Дело 1 Счастливый покойник

1

Лукас легко поднялся по высоким ступенькам и, потянув на себя ручку массивной двери, оказался в мраморном чреве здания Тайной Канцелярии. Просторный зал-фойе освещался новомодными люминисцентными лампами – окон на первом этаже не было. У высокой стойки-пропускной два дежурных в синих мундирах о чем-то тихо беседовали с невысоким пареньком, одетым в коричневый френч и простые брюки – какие обычно носит школота. Темные волосы его были перехвачены резинкой в низкий хвост.
«Посетитель, - определил про себя Лукас. – Небось угнал папашину машину и расколотил. Теперь вот упрашивает дяденек полицейских не сообщать отцу».
- Лейтенант Винтер. – представился Лука, не дожидаясь окончания разговора с посетителем и протянул направление.
Парень в школьной форме, слегка наклонив голову, словно прощаясь, бесшумно двинулся вглубь коридора – к лестнице.
Сержант молча взял документы и погрузился в их изучение.
- Практикант, - изрек он наконец, обращаясь к второму дежурному. – Направлен к следователю Хидеки.
Они переглянулись, и Винтер отметил во взглядах сержантов какую-то нехорошую искру. Сержант протянул бумаги товарищу. Тот молча, с каменным лицом выписал ему пропуск и заверил его печатью.
- Второй этаж. Двадцатый кабинет, - объявил он, возвращая лейтенанту бумаги.
Лестница, по которой поднялся Лукас, была практически не освещена, а ступеньки были такие же крутые, как и на входе. На подъеме лейтенант раза два чуть не навернулся в полутьме.
- Интересно, это проверка, или просто издевательство над посетителями? - пробормотал Винтер, одергивая мундир и вглядываясь в таблички.
Он наконец увидел полустертую двадцатку на медной плашке. Лукас стукнул костяшками пальцев два раза. Уверенно. Без суеты.
- Войдите, - почти сразу ответил голос из-за двери.
Винтер вошел и оказался в длинном узком кабинете с одним единственным окном напротив входа. На подоконнике сидел тот самый паренек в школьной униформе и курил, выпуская дым в приоткрытую форточку.
– Следователь еще не пришел?
Парень спрыгнул с подоконника, выкинул окурок в форточку и хмурый взгляд уперся в него из-под длинных прядок волос.
Винтер с некоторой оторопью увидел, как парень уселся в кресло следователя, откинулся назад, сложив тонкие пальцы в замок. Только сейчас лейтенант разглядел его лицо: бледное, узкое, с острыми скулами и крепко сжатыми губами. Темные глаза уставились на Винтера, не мигая, с таким напором, словно хотели высверлить из него всю подноготную.
- Следователь Тайной Канцелярии, капитан Ёру Хидеки, - произнес он наконец ровным, безжизненным голосом. – Документы и пропуск.
В комнате стало так тихо, что Винтер услышал, как заколотилось его сердце. Механическим движением Лукас протянул бумаги.
Не обращая внимания на Винтера, который остался стоять, следователь погрузился в исследование личного дела. Минут десять глаза его скользили по строчкам записей, не отражая никаких эмоций.
- Практикант, - выплюнул наконец Ёру. – Двадцать два года. С домашнего обучения и прямиком в Академию? – он снова замолчал, ткнувшись в документы.
Винтер молчал, чувствуя, как по лбу текут капельки пота.
- Оценки, - Ёру перевернул лист аттестации красного цвета. - … приемлемые. Замечаний особых нет. Несколько инцидентов с распитием спиртных напитков в общежитии…
Следователь замолчал. Потом ткнулся в первый лист личного дела и поднял глаза: - Вы проживали в общежитии? Почему? У вашего отца в том районе три сорокаэтажных здания.
Склонив голову набок, Ёру замолк, ожидая ответа.
Внутри Лукаса щелкнула пружина, как щелкала сотню раз до этого: в общаге, когда однокашники допытывались, почему отец вышвырнул его из дома; когда ловил на себе многозначительные взгляды преподавателей Академии; когда слушал короткие гудки, при попытке дозвониться брату или матери. Но он переломил пружину - детство закончено, он больше не может себе позволить такую роскошь как чувства.
- Я хочу всего добиться… - наконец выдавил из себя Винтер.
Но Ёру не дослушал.
- Сам? – уголок рта следователя приподнялся на долю миллиметра.
Ёру разглядывал практиканта, словно паук смотрит на муху, примеряющуюся сесть в сеть. А Винтер старался скрыть растерянность и ощущение уходящий из-под ног земли.
- Похвально, - разлепив губы, произнес вдруг следователь. – То, что вы всего хотите добиться своим трудом – похвально.
Винтер понял – Ёру знает всё. Знал, или догадался – значения не имеет. Он знает всё. И про подозрения отца насчет похождений матери, и про то, как он тут оказался.
- Что ж. – Ёру бросил папку на стол и поднялся. – Практикант Винтер. Ваша задача – продержаться месяц и получить от меня характеристику, которая поможет вам крепко встать на ноги. Вы же за этим попросились к лучшему следователю Тайной Канцелярии? Моя задача – научить вас тому, как ведут настоящее расследование и зафиксировать насколько вы усвоили мои уроки. Мы поняли друг друга?
Винтер молча кивнул.
- Сходите на третий этаж, в дежурку и спросите сводку происшествий и разнарядку, - произнес свой первый приказ капитан. – Надеюсь, лейтенант нам сегодня повезет, и мы получим интересное дело.
Винтер развернулся, едва сдерживая выдох облегчения от окончания экзекуции. Но когда он взялся за ручку двери, вдогонку донесся тихий бесстрастный голос Ёру:
- Лейтенант, если у вас повышенное потоотделение, пользуйтесь мылом с солями алюминия. Преступники не должны видеть, как вы истекаете потом при волнении.
- Так точно, - сквозь зубы ответил Винтер, выскальзывая в коридор.
Оказавшись на свободе, он привалился к ледяной стене, пытаясь перевести дух. Проходящий мимо офицер скользнул по его лицу взглядом, глянул на дверь с номером и понимающе улыбнувшись, поспешил дальше.
«Двадцать пять! - мелькнуло в голове лейтенанта. – Он всего на три года старше. А уже капитан и ведет себя, как… Ладно. Еще посмотрим, кто тут через месяц лучшим следователем будет».
Винтер быстро уничтожил ладонями пот на лице, оправил мундир и двинул на третий этаж, искать дежурку. В дежурке он затребовал для Хидеки сводку происшествий и разнарядку.
- Новый практикант? – душевно поинтересовался дежурный, пытаясь расположить новичка к откровенности.
Винтер кивнул:
- Так точно, - он замер в ожидании папки.
- Уже познакомился с Ёру? – не сдавался дежурный.
- Происшествий сегодня много? – вопросом на вопрос ответил Винтер, отлично понимая, что это новое испытание и Хидеки будет доложен, если он распустит язык.
Проигнорировав дальнейшие расспросы дежурного, Винтер вернулся и выложил на стол перед начальством две папки. Ёру, не отрываясь от протокола вскрытия какого-то старого дела, молча потянул к себе сводку. Минуту в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Хидеки методично листал страницы стандартных отчетов: драка на рынке, кража со взломом лавки ювелира, труп бродяги в придорожной канаве — вероятно, смерть от замерзания в пьяном виде.
Он отложил сводку и взял разнарядку — список дел, на распределение между следователями Канцелярии. Его пальцы быстро пробежали по графам. Ничего. Ни одного интересного, сложного, достойного его внимания дела. Внешне он никак не отреагировал на отсутствие подходящего преступления.
- Нам не повезло, - мрачно пошутил Ёру, закрывая папку.
И тут, словно опровергая его обвинение, из подшивки вылетело фото с места происшествия: владелец сталелитейного завода скончался от сердечного приступа. Тонкие пальцы следователя подхватили плотный лист фотографической бумаги.
- Практикант, - подозвал Ёру, не поднимая головы. – Взгляните на фото.
Винтер обошёл стол и встал рядом, наклонившись над фотографией. На снимке был запечатлен богато обставленный кабинет. В кожаном кресле полулежал пожилой мужчина в дорогом сюртуке. Знакомое лицо. Винтер нахмурился, припоминая его фамилию. Кажется это был известный магнат Эрнст фон Браун. Одна его рука безвольно свесилась с подлокотника, в другой — зажат хрустальный стакан с темнеющей у дна жидкостью. Лицо мужчины было спокойно, глаза закрыты. А на губах застыла лёгкая, безмятежная улыбка.
Винтер изучил снимок и пожал плечами.
- Что тут странного? Сидит в своём кабинете, в руке стакан. Выпил, видимо. Даже улыбается. Этот фон Браун одно время пил по-черному. Потом вроде бросил...  да видимо не навсегда. Радуется, наверное, что наконец до бутылки дорвался. Она его и подкосила, - лейтенант открыл папку и пробежал глазами текст донесения: - Официальное заключение — смерть от сердечного приступа.
Он умолк, снова всмотрелся в улыбку и невольно добавил, уже больше для себя:
- Странно, конечно… что улыбается во время сердечного приступа. Но в отчёте же чётко сказано: признаков насилия или вмешательства не обнаружено. Комната была заперта изнутри.
Ёру поднял на него тяжелый, оценивающий взгляд. Где-то в глубине темных зрачков мелькнуло одобрение.
- У человека сердечный приступ, а он улыбается, - кивнул Ёру. – Ему анекдот рассказали?
Хидеки откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его бесстрастный взгляд теперь был прикован не к фото, а к Винтеру.
- Вы обратили внимание на несоответствие фактологии. Похоже я не зря выбрал именно вас в качестве своего помощника. Вы заметили то, чего девяносто девять человек из ста не заметят. Осталось только научить вас складывать два и два, чтобы получать ответы на вопросы.
- Какие вопросы? - не понял Винтер.
Ёру молча поднял три пальца, отщелкивая их по одному, как считая.
- Первый: кому от этого стало хорошо? Второй: зачем было делать это так? - он указал на улыбку на фото. - И третий, главный: как, чёрт возьми, они это провернули в запертой комнате, если это не инфаркт?
Винтер кивнул. Пока он мысленно пытался разложить эти вопросы в своей голове, Ёру скомандовал, поднимаясь с кресла:
- Собирайтесь. Мы едем смотреть на счастливого покойника.

2

Ехали в машине в гробовом молчании. Винтер смотрел в окно на серые контуры заводских построек. Ёру, не обращая никакого внимания на дорогу, уставился под ноги. Пальцы его тихо отстукивали по колену сложный нервный ритм.
- Ну и зачем тебе это? – внезапно спросил он Лукаса.
Винтер повернул удивленное лицо.
- Зачем что?
- Зачем практика именно у меня? Ты не в курсе, что меня люди за пять метров стараются обходить? – холодные глаза Ёру уставились на Лукаса. – Сын палача, выросший в пыточной комнате. Засыпавший под крики допрашиваемых.
- В курсе, - мрачно ответил Винтер. – Но мне нужна характеристика лучшего следователя.
- Нужна положительная характеристика лучшего следователя, - поправил его Ёру.
- Считаешь, я не потяну? – спросил прямо Винтер.
Ёру молчал три секунды, что-то прикидывая в голове.
- Как ты получил высший балл по криминальной антропологии? – вместо ответа спросил наконец он. – Даже я получил восемьдесят шесть.
Винтер проглотил слюну, заполнившую рот и честно признался:
- Шантаж.
- Хорошо, - кивнул Ёру, очевидно удовлетворенный этим ответом и замолчал, снова принявшись барабанить пальцами по колену.
Юркий серый бэнс Тайной Канцелярии легко пробрался мимо синих полицейских тяжеловозов, окруживших особняк скончавшегося магната Эрнста фон Брауна. Желтая лента у входа хлопала на ветру.
Ёру выбрался из машины и, не дожидаясь Винтера, двинулся к дверям.
- Запрещено! – раскинув руки, преградил дорогу дежурный сержант из уголовной полиции.
- Тайная Канцелярия, - Ёру мельком показал значок, даже не замедлив шага. – Лейтенант со мной.
Винтер едва успел скользнуть следом в приоткрывшийся проход.
В холе их ожидала еще одна преграда в лице инспектора.
- Тайная Канцелярия, - во второй раз повторил Ёру. – Я хочу осмотреть тело и место происшествия.
- Капитан Хидеки? – видимо инспектор был прекрасно знаком со следователем. – Это дело…
Ёру слегка нахмурился. Глаза его медленно поднялись, встретившись со взглядом инспектора. И тут Винтер увидел, как капитан сломал двухметрового увальня-полицейского одним лишь взглядом. Тот проглотил слова, которые уже поднимались из его горла, побледнел и отступил на шаг.
- Благодарю за сотрудничество, инспектор, – холодно объявил Ёру о своей победе.
Просторный кабинет покойного напомнил Винтеру кабинет отца. Такие же тяжелые, дубовые панели, громоздкий, утверждающий власть стол, портреты предков в золоченых рамах.
Даже кресло было очень похожим – наверняка дело рук одного и того же мастера. Громадное, обитое нежнейшей телячьей кожей.
Четыре года назад отец встретил его, сидя в кресле, холодный как гранит. Глядя в окно на свои дымящие заводы, отец объявил приказ:
- Я распорядился собрать твои вещи. Ты будешь учится в Академии полиции. Это всё. Больше ты ничего от меня не получишь.
Лукас сжал кулаки и, стараясь выглядеть спокойным, тихо спросил:
- Я могу попрощаться с матерью и братом?
- Не можешь. Мне тут не нужна древнегреческая трагедия.
- Но я…
- Восемнадцать лет, - отец наконец развернул свое лицо и Лукас отшатнулся от презрения, которое увидел в его глазах. – Восемнадцать лет я кормил чужого щенка. Она так и не призналась кто это был. Пусть спасибо скажет, что я не могу себе позволить скандал с разводом. Так что катись, пока я в хорошем настроении. И забудь про то, что когда-то тебя называли моим сыном.
Голос отца был тогда безупречно ровным, словно он диктовал секретарю деловое письмо. Единственное, что Лукас тогда мог сделать – это сжать зубы и молча выйти, не проявив никаких эмоций.
- Практикант.
Ледяной голос Ёру, словно ушат холодной воды вернул в реальность. Винтер обратился в слух:
- Да капитан?
- Осмотрите комнату. Но ничего не трогайте.
- Так точно.
Винтер кивнул, с силой выдохнув застоявшийся в легких воздух, и заставил себя двигаться. Он стал медленно обходить комнату, пробежал взглядом по разноцветным корешкам книг, пересчитал статуэтки и проверил не сдвигались ли они, заглянул за шторы. Осмотрел бар. Заглянул под ковер. Проверил содержимое вскрытого сейфа.
Ничего.
Взгляд его обшарил потолок. Потом опустился на пол: натертый до зеркального блеска дубовый паркет и шелковый ковер ручной работы – все было в идеальном стерильном состоянии. Винтер встал на колени и заглянул под стол – ничего. Он уже собрался было объявить Ёру о неутешительном итоге, как взгляд его скользнул под кресло. Крошечный комочек смятой бумаги. Винтер нашарил в кармане ручку и кончиком поддел шарик, закатившийся за переднюю ножку.
- Капитан, - подозвал он Хидеки. – Я кое-что нашел.
Ёру тут же оказался рядом. Нагнувшись, он вгляделся в желто-зеленый комок и обратился к инспектору:
- Вы смотрели под креслом?
Тот, бледный как простыня, закивал головой:
- Так точно, мы осмотрели все.
- А это тогда что? – палец капитана уперся в улику.
Почуяв, что ему грозит докладная с обвинением в халатности, инспектор поспешил оправдаться:
- Это бумажка от конфеты, была зажата в руке покойника. Когда забирали тело, ладонь разжалась, и бумажка упала. Видать закатилась под кресло. Но я спросил дочь покойного. Она заявила, что отец имел привычку постоянно сосать эти леденцы. Да вот, на столе целая бадья с ними, - инспектор указал на хрустальную вазу, наполненную лимонными и желто-зелеными конфетами.
Ёру молча осмотрел конфетницу.
- Почему не взяли на анализ? – спросил он инспектора. – Все конфеты на анализ, бумажку тоже. Отправить всё в Тайную Канцелярию. Тело тоже, – скомандовал капитан. - Стакан с остатками виски и бутылку не забудьте. Ну?
Инспектор закивал головой и щелкнул пальцами подзывая констебля.
- Перчатки! – не скрывая раздражения в голосе, напомнил Винтер констеблю. – Улики нельзя трогать голыми руками.
Констебль сглотнул и под тяжелыми взглядами начальства неловко натянул грубые холщовые перчатки, путаясь в пальцах. Он осторожно, как учили, взялся за низ стакана и поднял. На дне заколыхался темный осадок.
- Стоп. – прозвучала команда Хидеки и констебль замер, удерживая стакан в дрожащей руке. – Винтер, взгляните.
Лукас присмотрелся. На дне, среди золотистой жидкости, колыхалось странное, почти невидимое облачко. Оно не растворялось, а медленно пульсировало, будто живое, образуя причудливые, нитевидные узоры.
- Не хотел бы я увидеть такой осадок в своем бокале, - пробормотал он. – Особенно после глотка.
- Уносите, - кивнул Хидеки констеблю и, повернувши голову к Винтеру, объявил: - Поговорим с домочадцами.
Он перевел взгляд на инспектора.
- Надеюсь вы изолировали свидетельницу, которая нашла тело, от других членов семьи перед допросом?
Ответом ему были широко распахнувшиеся от ужаса глаза полицейского.
- Фройлян Катерина фон Браун была шокирована увиденным. Я предположил, что участие сестры… - забормотал он.
- Ваша некомпетентность будет отражена в отчете, - бесстрастно констатировал Хидеки. – Распорядитесь привести свидетельницу в столовую. Тут она будет нервничать.
Инспектор хотел было что-то возразить, сказать слова в свою защиту, но столкнувшись со стальным взглядом Ёру, только опустил плечи и пошел к выходу.
- Капитан, - обратился Винтер, когда они остались наедине. – Я хочу проинформировать. Я знаком с членами семьи покойного.
Ёру медленно поднял на него глаза. Ничего не говоря и никак не реагируя, он ожидал продолжение.
- Была одна история. Мне тогда было семнадцать. Китти пятнадцать. – Лукас рассказывал, уставившись в стену над головой следователя. – Она увидела меня на одном из приемов и, вероятно влюбилась. Я ни о чем не знал. Она написала письмо, которое было перехвачено ее отцом.
Винтер сделал паузу, пытаясь припомнить все обстоятельства тех далеких событий.
- Фон Браун позвонил моему отцу. Отец, - тут Винтер запнулся, - Господин фон Винтер провел со мной разъяснительную беседу о том, как не надо общаться с девушками из высшего общества. Он запретил мне даже появляться там, где предполагалось бы присутствие фройляйн. Не должно было быть даже малейших намеков на слухи ни для Китти, ни для меня. Я… подчинился.
Закончив исповедь, Винтер замер, ожидая реакции Хидеку: расспросы по поводу что и как, отстранение от расследования.
Ёру даже не моргнул.
- Я знаю, - спокойно произнес он.
Два слова от которых у Винтера зазвенело в ушах. «Я знаю». Не «расскажи всё подробно», «у вас точно ничего не было?» - «я знаю».
Он все знал? Значит у него в столе лежит папка с его личным делом, где есть всё? Все подробности его жизни? Даже те, которые он бы никогда и никому не рассказал? Даже те, о которых он сам давно уже позабыл? Даже те, которые он и сам не знает?
Волна стыда и ярости прокатилась от желудка вверх. Кровь ударила в голову и Винтер почувствовал, как еще чуть-чуть и щеки его нальются предательскими багровыми пятнами. В ту же секунду он отреагировал, вонзив ногти в ладони. Боль снизила волну адреналина, возвращая ясное мышление. Лукас заставил себя дышать ровно и поверхностно. Он выдержал взгляд Ёру, не отвел глаза и ни один мускул не дрогнул на его лице.
Ёру заметил вспышку и мгновенное обретение контроля, и лицо его выразило удовлетворение.
- Это не повод для отстранения, - мягко пояснил следователь, словно рассуждал о погоде. – Это повод использовать ваше преимущество при допросе. Вы можете создать иллюзию доверия, вызвать на откровенный разговор. Либо, зная слабые точки, умело надавить для получения информации.
- Так точно, капитан, - глухо ответил Винтер, разжимая кулаки. На ладонях остались четыре чётких, болезненных полумесяца.

3

Длинный коридор особняка больше походил на тоннель. Ёру шел позади и его почти бесшумные шаги напрягали Винтера, чувствовавшего его испытующий взгляд затылком.
«Китти. Боже. Угораздило ее папашу преставится в первый день моего дежурства. Она меня узнает... и... что? Покраснеет? А я? Тоже буду краснеть? – обреченно думал он, автоматически переставляя ноги. – Я вхожу, вижу ее. Она поднимает глаза и… надо сразу взять ситуацию в свои руки. Четко, официально: Фройляйн фон Браун. Лейтенант Винтер. Только протокольные вопросы. Она смутится, но будет вынуждена соответствовать протоколу. Главное следить за лицом. Я не должен покраснеть, побледнеть. Голос не должен дрожать. Важно, чтобы Хидеки остался доволен моим умением держать себя в руках. Даже если допрашиваемая станет заикаться, попытается перевести разговор на личное – кивнуть, показав, что я помню и продолжить беседу как ни в чем не бывало».
Они подошли к тяжелой дубовой двери в столовую. Ёру, не ускоряя шаг, оказался рядом. Холодный взгляд скользнул по лицу практиканта
- Готовы? – тихо спросил он, проверяя инструмент.
Винтер кивнул.
- Так точно, капитан.
- Лукас останется тут, в коридоре, - словно прочитав его мысли, произнес Хидеки. – В эту дверь войдет лейтенант Винтер.
- Так точно. – ответил Винтер и толкнул дверь.
Столовая была отделана в современном минималистичном стиле: стеклянный стол, сервированный для обеда; диванная зона с мягкими креслами; вместо ковров – шкуры животных; вместо люстры – несколько торшеров на длинных стальных ножках. Никаких буфетов с выставленной за стеклом посудой. Вместо этого – четыре сервировочных столика на колесах.
Кетрин фон Браун ожидала полицейских сидя в кресле. Винтер окинул ее долгим взглядом: округлость щек сменилась четкой линией скул, девушка похудела, вытянулась, короткие белокурые локоны падали на лоб, почти закрывая глаза. Голубой шелк платья так облегал ее тело, что казалось под ним ничего нет.
Он попытался оценить ее психическое состояние. Фройляйн выглядела слишком угнетенной. Слишком. Женщины ее круга не могут себе позволить так открыто выражать чувства. Значит случившееся ее полностью деморализовало. Или то, что могло случится позже.
- Фройляйн фон Браун, - произнес Винтер, остановившись в двух шагах от свидетельницы. – Лейтенант Винтер. Тайная Канцелярия. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Она подняла голову, взглянула на Лукас и… не узнала его. Глаза ее остались такими же растерянными и пустыми. Винтер подавил чувство досады и приступил к допросу.
- Когда вы в последний раз видели вашего отца живым?
- Сегодня за обедом, - уставясь на свои пальцы, перебиравшие подол платья, произнесла она.
- В каком он был настроении?
Она пожала плечами:
- Как обычно.
Винтер прекрасно представлял себе, что значит «как обычно» - орал на прислугу, оскорблял детей, боящихся ему слово сказать, курил за столом и под конец, не дав никому закончить еду, приказал убрать со стола.
- Как обычно как? – задал он вопрос.
Она съёжилась еще больше и пробормотала:
- Он был недоволен.
- Недоволен чем?
- Всем. Брат опять играл и отец узнал об этом. Илла что-то напутала в отчете. Я…
Она замолчала. Пальцы судорожно вцепились в шелк.
Вы? – надавил Винтер, требуя ответа.
- Он сказал, что вычеркнет меня из завещания, если я выйду замуж за Олафа, - проговорила она и почти беззвучно выдохнула: - Все слышали.
Винтер глянул на Хидеки. Тот стоял, привалившись к стене и внимательно вглядывался в девушку.
Лукас продолжил:
- Что было после обеда?
- Отец ушел в кабинет. Сказал… чтобы его не беспокоили.
- Дальше, - подтолкнул его ее.
Она помолчала несколько секунд, а потом произнесла с явным усилием:
- Я пошла к нему. Часа через два. И… дверь была заперта. Я позвала брата. Пришел Коул и мы открыли дверь. И… всё было кончено. Потом пришла Илла. Мы… вызвали полицию.
Она говорила слишком торопливо, словно пыталась разом вывалить ложь и быстрее со всем этим покончить. Винтер глянул на капитана и отметил, как сузились его глаза.
«Тут, - понял Лукас. – Тут надо копать».
- Когда примерно закончился обед?
- Мы сели в час. Обед закончился в полвторого.
- Значит вы пошли к отцу в полпятого?
- Без двадцати пять, - уточнила Китти и подняла наконец голову.
Ее измученные глаза встретились со взглядом Винтера… она наконец-то его узнала.
Шок.
Неловкий испуг и…
Брезгливо оттопыренная нижняя губа.
Совсем незаметно. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. Но достаточно, чтобы Винтер успел заметить и понять – она в курсе. Весь город в курсе.
Не дрогнув, лейтенант продолжил допрос:
- Без двадцати пять вы прошли к кабинету отца. Тот был заперт. На ваш стук никто не отозвался. Вы позвали брата и открыли дверь. Так?
- Да.
- Почему полиция и врачи были вызваны спустя почти полтора часа? – задал Винтер вопрос и слова его повисли в воздухе, словно пузырьки воздуха в бокале шампанского, готовые лопнуть.
Китти замерла. Пальцы разжали шелк, плечи распрямились. Когда она подняла голову, Винтер увидел в ее глазах проглянул холодный, отточенный металл – тот же взгляд презрения и расчета, который он помнил у ее отца.
- Мы… поскольку отец не открыл дверь, я подумала, что он уже ушел. Я поднялась к нему в спальню. Потом посмотрела в курительной. Позвала брата. Мы осмотрели дом. И только уже потом… - голос ее неуверенный и мягкий креп с каждым новым словом лжи.
В конце брови ее слегка приподнялись с превосходством законной наследницы.
Винтер спокойно кивнул, словно принимая ее версию. И будто бы для уточнения повторил:
- Вы обошли дом. Понятно. Сколько времени это заняло? Дом, конечно, большой, но не думаю, что вам на это потребовалось бы полтора часа.
Китти фыркнула всем своим видом показывая, что не собирается объяснять что-то и вступать в дискуссию.
- Еще раз расскажите всё по порядку и как можно более подробно, - Винтер с непроницаемым лицом вытащил блокнот и ручку. – Вы пошли к отцу без двадцати пять. Постучали. Вам никто не ответил. Вы решили подняться к нему в спальню. Сколько времени вы там провели? Заходили внутрь или только заглянули?
- В спальню я только заглянула. К чему мне было туда заходить? Потом позвала брата, - она опять заговорила слишком быстро и уверенно.
- Брата позвали до того, как осмотрели курительную? Или после?
Винтер отметил, как сжались ее челюсти. Девушка выпрямилась. Пальцы собрались в кулаки. Взгляд стал максимально собранным. Каждое слово и интонация теперь контролировалось.
- Я зашла в курительную, - припоминая только что сказанное, произнесла она уверенно и спокойно. – Постояла немного. Кажется, выкурила сигарету. Потом позвала брата. Мы еще раз проверили дверь в кабинет и потом решили осмотреть дом.
- Перечислите, какие комнаты вы осматривали?
- Мы обошли сначала первый этаж. Гостевые – брат сказал, что отец мог прилечь отдохнуть. Потом посмотрели в биллиардной. Потом в библиотеке.
Пока Китти говорила, Винтер внимательно следил за ее лицом.
Когда она перечисляла комнаты, пальцы непроизвольно дрогнули, будто она мысленно их загибала, пытаясь составить список для запоминания. Глаза метнулись из стороны в сторону. Как у студента, забывшего следующую строчку заученного текста. Винтер понял - она не договорилась с братом о деталях легенды, не согласован маршрут.
- Потом вы проверили Зимний сад? – мягко и почти ласково подсказал ей лейтенант. – Заглянули на кухню, выпили чай? Спустились в винный погреб?
- Да, конечно, - она кивнула. – Мы посмотрели везде. Отца нигде не было. И мы решили…
- Вы с братом разделялись, или осматривали вместе?
- Вместе! – мгновенно отреагировала она, понимая, что разделение сократит время.
Винтер кивнул, сделав пометку в блокноте.
- Еще раз, для протокола, перечислите по порядку комнаты, которые вы обошли с братом в поисках отца. – Он застыл с ручкой и блокнотом в руках, в ожидании ее ответа.
Китти уставилась сначала на Винтера, потом взгляд перебежал к Хидеки в поиске сочувствия и поддержки. Лицо исказилось мучительной судорогой осознания того, что бывший знакомый загнал ее в капкан.
Хидеки молчал. Лицо капитана не выражало ничего.
- Я… не могу вспомнить точно, - прошептала наконец она, понимая, что брат должен будет в точности повторить ее версию. – Я расстроена смертью отца.
- Не страшно. Мы сейчас запишем то, что вы вспомните, а потом поговорим с братом и сравним, - проговорил Винтер с ужасающе-людоедским участием. – Итак, вы прошли в спальню. Потом в курительную. Вы закурили?
- Да-а, - с легкой заминкой ответила она, чувствуя какую-то ловушку, но не понимая какую.
- Хорошо. Мы проверим окурки. – кивнул Винтер и добавил вскользь, словно это не имело особенного значения: - Можно будет установить примерно сколько времени вы провели в курительной.
Китти с ужасом поднялась на ноги, понимая, что Винтер загоняет ее в угол.
- Ну? – подхлестнул ее лейтенант. – Сколько времени надо, чтобы осмотреть пять комнат? Десять минут? Полчаса? Что вы делали в кабинете отца в течении часа?
- Мы…
- Ну?
- Искали завещание! – выкрикнула Китти, сделав шаг вперед. – Мы искали завещание! Я не собиралась остаться… как вы! Я законная наследница! Но притащилась Илли и устроила истерику. Она потребовала вызвать врачей. А он был мертв! С самого начала был мертв.
Выпалив признание, девушка осела в кресло, словно из нее выпустили весь воздух.
Винтер почувствовал острое наслаждение, возникшее не от раскрытой лжи, а от победы. Животное удовлетворение от вида сломленной девушки, которая едва сдерживала рыдания. Детская, мстительная радость плеснулась в сердце – ей так больно, что она пытается укусить его.
Глаза Винтера встретились со взглядом Ёру.
«Ты ее сломал, что теперь? – мысленно спросил тот. – Получишь удовольствие, или используешь?»
Винтер глубоко, бесшумно вдохнул, выровнял плечи. Дрожь в пальцах утихла. На его лице не осталось ничего, кроме профессиональной, отстранённой собранности.
- Спасибо за уточнение, фройляйн, - произнёс он ровным, протокольным тоном и увидел в глазах капитана то, чего никогда не видел в глазах отца - одобрение.

4

- Констебль, - приоткрыв дверь, позвал Ёру из коридора полицейского. – Отведите фройляйн в гостевую на втором этаже. Проследите, чтобы она ни с кем не общалась. Приказ ясен?
Темный глаза уставились на разом вспотевшего констебля. Тот закивал, подхватывая под локоть девушку, и вынуждая ее подняться.
- Так точно, господин капитан.
- После приведите Коула фон Брауна, - добавил Ёру, внимательно наблюдая ха реакцией Китти.
Фройляйн Кетрин вздрогнула, постаралась взять себя в руки, но удалось ей это плохо – она побледнела.
В ожидании нового свидетеля Хидеки закурил.
Винтер, опустив взгляд, старался привести мысли в порядок, пинками загоняя в подсознание дрожь в коленях от сладостного чувства победы. Его первый допрос – выполнен блестяще, сам Ёру Хидеки его похвалил. Шаги в коридоре заставили его поднять голову.
В столовую вошел Коул.
Он выглядел полной противоположностью сестры. Двадцатилетний щеголь, излучавший напоказ развязную самоуверенность. Безупречно скроенный костюм его стоил годового жалования следователя Тайной Канцелярии. Образ дополняли шелковая рубашка цвета топленого молока, часы в платиновом корпусе, ботинки из крокодиловой кожи, тончайший аромат «Новой Зари» - все тихо говорило о немыслимом богатстве обладателя костюма.
Лукас, имевший всё это меньше пяти лет назад, невольно почувствовал, как похолодели кончики пальцев.
Коул взглянул на Хидеки, потом посмотрел на лейтенанта. Глаза его тут же расширились – узнал и не стал этого скрывать.
- Лукас? Лукас фон Винтер? Или уже без фон? Ты меня помнишь? Мне шестнадцать было, когда мы в последний раз виделись, - Коул ухмыльнулся, но без заносчивого презрения: - Как жизнь на вольных харчах? Судя по мундиру, с деньгами не очень, зато мозг никто не клюёт, да? Свободен как птица. А это? – парень перевел взгляд на капитана. – Неужто это Ёру Хидеки? Видел ваш портрет в газете. И биографию читал. Примите моё восхищение.
Ёру спокойно затушил окурок в хрустальной пепельнице, стоявшей на одном из сервировочных столиков, и указал на кресло:
- Садитесь, господин фон Браун, - голос следователя был спокоен и ровен. – Я капитан Ёру Хидеки. Тайная Канцелярия. В мою задачу входит прояснить обстоятельства кончины вашего отца. Ваша сестра уже дала показания. Теперь ваша очередь.
Коул сел и Ёру навис над ним, словно надсмотрщик над заводским рабочим. Лукас отметил, как фон Браун невольно поёжился, но тут же взял себя в руки.
- Показания? – Коул попытался ухмыльнуться, разваливаясь в кресле. – Какие еще обстоятельства? Отец прибухнул и его нежное, слабое сердечко не выдержало. Что тут прояснять?
Лицо Ёру оставалось бесстрастным.
- Согласно показаниям Кетрин фон Браун, она пошла к отцу без двадцати пять вечера. Дверь кабинета была заперта, и она позвала вас. Верно?
- Ну? – кивнул Коул.
- Что было дальше?
- Мы вызвали скорую и полицию.
- Согласно протоколу, вызовы в эти службы были зарегистрированы в семь часов десять минут – через полтора часа после того, как сестра вас позвала. Что происходило в этот промежуток?
Коул раздраженно выдохнул, всем своим видом показывая, как ему это всё надоело.
- Мы бродили по дому - искали. Я подумал, что он как обычно напился и где-то заснул. В чем проблема?
- Где бродили? – хладнокровно продолжил расспрос Хидеки. – Назовите порядок осмотра комнат.
Коул завис на пару секунд, переводя напряженный взгляд с Ёру на Лукаса, а потом, сделав над собой усилие – рассмеялся:
- Раскололи сестренку? Дуреха, никогда не умела врать. Ладно, признаюсь, никуда мы не ходили. Кабинет вскрыли сразу. Отец уже отъехал. Мы принялись искать завещание. Отец весь вечер грозился переписать завещание – говорил, что отдаст всё на благотворительность.
Коул замолчал. Обернувшись к сервировочному столику, он налил себе полный стакан виски и выпил в три глотка.
- Ну? – подстегнул его Хидеки.
- Не нашли, - признался Коул. – Может не переписал. А может спрятал куда… Черт его знает.
- Что было дальше?
- Пришла Илла. Увидела отца и у нее началась истерика. Она разоралась, что мы стервятники и стала требовать взывать врачей, полицию. В общем, подняла суету.
- Она не интересовалась завещанием?
Коул покачал головой и с ухмылкой констатировал:
- Всегда изображала из себя праведницу, бессребреницу. Профанировала, что деньги отца её не интересуют. Ну вот теперь, если этот старый хрыч успел написать завещание – у неё будет возможность почувствовать каково это – жить за свой счет, - взгляд Коула скользнул к Лукасу. – Сомневаюсь, что это окажется так же приятно, как корчить из себя святошу.
В столовой стало тихо.
Лукас посмотрел на Ёру. Капитан, казалось, что-то просчитывал в уме. Через минуту, он наконец задал вопрос:
- Как господин фон Браун относился к сладкому?
Брови Коул удивленно взлетели вверх.
- Это ещё к чему? А, вы про эти леденцы? Да. Сосал постоянно. Бросил курить и по его словам - это успокаивало нервы. В кабинете, спальне, в курилке – везде стояли корыта с этими конфетами. Смешно было видеть, как он в курилке…
Тут Лукас с удивлением отметил, как в глубине зрачков Коула проглянула самая настоящая грусть. Хидеки добился своего – выманил противника на незащищенную позицию и задел его эмоционально. Парень тут же взял чувства под контроль, но было поздно. Ёру и Лукас успели увидеть, что у него внутри под напускным цинизмом и бравадой.
- Надо сказать в качестве успокоителей – леденцы помогали мало. Орал отец постоянно. Особенно в тот вечер.
- Благодарю за сотрудничество, - объявил Хидеки о конце допроса. – Вы можете отдохнуть в своей комнате, но не покидайте её без разрешения, пока не будут допрошены слуги.
Коул поднялся с растерянным лицом – неужели всё? Он готовился к более длительному допросу, выстраивал защиту. А следователь задал всего лишь пару вопросов и переключился на старшую сестру, словно он ещё неразумный мальчишка.
Не прошло и пяти минут, в столовую ввели Иллу фон Браун. Лукас почти не помнил старшую дочь магната – она всегда была незаметной серой мышкой.
Вот и сейчас, Винтер увидел перед собой самую обычную женщину в скромном платье из сукна. Никаких украшений. Длинные волосы стянуты на затылке в тугой узел. Пальцы дрожат, зрачки расширены и мечутся из стороны в сторону, цепляясь и замирая на мгновения на предметах обстановки.
«Паника?» – подумал Лукас и взглянул на Ёру.
«Страх», - беззвучно ответил ему следователь. – «Главное сейчас не дать ей опомниться и перегруппироваться».
- Фройлян Илла, мне бесконечно жаль. Присаживайтесь, - обратился к ней Ёру.
Девушка присела на самый край кресла, не прислоняясь к спинке, готовая подняться в любой момент.
- Расскажите о событиях за обедом и что произошло позже. Начнем с обеда. В каком настроении был ваш отец? Что говорил? Как долго длился ужин? Что он ел и пил?
Лицо Иллы сморщилось. Глаза замерли в попытке сосредоточится. Хидеки терпеливо ждал. Наконец девушка заговорила:
- Обед прошел как обычно. Отец выговорил брату за его азартные игры в казино. Сказал, что не намерен выплачивать долги. Потом Китти. Он был недоволен её выбором спутника жизни. Он пригрозил, что перепишет завещание. Но это были угрозы. Отец никогда бы так не поступил. Обед был достаточно легкий. Куриный суп. Бефстроганов с гарниром. Закуски какие-то… что-то вроде бутербродов. Не помню. Надо спросить у кухарки.
- Что пили?
- Воду.
«Слишком быстрый ответ, – отметил про себя Лукас. – Значит фон Браун и в самом деле опять начал пить, как показал Коул».
- На столе в кабинете стояла бутылка с виски и стакан. Отец часто выпивал после обеда? – тут же отреагировал Хидеки.
- Нет!
Искреннее возмущение. Но не сомнением в честности ответа. Это была реакция на попытку влезть в личные дела семьи.
- Хорошо, - временно откатился Ёру и развернул орудия в другую сторону. – Расскажите о том, как вы застали сестру и брата в кабинете отца. Вас позвали? Или вы сами пошли к отцу? Что они делали? Отец уже был мертв? Где находились брат и сестра в момент, когда вы вошли в кабинет.
Пальцы Иллы впились в колени с такой силой, что побелели костяшки. Она напряглась. Лукас без усилий прочел на лице всё, что творилось внутри: она поняла, что версия о долгих поисках отца не сработала и надо говорить что-то другое. Вопрос что?
- После обеда я ушла к себе. Надо было написать несколько писем поставщикам продуктов. Вскоре у меня разболелась голова и я спустилась вниз – принять лекарство. В холе я услышала раздраженные голоса брата и сестры. Они кричали друг на друга. Голоса доносились из кабинета отца. Я подумала, что они ссорятся… как обычно. Я решила, что это надо прекратить. Вошла. Отец… я сразу поняла, что случилось. Он… - голос Иллы сорвался, из глаз полились слезы.
Ёру молча налил в стакан немного бренди и протянул девушке. Она сделала глоток. Немного успокоившись, Илла фон Браун продолжила:
- Сестра и брат… копались в его бумагах. А отец… видно было, что они даже не пытались помочь ему. Я потребовала вызвать врачей. И Коул… он стал спорить. Он заявил, что сейчас важно найти завещание, если оно было переписано. Потому что мы все можем остаться ни с чем. Они даже… даже не дотронулись до него! Не проверили пульс, не закрыли ему глаза! Ничего! Для них этот проклятый клочок бумаги был важнее!
В комнате повисла тишина. Девушка сидела, пытаясь унять нервную дрожь в длинных пальцах, нервно комкавших подол платья.
Ёру молча смотрел на нее, о чем-то размышляя. Наконец он спросил:
- Ваза с конфетами на столе в кабинете – отец любил сладкое?
И тут Лукас впервые увидел в её глазах страх. Страх, задавленный тут же, в то же мгновение, как он появился. Она выпрямилась, расправила плечи и абсолютно спокойно ответила:
- Он обожал леденцы. Я постоянно заказывала их у нашего поставщика. Три упаковки в месяц.
- Спасибо за сотрудничество, фройляйн, - кивнул Хидеки, словно абсолютно удовлетворенный допросом. – Вы можете отдохнуть в своей комнате.
Илла поднялась, оправила смявшееся платье и пошла к выходу. Когда дверь за девушкой закрылась, Хидеки посмотрел на Лукаса.
- Завтра мы допросим слуг и поговорим с патологоанатомом, - объявил он. – А теперь, рабочий день окончен. Можете отдыхать, лейтенант Винтер.
Лукас кивнул и собрал письменные принадлежности: ручку, блокнот, бумаги. Листы с записями допросов он передал Хидеки. Рабочий день был закончен.
Ёру молча принял, бросил беглый взгляд на бумаги и внезапно поинтересовался:
- Вы всё ещё живете в общаге Академии?
Лукас поднял на него спокойный взгляд и кивнул:
- Вы же знаете.
- При Канцелярии есть казармы. Прямо во дворе, - сообщил Ёру. – Я там часто ночую. Как практикант, вы тоже можете воспользоваться помещением. Или вообще перебраться туда жить. Завтрак и ужин – бесплатно. Постельное меняют раз в неделю. Можно сдавать и свою одежду в прачечную. Чисто, тихо и до работы два шага.
Лукас замер. Место в казарме Тайной канцелярии – всё равно что номер люкс в тюряге. Но денег на съем комнаты у него нет. Из общаги Академии уже выселяют. Ёру предлагал лучший вариант для него на данный момент.
- Спасибо капитан. Я съезжу за вещами и…
- Хорошо, - кивнул Ёру и направился к выходу.

5

Утром в казарме Лукас проснулся от тишины. Сквозь толстые стены его комнаты – отдельной комнаты – не доносилось ни звука. Лукас замер, прислушиваясь к своему дыханию и наслаждаясь отсутствием криков дежурных, соседей по комнате, воя сирены. Никого не было. За четыре года в академической общаге он успел позабыть что такое приватность, дверь с замком и ключ от неё в кармане. Это была почти забытая роскошь.
Глянув на часы, Лукас поднялся и направился в санузел. Отдельный санузел. Душ и удобства – все чистое, пахнущее дезинсектором и земляничным мылом.
Столовая на первом этаже представляла из себя небольшое помещение с отсутствием ароматов кислой капусты и вареного лука. Пахло свежевыпеченным хлебом и кофе. Никаких каш.
Несколько человек молча поглощали яичницы с ветчиной и кофе. Среди них Винтер заметил капитана. Ёру сидел в одиночестве у окна. Перед ним стояла чашка черного кофе и тарелка с омлетом. Пальцы отстукивали по вилке тот же нервный ритм как в машине. Лукас молча взял поднос, поставил на него кофе, тарелку с яичницей и ломтем еще горячего хлеба.
- Доброе утро, капитан, - поприветствовал он Хидеки. – Можно?
Ёру взглянул на него с легким удивлением и кивнул:
- Лейтенант, как спалось?
- Хорошо, - честно ответил Лукас. – Никто не орал, не лил воду за шиворот в три часа ночи.
Ёру никак не отреагировал на восторг практиканта.
- Я уже был у Шмидта. Это наш патологоанатом. Он работал всю ночь.
Лукас оторвался от своей тарелки.
- И? – спросил он.
- Конфеты чистые. Только лимонный сок и сахар. Бумажка от конфеты тоже не содержит никаких ядов, алкалоидов, наркотиков и солей тяжелых металлов.
Лукас почувствовал легкий укол разочарования, но не сдался:
- Почему тогда Илли так разнервничалась?
Ёру кивнул, довольный лейтенантом.
- Это мы выясним сегодня. Теперь про виски. На дне мы заметили осадок. Пока стакан доехал до лаборатории – осадок исчез. Но! Исследование при помощи микроскопа показало, что в напитке находятся тысячи микроскопических прозрачных шариков. Пустых. Мельчайшие желатиновые сферы. Внутри что-то было, но успело испариться.
Ёру взялся за стакан с остывшим кофе и сделал глоток.
- Тело, - продолжил он. - Смерть, по всем признакам, наступила от обширного инфаркта. Разрыв сердца. Но Шмидт нашёл эти пустые шарики. В крови. В сердечной сумке. Несколько штук.
Лукас напрягся.
- Представьте, практикант. Человек пьёт виски. Глотает эти... капсулы. Они проходят в желудок. Оболочка растворяется. Что-то высвобождается, всасывается в кровь. И через некоторое время достигает сердца. И оно начинает биться на пределе. Все клапана открыты. Все камеры сокращены. Потом стенка не выдерживает. А на лице не боль, а экстаз.
Ёру посмотрел на Лукаса своим ледяным, пронизывающим взглядом.
- Мы ищем средство, которое вызывает такой приступ блаженства, что организм не выдерживает. И улыбка на его лице - настоящее счастье. Последнее в жизни.
- Но никаких следов наркотиков и алкоголя в крови не обнаружено.
- Не обнаружено, - согласился Хидеки, медленно моргнув.
И только сейчас Лукас заметил, как покраснели глаза капитана, который вероятно всю ночь находился в прозекторской, обсуждая с патологоанатомом результаты.
- Мы ищем не яд, а того, кто предложил фон Брауну элексир счастья. Хорошо, собирайтесь, скоро начало рабочего дня. Мы сразу поедем говорить с наследниками фон Брауна.
Оставив Лукаса доедать завтрак, Ёру поднялся к себе. Он тщательно побрился, умылся ледяной водой, чтобы освежить бледную кожу и надел свежую рубашку. Приглаживая волосы, глянул на себя в зеркало. Темные глаза – напуганные. Потребовалось целых две секунды, чтобы взять реакцию под контроль.
- Ладно, попробуем раскопать, откуда у фон Брауна мог взяться этот эликсир.
Винтер догнал Хидеки у выхода во внутренний двор, где их уже ожидала машина. Ёру молча кивнул и скомандовал шоферу:
- Особняк фон Брауна.
Дом, в котором произошло преступление, встретил их опущенными шторами и всё тем же кордоном у дверей. Ёру пошел мимо полицейских, словно мимо мебели, даже не ответив на салют. Инспектор подбежал и что-то шепнул ему на ухо.
- Приведите Коула фон Брауна в столовую на допрос, - буркнул Ёру инспектору вместо приветствия.
- Сегодня будем потрошить основательно, - объявил Хидеки, расстегивая суконную куртку и усаживаясь за стол.
Ждать долго не пришлось. Минут через десять вошел Коул. Выглядел он совершенно иначе, чем вчера. Изменилась даже походка. Шаг уверенный. На губах легкая, снисходительная улыбка. Новый костюм, ещё дороже, источающий тонкий аромат шерсти.
Коул вошел, не дожидаясь приглашения прошествовал к креслу, устроился в нем и закурил.
Ёру молчал.
- Капитан Хидеки, - с театральным подъемом объявил Коул. – Рад видеть вас в своем доме.
Лукас выпрямился.
«В своем доме? Неужели?» - подумал он, вглядываясь в лицо фон Брауна.
Коул заметил эту реакцию и лицо его осветилось счастливой улыбкой:
- Да, Лукас. С утра приходил адвокат. Как оказалось, отец так и не удосужился изъять своё завещание и переписать его. Я – наследник и опекун сестричек до их замужества. После замужества они получат набольшую ренту, под моим протекторатом.
– Отлично, - кивнул Ёру. – Надеюсь вы выплатите долги и остережетесь далее в своём увлечении азартными играми.
Коул побледнел, словно капитан отвесил ему пощечину. Он выпрямился в кресле, с явным намерением сказать какую-то дерзость, но Хидеки его опередил:
- Вернемся к нашей вчерашней беседе. Обнаружив отца умершим, вы с сестрой принялись искать предполагаемое завещание. Опишите ещё раз, как именно. Что трогали. Что передвигали. В каком порядке осматривали стол, сейф, книжные полки.
Коул выдохнул, явно раздражённый:
- Зачем? Того что было сказано вчера – достаточно.
- Вы могли найти и уничтожить завещание. Моё дело проверить данное предположение.
Коул перевел взгляд с капитана на лейтенанта. Бравады у парня заметно поубавилось. Он снова посмотрел на Хидеки. Тот молча ждал ответа.
- Я вытащил у отца из внутреннего кармана ключи, - капитулировал наследник. – Мы с сестрой открыли сейф и стали рыться в нем, как две крысы. Завещания не было. Потом мы просмотрели бумаги на столе, в столе, в корзине для мусора. Я проверил ещё шкаф для напитков.
- Расскажите подробнее, что вы увидели, когда открыли дверцу сейфа, - мертвой хваткой вцепился в наследника Ёру.
Допрос пошел по спирали. Раз за разом Хидеки заставлял Коула повторять порядок действий, слова и реакцию свою и сестры. Просил припомнить как падал свет из окна и был ли он. Было ли открыто окно. В каком порядке осматривались ящики стола - сначала левая тумба или правая.
- Да идите вы к черту! – не выдержав давления, заорал наконец Коул, вскакивая на ноги. – Какая разница правый ящик мы открыли сначала, или левый? Была печать в сейфе, или нет? Мы рылись там больше часа! Перетряхнули всё что только можно. Никакого завещания не было!
Ёру проигнорировал эту истерику фон Брауна. Повернув голову, он проверил, верно ли Винтер ведет запись допроса.
- Хорошо, - одобрил он Лукаса и посмотрел на Коула. – Продолжим. Как вы думаете, почему ваша сестра решила, что будет написано новое завещание?
- С чего она решила? – Коул попытался взять себя в руки. Он вытащил новую сигарету и закурил. Пальцы его дрожали. – С того, что отец орал за обедом, что сделает это, если она осмелиться выскочить замуж за этого лопуха Олафа. Обед закончился тем, что папаша швырнул салфетку, встал и объявил, что будет работать в кабинете. А к ужину вызовет адвоката. Как думаете, у сестры были основания предполагать, что завещание будет переписано? Кто же знал, что вместо этого отец запрется в кабинете для того, чтобы побухать в тишине, закусывая своими любимыми конфетами.
Ёру кивнул:
- Конфеты. Леденцы. Неудобно закусывать виски леденцами. Как считаете?
Коул задумался и через пару секунд неуверенно согласился:
- Ну наверно. Я бы взял шоколад, а не эту кислятину.
- У господина фон Брауна в рука была обертка от лаймового леденца. Они не такие кислые, - педантично отметил Ёру.
- Чушь, - отмахнулся Коул. – Отец терпеть не мог лаймовые. Он ел только лимонные.
- В вазе было два вида конфет, лимонные и лаймовые. Зачем ваш отец держал у себя в кабинете конфеты, которые он терпеть не мог?
Коул пожал плечами:
- Для Илли. Она обожала лаймовые. Отец всегда сам покупал леденцы лимон для себя и лайм – для нее. – Коул фыркнул: - Папаша так заботился о любимой доченьке.
Хидеки посмотрел на Лукаса.
- Лейтенант..
Винтер вскочил.
- Немедленно на допрос фройляйн Иллу фон Браун, – взгляд капитана метнулся к Коулу: - Благодарю за сотрудничество. Вы свободны.
Коул побледнел:
- Да нет же… - пробормотал он. – Она не могла. Она же его любимицей была.
- Спасибо за сотрудничество, - отчеканил Хидеки, указывая на дверь. – Лейтенант.
Лукас понял с полуслова. Он подхватил Коула под локоть и подтолкнул к выходу. Когда дверь раскрылась, на миг на пороге застыло двое – Коул и его сестра Илли. В глазах брата, еще бледного и растерянного после допроса, мелькнуло желание как-то предупредить.
- Илли, - не обращая внимание на Лукаса, проговорил Коул, делая попытку ухватить ее за рукав и остановить. – Слушай, я…
Но лейтенант не дал ему договорить. Лукас буквально вытолкнул наследника наружу, прямо на руки констебля. Тут же, ловким движением Винтер подхватил Илли и затащил в столовую, захлопнув дверь перед носом растерянного фон Винтера.
Илла фон Браун, оказавшись посредине комнаты, медленно перевела взгляд с Лукаса на Ёру, поднявшегося из-за стола. Растерянный взгляд её встретился в безжалостными темными глазами капитана. И она все поняла. Сразу.
Пальцы, только что судорожно сжимавшие складки платья, разжались. Плечи слегка опустились, не от усталости, а от странного облегчения. Игра окончилась не начавшись.
- Садитесь, фройляйн, - произнес Хидеки тихо и почти вежливо.
Она села и допрос начался.
- После окончания ужина вы поднялись к себе сразу?
- Да.
- Вы сказали, что занялись письмами. Как долго вы писали ответы поставщикам и кому? Сколько всего было написано писем? Сколько времени это заняло?
Вопросы Ёру падали размеренно и методично, словно капли в клепсидре. Ответы Илли были также последовательны и продуманны.
- Я не смотрела на часы. Наверное, я не сразу занялась написанием писем. Но надо было заказать продукты к званому ужину. Как только я вспомнила об этом, села за письменный стол. На всё ушло минут сорок. Начала болеть голова и дело продвигалось медленно. Под конец я уже почти ничего не соображала – опять началась эта надоедливая мигрень. Решила выпить лекарство.
- Вы страдаете от приступов мигрени?
- Страдаю? Нет. Я привыкла в этому. Примерно раз в два, три дня.
- Странно, что у вас в комнате не оказалось лекарства.
Илли пожала плечами, словно это было неважно:
- Я предпочитала хранить их на кухне.
- Какие именно лекарства вы принимаете? Как долго? Вам их прописал врач?
Вопросы, которые задавал Ёру, постепенно окружали сознание девушки удушливым осознанием безысходности. Он ломал не криком или угрозами, а тотальным педантичным бюрократическим протоколом.
Илли отвечала. Сначала четко, размеренно. Потом ответы стали менее уверенны, паузы между ответами длиннее. Ей все чаще приходилось обдумывать и тщательно взвешивать каждое слово. Наконец, когда речь дошла до момента ее прихода в кабинет отца – Илла начала путаться.
- Вы сказали, что услышали крики? Вы расслышали какие-то слова?
- Нет… не крики. Это была скорее быстрая раздраженная речь. Я не расслышала, о чем они говорили.
- Раздраженные? – тут же уцепился за определение Хидеки. – Раздражение – определенная интонация. Что именно позволило вам сделать вывод о раздражении?
- Не знаю… мне так показалось…
- Почему вам так показалось?
- Боже! – она потеряла терпение. – Я не знаю! Просто показалось!
- Когда вы вошли. Сейф был открыт?
- Да.
- Настежь? Или приоткрыт?
- Приоткрыт.
- Где стоял брат?
- У стола, он рылся в бумагах на столе. Китти смотрела в ящиках.
- Ящиках стола? В каком положении были ящики? Все выдвинуты? Один? Два?
- Не помню… кажется, один.
- Какой? Левый? Правый? Верхний? Нижний?
- Не помню!
В её голосе впервые прорвалось отчаяние. Лукас увидел, как под тонкой кожей на виске забилась жилка.
- У руке у вашего отца была зажата бумажка от конфеты, - проговорил Хидеки довольно безразличным тоном, словно это еще одна формальность.
- Отец бросил курить. Леденцы его успокаивали. – эхом тут же откликнулась Илли.
- Он любил лимонные леденцы?
- Да. Любил.
- А лаймовые ненавидел? – удар, нанесенный Ёру мгновенно пробил остатки брони.
Воцарилось молчание, длившееся так долго, что стало физически ощутимым.
- Это Коул так сказал? – проговорила наконец она.
- Вы можете объяснить, почему в руке вашего отца оказалась зажата бумажка от лаймовой конфеты? – надавил Хидеки, ломая последнее сопротивление. – Может потому, что он хотел дать знак? Оставить последнее сообщение?
- Я…
- Вы зашли в кабинет к отцу. У вас был разговор. Когда он отвлекся, вы подлили ему в виски яд и ушли. Он запер за вами дверь и выпил виски. Ну? Так? Отвечать!
Ёру рявкнул последнюю фразу с такой яростью, что девушка вздрогнула. Видя, что она не спешит с ответом, Ёру проговорил:
- Лейтенант Вернер, приготовьте машину. Фроляйн поедет с нами в Тайную Канцелярию для беседы.
Илли побледнела как полотно.
- Нет! – воскликнула она. – Фон Брауны никогда…
- Отвечайте на вопросы, если не хотите оказаться в допросной.
- Да! – Илла поднялась с кресла. – Я пришла в кабинет, чтобы сказать ему, что я всё знаю.
- Знаете что?
- Что он убил мою мать. За то, что она родила девочек. Развод был слишком дорогим и хлопотным делом. Отец предпочел решить дело кардинальным способом. Я сказала, что всё знаю и что я ухожу. А как только он отвернулся…
- Откуда вы узнали, что отец убил вашу мать?
- Мне сказали.
- Кто?
Молчание.
- Откуда у вас яд?
- Мне дали.
- Кто?
Снова молчание и в этот раз уже угроза от Ёру, произнесенная не с намерением запугать, а совершенно серьезно.
- Кто вам дал яд? Если не ответите, я лично займусь вами в допросной.
Лукас, не сводивший взгляда с Иллы вдруг увидел, как дернулась ее челюсть и за плотно сжатыми зубами мелькнул кончик языка. В то же мгновенье Ёру сорвался с места. Тяжеленный дубовый стул отлетел к стене и разбился в щепки. А следователь уже вцепился в девушку. Его сильные пальцы впились в щеки, заставляя разжать челюсти.
- Лукас! Помоги! – голос его сорвался, когда капитан отчаянно пытался вытащить изо рта девушки разгрызенную капсулу.
Но было поздно.
Илла фон Браун закатила глаза. Из уголка рта, который Ёру всё же успел приоткрыть, вытекла тонкая струйка слюны с едким миндальным запахом. Её тело дёрнулось, потом обмякло. Он попытался удержать её, но она сползла на пол.
Ёру опустился рядом на колени, всё ещё сжимая её лицо, как будто силой воли мог вытянуть обратно яд, жизнь, правду. Потом его руки разжались.
В комнате стояла тишина, нарушаемая только хриплым, прерывистым дыханием самого Ёру.
Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. В проёме появился Коул. Он был бледен. Взгляд его скользнул по Лукасу, по Ёру, склонившемуся над телом, и наконец остановился на сестре. Неслышно он приблизился к телу и опустился на колени рядом с ее головой.
- Мертва… - то ли спросил, то ли констатировал он.
Потом он поднял взгляд на Хидеки.
- Так и не успела сказать кто ей дал яд.
Ёру резко выпрямился, обретая контроль над собой.
- Лукас, - голос капитана вернулся к обычной твердости. - Немедленно разыскать констеблей, которые её охраняли. Я хочу знать, почему они не провели личный досмотр. Почему допустили пронос яда. Я хочу их имён и объяснений. Сейчас же.
Лукас не успел сделать и шага. Коул поднялся с пола, преградив ему путь.
- Подождите, - сказал он, и в его голосе появилась странная мягкость. Он смотрел на Ёру. – Что если вы сейчас уйдёте… сделаете вид, что ничего не произошло… и оставите её здесь одну? Минут на пять. Пока не прибудут те, кому вы прикажете её забрать.
Он сделал паузу, давая время осмыслить предложение, а затем продолжил:
- В отчёте будет указано: задержанная, находясь в ожидании допроса, совершила суицид, Допроса не случилось. На нее никто не давил. Не было срыва, после которого Илли решила принять яд. Она просто решила сохранить честь семьи. У начальства будут вопросы только к констеблям, которые не произвели обыск.
В столовой повисла тяжёлая, густая тишина. Лукас смотрел то на Коула, то на Ёру, пытаясь предугадать реакцию капитана. Ёру не двигался. Его тёмные глаза изучали Коула с таким же пристальным вниманием, с каким он изучал улики.
- Ну и зачем это тебе? - наконец произнёс Ёру. - Зачем тебе меня выгораживать?
- Я хочу знать кто убийца, - честно ответил Коул. – Чтобы это узнать, мне нужен лучший следователь империи. Никому не выгодно, чтобы вас сейчас таскали по инстанциям и заставляли писать объяснительные. Ну же, капитан. Вы будете потихоньку продолжать дело, я обеспечу любую поддержку.
Ёру молчал ещё несколько секунд, казавшихся вечностью.
- Тайная Канцелярия не заключает сделок, - наконец с неприкрытой угрозой в голосе произнес он.
- Он хочет обезопасить в первую очередь себя, - пояснил вслух Лукас, обращаясь больше к Коулу. – Если сегодня нас отправят писать объяснительную, завтра сюда придут проверяющие. Начнутся обыски. Вступление в права наследства будет отложено. Кто знает, что тут найдут при тщательнейшем обыске. Вдруг отыщется то самое ненаписанное завещание? Потребуются долгие годы и десятки заседаний суда для установления прав наследования. А у вас неотложные долги.
- Да плевать мне на долги! Я хочу знать, кто виноват в смерти отца и Илли! – абсолютно искренне возмутился Коул.
Ёру поднял ладонь, призывая обоих к молчанию. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только щелканьем секундной стрелки напольных часов.
-  Лейтенант Винтер, - наконец проговорил он отчётливо. - Отыщите дежурного инспектора. Сообщите, мы уходим. Его задача – вызвать машину и обеспечить сопровождение тела.
Это был его ответ Коулу.
Поздним вечером в казарме Тайной Канцелярии Лукас решил поговорить с Ёру. Он вышел в коридор. Комната капитана располагалась в конце прохода. У двери Лукас остановился и прислушался – было тихо и темно.
- Его нет? Неужто домой поехал? – пробормотал лейтенант.
- Лукас? – услышал он голос из-за двери и чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Заходи.
Лукас толкнул дверь.
- Свет включи, - услышал он приказ. – Выключатель там же, где и у тебя.
Лейтенант нащупал круглый выступ и повернул рукоять. Комната озарилась желтоватым светом. Лукас огляделся. Вещей почти не было, словно тут и не жил никто. В шкафу, за приоткрытой дверце висела его форма и несколько белых рубашек. На столе две книги, бутылка темного стекла со стеклянной пробкой и стакан. Ёру сидел за столом, руки на столешнице, пальцы сцеплены в замок. Глаза вопросительно уставились на Лукаса.
- Я подумал… - начал было Лукас. – Может нам стоит… поговорить…
Запутавшись окончательно, он замолчал.
- Садись, - спокойно предложил Ёру.
Лукас шагнул вперед и рухнул на стул так резко, словно ему подрубили ноги.
- Я…
- Хочешь попросить о переводе? – спокойно произнес Хидеки. - Верное решение. Рекомендация следователя, находящегося под следствием, вряд ли поможет тебе в карьере.
- Ты не виноват. Допрос шел в соответствии с протоколом. Я дам показания, - заявил Винтер. – Это вина полиции – они не обеспечили безопасность свидетеля. Завтра будет трудный день. Не стоит пить.
- Я не пью, - спокойно объявил Ёру.
Его губы разъехались в стороны в подобии улыбки и Лукас понял – капитан абсолютно трезв.
- Знаешь, что это? – он слегка приподнял бутылку.
Внутри темная густая жидкость медленно потекла по стенкам причудливыми длинными полосами.
- Тот самый эликсир счастья. Одна-единственная бутылка, оставшаяся после смерти моего отца. Она была почти полной. Но со временем жидкость стала исчезать. И каждый раз по пятьдесят миллилитров.
Слова, были сказаны Ёру с совершенным спокойствием, но Лукас почувствовал, как похолодели ладони.
- Ты понимаешь ситуацию? – задал риторический вопрос Хидеки. – Неделю назад тут было ровно на пятьдесят миллилитров больше.
Ёру поставил бутылку на стол и уставился на Лукаса.
- Ну? – произнес он через несколько секунд молчания. – Что скажешь?
- Это ты? – выдавил наконец Лукас.
Хидеки пожал плечами:
- Я не знаю, - просто ответил он. – Я не пью. Не курю. Не употребляю наркотики. Не страдаю лунатизмом. Я не помню, чтобы я открывал эту бутылку.
Он замолчал, разглядывая бутыль.
Лукас тоже уставился на темную жидкость, пытаясь сложить в голове хоть какое-то подобие ответа.
Это испытание?
Проверка лояльности?
А если нет?
Что если это правда?
Что ему ответить?
- Что если это я дал Илли элексир? Что если убийца я? – словно продолжая его мысли, проговорил Хидеки. – Твое первое дело закрыто. Вот второе. Ну? Что скажешь?
- Я… принимаю дело, - выдавил наконец Лукас.
- Хорошо, - кивнул Хидеки.