла его мама и трясла его за плечо.

— Совушок, проснись... Слышишь меня?

Слава открыл глаза и испуганно посмотрел на маму.

— Мама, что случилось?

Мама заплакала и села рядом.

— Мне приснился очень страшный сон. — Она нежно погладила одеяло. — Мне приснилось, что я тебя потеряла, а ты такой маленький, беззащитный. С тобой всё хорошо?

Слава сел в кровати, пытаясь прийти в себя и проснуться.

— Да, мам, со мной всё в порядке. Я просто очень крепко спал.

Мама улыбнулась и погладила Славу по голове.

— Ты главное никогда меня не бросай, хорошо?

Слава утвердительно кивнул ей и отвернулся, но тут же, боковым зрением, увидел алую драпировку, он вздрогнул и посмотрел на маму, но вместо нее стояла Фаза. Она была с головой завернута в атласную, ярко-красную ткань, а ее идеальное лицо мягко светилось.

— Ты как здесь? Тебе разве можно в наш реальный мир? — Слава заикался.
— А кто тебе сказал, что этот мир реален? Да и что такое эта реальность?
— У меня такое чувство, что я всё ещё сплю. А где моя мама?
— Она тебя уже ждёт.
— Где?
— В твоем любимом реальном мире. Я здесь для того, чтобы тебя туда отправить, и не забудь сказать им огромное спасибо, ведь они сотворили настоящее чудо, они собирали тебя буквально по кусочкам, и у них всё получилось, настоящие волшебники!
— Кто они?
— Скоро узнаешь. Вы с мамой не должны были выжить после такого, обычно не выживают, но видимо вы там ещё нужны, особенно ты! Возвращайся в свою профессию, ты очень нужен людям, и ничего больше не бойся, я всегда буду рядом, тебе достаточно лишь научиться меня слышать, ведь я твое великое подсознание! А сейчас ляг, закрой глаза и дай мне свою руку...
Слава беспрекословно послушался, лёг, закрыл глаза и дал Фазе руку. Её ткань моментально ожила, плавно за двигалась и превратилась в некую желеобразную субстанцию. Она начала заползать на Славу, полностью его обволакивая. Его тело скрылось в ней, осталось лишь лицо. Слава открыл глаза, в них была чудовищная боль и ужас.

— Это всё сон! Я сплю!

Реанимационная была светлая и идеально чистая. На кровати, весь в бинтах, лежал Слава, на его лице была кислородная маска. Рядом с ним стояла медсестра и что-то делала у капельницы. Аппарат ИВЛ громко запищал, а на его мониторе забегали какие-то цифры, в общем он ожил одновременно со своим больным. Медсестра посмотрела на аппарат и на Славу, его ещё закрытые глаза быстро двигались.

— Он ожил! — Тихо сказала девушка в мобильный телефон.

У кровати Славы, который лежал уже с открытыми глазами, стояло несколько врачей. Один из них был тот самый небольшого роста, лысый и с родинкой над переносицей, на его груди висела пластиковая карточка: "Профессор психиатрии. Учитель Георгий Иванович", рядом с ним стоял хирург.

— Что с ним? — Тихо спросил профессор хирурга.
— Вячеслав, сорок лет. Поступил к нам после аварии, возвращался с семьей с отпуска, в общем, страшное дело, попали под фуру, его отца и брата по кускам собирали, да и он был немногим лучше, восемь операций перенес, а потом кома, я уже и не надеялся, что он очнется, но видимо, сильный человек. Да, и представляете, в машине ещё и мать его ехала.
— Погибла?
— Нет, тоже в коме лежала, здесь по соседству, так и она сегодня к нам вернулась, за час до него, прямо мистика какая-то.
— Это не мистика, у сыновей обычно очень сильная связь с матерями, да на всю жизнь, а чем он занимался по жизни? Кто он? — Спросил профессор хирурга.
— Не поверите, он тоже хирург, правда бывший…
— Бывший?
— Да, перед своим отпуском Вячеслав уволился, хотя говорят, что он был хирургом от Бога, чудеса творил, а тут бац и его пациент, да прямо на операционном столе, взял да умер, вот он и психанул, говорят, даже запил, в общем, его спасение было для меня делом чести, может он когда-нибудь ещё и вернётся в хирургию, а на вас, профессор, его реабилитация, вы уж постарайтесь вернуть человечеству гения!
— Сделаю всё, что в моих силах. — Ответил хирургу профессор, с нескрываемым любопытством разглядывая Славу.

Некоторое время спустя…

В помещении кабинета был полумрак, так как высокое, полукруглое окно было занавешено тяжелыми, темными шторами. За столом сидел и что-то быстро писал тот самый профессор, Учитель Георгий Иванович, напротив него, в мягком кресле, восседал Слава.

— Вячеслав, простите меня ради Бога, столько работы, ничего не успеваю, как вы себя чувствуете?
— Замечательно, Георгий Иванович, а ведь мы с вами уже давно знакомы.
— Неужели?
— Да-да, мы с вами познакомились, когда я еще в коме лежал, вы были моим проводником, учителем, если хотите.
— Очень интересно, а можно поподробнее? Вы вообще что-нибудь помните?
— Всё! Я помню абсолютно всё и готов с вами этим поделиться!

Слава досконально рассказал про все свои страшные, но такие судьбоносные приключения в состоянии комы, а профессор внимательно его выслушал, ни разу не прервав.

— Слава, то, что вы мне сейчас поведали достойно целой книги или фильма, но самое удивительное, что вы всё так подробно запомнили. Какие у вас планы на будущее?
— Я поборол свой страх, раз и навсегда, и решил вернуться в хирургию, и спасибо всем вам за это!
— Это замечательно! Это самое правильное решение и я горжусь вами!

Профессор вынул из стола небольшую шкатулку, открыл ее, вынул из нее изящный браслет с загадочной надписью и положил его перед Славой.