Священная война. Глава 3 Право сильного... или нет

Зной Рогатых гор выжигал всё, кроме воли. На плоском каменном плато, где ветер свистел меж скал, как насмешка, сошлись сатиры. Боудая, со своей свитой, полдюжины сатиров, среди которых был мрачный призрак в капюшине, его рога были скрыты, Боудая стояла впереди уперев древко копья в землю. Её копьё не было похоже на оружие вождя, не было засечек, ни угловатых рун, ни украшения. Напротив - Гурзи-Хашар, «Сыновья Каменного Рога». Их вождь, Гурз, стоял в центре, подобно выветренному утёсу, с чудовищным топором в руках.

Килич, захваченный как трофей мирно покоился на поясе. Боудая не считала его оружием, она считала его символом легитимности своего пути. Копьё было её выбором: оружие дистанции, контроля и, как она намеревалась доказать, невероятной мобильности.

- Где твое племя? У тебя настолько мало чести что ты потеряла племя, воруя людское оружие? . - провоцировал Гурз, кружа.
- Моё племя добывает победу над теми, кто отнял наши пески. Честь - в победе. Клинок, трофей снятый с обезглавленного тела, ардатанского дворянина. - парировала Боудая, описывая копьём перед собой восьмёрку, ощущая его баланс. - Я пришла не за рабами, а за воинами, что вернут пески нашим детям.
- Твои слова — как песок в бурю, ничего не значат. Но если хочешь созвать моё племя на войну, докажи что достойна.
Гурз ринулся. Его топор - это гильотина на древке. Боудая не приняла удар. Она отступила на полшага, и остриё её копья встретило древко топора не в лоб, а по касательной, отводя страшный удар в сторону. Чиньк-скрежет! Искры, но её запястье, тренированное, не дрогнуло. Она не блокировала - она перенаправляла.

Она контратаковала не уколом в тело, а серией молниеносных тычков в кисти рук и предплечья, заставляя Гурза инстинктивно отдергивать руки, ломая хват и ритм. Это была не рана, а раздражение, тысячи комариных укусов, сводящих с ума быка.

Ярость Гурза росла. Он начал использовать свою массу, продавливая защиту, загоняя её к груде валунов. Вот он, его момент: он замахнулся для мощного горизонтального удара, чтобы пригвоздить её к камням.

Боудая сделала вид, что попала в ловушку. Она отступила спиной к валуну, будто прижатая. Глаза Гурза вспыхнули торжеством. Он вложил в удар всю свою мощь.

И в этот момент Боудая исчезла.
Она не прыгнула в сторону. Она рванула вверх.

Её копьё, будто живое, метнулось вниз. Не в противника - в землю у её ног, под острым углом. Прочный наконечник вонзился в трещину камня. И в тот же миг, использовав копьё как шест, она совершила немыслимое для человека, но возможное для сатира с двойными коленями и взрывной мускулатурой ног движение - мощный прыжок с опорой.

Она взмыла в воздух, перевернувшись через импровизированный шест, как акробат. Топор Гурза с оглушительным грохотом врезался в камень там, где секунду назад была её голова.

Боудая приземлилась за спиной ошеломлённого Гурза. Он, по инерции развернувшийся за своим ударом, теперь стоял к ней спиной, на миг полностью открытый.

Она не стала бить копьём. Вместо этого, используя всю инерцию приземления и силу своих ног, она нанесла мощный, точный удар древком своего копья под коленную чашечку его опорной ноги.

Сустав, не рассчитанный на нагрузку с такого угла, дрогнул. Гурз с тяжёлым стоном, больше от неожиданности, чем от боли, рухнул на одно колено, теряя равновесие. Прежде чем он успел опомниться, холодное лезвие её килича легло на его шею, а остриё копья упёрлось ему в спину, между лопаток.

Тишина. Даже ветер будто замер.

- Моё копьё не часть меня, это лишь инструмент, — её голос звучал низко и устало, будто она говорила не с ним, а со всей тяжестью веков, давивших на её род. — Его можно бросить. На него можно опереться.

Она отступила, убрав оружие. Гурз, тяжело дыша, поднял на неё взгляд. В его глазах горел не только стыд поражения. Горело осознание. Он только что был побеждён не силой, а принципиально иным пониманием боя. И это было страшнее любой физической мощи.

- Твои... методы, - прохрипел он, с трудом поднимаясь. - Они... работают.
- Они дают жизнь, а не только славу, - сказала Боудая, протягивая руку, чтобы помочь ему встать окончательно. - Мне нужны не рабы твоего племени. Мне нужны союзники, которые хотят видеть завтрашний рассвет. Будешь им?

Глядя на свою проигравшую, но не сломленную честь, и на свою молодёжь, которая смотрела на прыжок Боудаи с немым восхищением, Гурз медленно, будто выдавливая из себя тысячелетнюю традицию, кивнул.

- Буду.

В тот день у подножия Рогатых гор родился не просто союз. Родилась новая легенда - о сатире, который использовал копьё не для укола, а как крыло, и прыгнул дальше, чем могла достигнуть любая грубая сила.