Андрей Рублёв

  АНДРЕЙ РУБЛЁВ
  ДРАМАТУРГИЯ

Исторические и действующие лица

- Андрей Рублёв, монах, иконописец,
- Феофан Грек, иконописец,
- Даниил Чёрный, первый наставник Андрея в иконописи,
- Кирилл, друг Андрея и Даниила,
- Фома, подмастерье Андрея Рублёва,
- Гусляр, народный сказитель песен о Руси,
- Воевода московского князя,

Вступление

Летописных строчек мало
У истории Руси,
Иго над страной витало,
Богородица, спаси!
Русь святая вся молилась,
И Владимиром крестилась.

Гусляр, сказитель:

    Родная наша Русь и смуты времена,
    Междоусобица без всякой меры.
    Сынов Святополка не шуточна война,
    Над Русью всей языческая вера.
    Владимир, новгородский на престоле князь
    На Киеве престол себе наметил,
    Стал править честно и с дружиной, не боясь,
    Господь Владимира к себе приветил.
    Так к христианству наша повернула Русь
    Владимир стал отцом её крестившим,
    Ушла в былое вся языческая грусть,
    А Русь с Христом и верой победившей.
    Немало лет и зим с тех давних пор прошло,
    Русь – матушка веками отстояла,
    Забыть о Киеве, Владимире грешно,
    Нас христианство с верой поднимало
    На лютого врага и всякую войну,
    Святые лики за родные стены,
    Мы любим нашу Веру и её одну,
    И ни к чему другие перемены…

При князьях в раздорах шла,
С верой правой Русь была.
То своими в битвах бита,
Много горя повидав,
Злого ига испытав,
Всё снесла Русь под копытом.
Птицей Фениксом вставала
И народ свой поднимала.

Гусляр продолжает свой сказ:

    Стонет от сечи, пылает земля,
    Павшие воины смертью объяты,
    Кони погибших поникли в полях,
    Шлемы с доспехами в трауре сняты.

    Кровью политые травы стоят,
    Души поднялись над местом сраженья,
    Стяги, штандарты в бурьяне лежат,
    Вороны мудро сидят без движенья.

    Враг был повержен, и битва прошла,
    Рог призывает живых под знамёна,
    Над полем ратным звезда Марс взошла,
    Катятся воды у тихого Дона.

    Сколько их было врагов у Руси:
    Половцев южных, тевтонов железных.
    С верой свободу смогла обрести,
    Родина гордо от полчищ несметных.

Русь богата именами,
А Господь им помогал,-
С православными князьями
Наш народ на бой вставал.
Александр Невский храбрый,
Дмитрий, князь Донской отважный
В битвах славили страну
И родную сторону.
Для побед была основа:
Вера в Бога со Христом,
Православия с Крестом
Русь разить врага готова!
Веры ей не занимать,
За неё могла страдать…

   
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Год 1400 на Руси

Дождь, река и непогода,
Трое странников в пути,

Впереди Кирилл у брода:

   Бродом надо нам пройти,
   Ты, Андрей, друг ясноокий,
   Обойди там, где глубока
   У реки быстра вода,
   Не ступай, сынок, туда,
   Поспевай сам за Данилой,
   Вижу, что совсем промок,
   Аккуратней будь чуток,
   Бережок из скользкой глины,
   Видишь, там вдали сторожка,
   Пересохнем в ней немножко…

Вот и ветхая сторожка,
Из соломы кровля в ней,
Привела сюда их стёжка,
При народе веселей:
Скоморох всех развлекает,
В бубен бьёт и подпевает,
Радость людям создаёт,
Из него дурь так и прёт,
Скачет, прыгает по кругу,
Князя за глаза дурит,
И напраслину твердит,
Гусли теребит – подругу,
У народа – радость, смех,
И занятность от потех.

Трое странников заходят,
(Под дождём промокший вид),
Привечают всех и просят
Отсидеться, дождь шумит.
Скомороху всё до дела,
Лишь бы душенька запела,

Скоморошичий вопрос:

   Браги поднести под нос?
   Пьёте ль братцы медовуху,
   Непогода на дворе,
   Не случилось бы беде,
   Песнь я расскажу для слуха,
   Или вы совсем не пьёте
   И бабёнок не трясёте?

Прискакала к ним дружина,-
Верховые молодцы,
Скомороха долбят в спину
И бросают под венцы,
В брёвна лбом его кидают,
И в злословье обвиняют:

   Князя за глаза ругать,
   Будешь на себя пенять,
   Не уйти от плети тонкой,
   Битым будешь до кровей,
   Чтобы пелось «веселей»
   Плеть отучит очень ловко:
   Пелось, братец, так терпи,
   Знаем, ведомы пути!...

Кирилл идёт и причитает:

    Желанья сокровенные мои
    Небесный Ангел-покровитель
    Восторженно в делах узнать успел,
    -Я вижу устремления твои!
    -Вот крест и разуму внемлите,
    Таков мой приговор и ваш удел…

Кирилл и Феофан Грек

Храм на взгорке белостенный
С колокольней, купола,
Люд вокруг в труде степенный,
Даль Кирилла привела.
В Богородичном пределе
Виден труд писцов на деле
Стены красками горят,
Лики светлые глядят.

Взгляд Кирилла зрит по стенам:

   Есть во храме кто живой?
   Покажись хоть сам собой,
   Для меня предстань примером,
   Я по правде удивлён,
   В руку мастера влюблён.

Голос на него ответил
В полумраке со скамьи:

   Кто ты, путник, Бог наш светел,
   И Архангелов пути!
   Что ж умолк ты, радуй словом,
   Похвала в трудах знакома,
   Феофаном я зовусь,
   Вот приехал красить Русь
   Благолепием и в ликах
   Роспись в храмах проводить,
   Чтобы в вере правой быть,
   Видишь солнечные блики,-
   Дело трудное, святое,
   Нет мне от трудов покоя.

Речью краткой удивлённый,
Старец вскинул взглядом бровь,
Встал Кирилл заворожённый
И ответил Греку вновь:

   Я Андронников оставил,
   Бог пути мои направил
   Бросить добрый монастырь,
   Чтоб Руси увидеть ширь.
   Слухи бродят по народу,-
   Росписей есть мастера,
   Отличаются в дарах
   Богомазовой природы,
   Вижу, краски хороши,
   Всё для веры и души!
   Верно молвил Костючевский:
   Всякой вещи суть поймёшь,
   (Отойдут людей насмешки)
   Коль вещь правдой наречешь.

Феофану интересно:

   Ты – Андрей Рублёв, конечно,
   Слышал, в том монастыре
   Стены расписал к зиме.

Кирилл:

   Я – Кирилл и друг Андрея,
   Стилем в красках я смущён,-
   Образ к миру обращён,
   Технику понять не смею!
   Лёгкость видна на письме,
   Воздух движется во тьме!

Феофан:

   Подмастерьев всяких много,
   Но таланта не видать,
   Для писца трудна дорога,
   Где хорошего достать?
   По сырому по левкасу
   Пишем образа и Спаса,
   Тонкость важна и приём,
   Приходи писать вдвоём,
   В подмастерьях станешь дока,
   Подсказать я так хочу,
   Что умею, научу,
   Роспись мне – одна морока,
   Устаю я от работы,
   Подмастерья – обормоты.
   Луч светила в окнах низок,
   Смертный час мой, видно близок. 

Кирилл:

   Я – монах с простой душою,
   Не обучен образа
   Расписать своей рукою,
   Это – диво, чудеса!
   В подмастерьях быть согласен,
   Чтоб всегда день был нам ясен,
   Буду, словно пёс служить
   И тобою дорожить.
   Только просьбу я имею,
   За меня, чтоб было сил
   Ты монахов упросил,
   Где Андронниковы кельи,
   Век останусь я с тобой,
   И в работе быть слугой.
   
Андронников монастырь,
сход монахов и воевода из Московии

Воевода во всеуслышание:

   Великий князь повелевает
   Явиться в славный град Москву
   Храм расписать, кто понимает
   Толк в образах святых к двору.
   Владыка мой велел приехать,
   Всерьёз сказал, мне не до смеха
   Тебя упрашивать, монах.
   Андрей зовёшься, знаешь страх?

Рублёв Андрей смущённо молвит:

   Да, согласен, я поеду,
   К Даниилу есть вопрос:
   Дело знатное, святое,
   Ехать я хочу с тобою…
   Ты, Данила, Бог с тобой,
   Будем, брат, с  одной судьбой,
   Без тебя покой не сладок,
   Исповедь мою прими,
   На дорожку обними.
   С князем сбудется порядок,
   Истину сказать хотел:
   Брат, к тебе я прикипел.

Даниил Чёрный, разглядывая фолиант:

   Ты решился в одиночку
   К князю ехать без меня,
   К образам, его куточку,
   Ангелы мир сохранят.
   В келье ты научен мною,
   Доски править по левкою,
   Надобность у князя есть,
   Прояви сноровку, честь,
   С Феофаном станешь рядом
   Свято дело – роспись стен,
   Чем Андронников – взамен,
   Не травись от славы ядом!
   Бог в тебе, и будь, что будет,
   Холод жар в труде остудит.

Уход Кирилла из монастыря

Кирилл перед насельниками монастыря:

   Братья во Христе, насельцы!
   Покидаю нынче вас,
   Скарб свой положил я в сенцы,
   Заготовил в жбанах квас.
   А душа болит и ноет,
   Нет мне счастья и покоя,
   Знаю, грешны все мы здесь,
   Пред Христом хромает честь.
   А терпеть грехи нет силы,
   Знаете, что я травлю,
   Веру знаете мою,
   Друг у дружки бы спросили,
   Чем пред Богом грешен был,
   Чтоб Господь нас всех простил.
   Да простят меня Святые
   За слова мои лихие…


ГЛАВА  ВТОРАЯ

1406 год Андрей Рублёв Страсти Христовы

Лес весенний, двое бродят,
Строг Андрей и с ним – Фома,
В подмастерьях малый ходит,
Но лукав, хитрец сполна.

У Андрея взор с прищуром:

   Ты задал кормёжку курам?
   Где ты был Фома вчера?
   Ряса в грязи и стара…

С хитрецой Фома в улыбке:

   Был на пасеке вчерась,
   А пчела меня, вдруг, - шасть!
   Укусила в щёку шибко,
   Вот лицо взялось, опухло,
   Потружусь, мне нынче грустно…
 
Говорит Андрей Фоме:

   Приютилось в голове
   У тебя одно желанье,-
   Любишь сытненько поесть,
   Стены так писать не в честь,
   С полным брюхом – наказанье.

У Фомы другое мненье:

   Для работы в должный час
   Нет желанья, настроенья
   Если пуст живот у нас…

Фома убегает в келью готовить клей.

Феофан вослед Фоме:

   Драть мальца почаще надо
   По субботним вечерам,
   Богородица, будь рада,
   Грех не нужен в мыслях нам.

И к Андрею:

   Где ты видел посрамленье
   У народа на виду,
   Всё имеет в нас значенье,
   О грехах я речь веду.
   Знаешь, женщины в татары
   Свой ясак платили даром,-
   Отрезали волоса,
   Так звалась «простой»  краса.

Андрей молится, обернувшись к храму:

   Господь вселенский и желанный,
   Услышь молитвенный канон,
   Век мой земной, Тобою данный,
   В делах житейских окраплён.

   Услышь раскаянье пред ликом,
   Пред Оком Ярым надо мной,
   Повелевай им, превеликим,
   Над агнцем Божьим и судьбой.

   В твоей небесной ипостаси
   Престол есть Силы и Начал,
   Земной исход пути мне ясен,
   О скинии небес мечтал.

   Владыко неба и земного,
   Всего, что создано тобой,
   Крупицу счастья дорогого
   Соедини с моей стезей.

Феофан, обращаясь к Андрею:

   Вот, скажи,  Андрей, по чести,
   Тёмен наш народ, аль нет?

Андрей:

   Да, народ наш вечно тёмен,
   И так длится много лет…

Феофан:

   Так по дурости он тёмен,
   У тебя её аль нет?
   Господи, прости, к ней склонен,
   А какой ты дашь совет?
   Скоро страшный суд начнётся,
   Мир средь нас перевернётся,
   Будут на других пенять,
   Чтоб безгрешным снову стать.

Андрей:

   Разве можно роспись делать
   С мыслью только о грехе,
   Только с духом чистым в теле
   Должно красить налегке.
   Богу дело в нас угодно,
   Мысль легка, рука свободна,
   Образ светлый восстаёт,
   И народ во храм придёт,
   Где покой и светлы стены,
   Звучный на хорах канон,
   Словно новый здесь Сион
   Осветят храм перемены,
   Лики в красках засияют,
   Образа храм осеняют…   

Феофан:

   Я служу всем духом Богу,
   Людям вовсе не служу,
   Нынче мне хвала в подмогу,
   А хулу я не сужу.
   Господи, прости нас грешных,
   Мыслей злых и дел потешных,
   Много видел на веку,
   Боль от старости в боку.
   Люди нас с тобой забудут,
   Суета вокруг сует,
   Вечного в миру, как нет,
   Ангелы с небес пребудут,
   И с пришествием Христа
   Станет Русь опять чиста.

   А Христа за что распяли?
   Весь народ кричал: Распни!
   Лишь за знанья и печали
   В страстях на Голгофе дни
   Пострадал Христос за веру
   И других его примеру
   Распинали на кресте
   Со страдальцами везде.
   Жизнь в кругах своих плетётся,
   А нечистому неймётся.

Андрей:

   Рядом зло с добром вершится,
   От Христа отрёкся Пётр,
   Не должна корысть забыться,
   Кто везде всегда был твёрд?
   Кто предал тогда мессию,
   По суду с кого спросили,
   Фарисеев кто поймёт,-
   Всё предали наперёд.
   Лишь Мария с Магдалиной
   У Голгофы плач вели,
   А Апостолы ушли
   Как Матфей и Марк в  былины
   Чтоб учение нести,
   А Христа им не спасти…      

Феофан:

   Разумеешь, что ты молвишь?
   Упекут тебя в острог,
   Кто хулу придумать смог,
   То – нечистого работа,
   С прославлением Христа
   Будет вера в нас чиста.


ГЛАВА  ТРЕТЬЯ

1408 год   Языческий обряд
   
Широка река в теченье,
Лодка к бережку плывёт,
Люд в привычном настроенье,
Храм писцов в работу ждёт.

Даниил Чёрный:

   Пётр, ведь ты не видел храма,
   Молви нам, в чём твоя дума
   Ты в учениках впервой,
   Да, очнись же, Бог с тобой!
   Лик задумчив, всё виденья
   Овладели головой,
   В мир глядишь, как тот немой,
   Подними-ка настроенье!
   Погляди на мир столетний,
   Он сегодня вновь весенний!

   У реки -  воды теченье,
   С ней кудрявы берега,
   В ветвях ив – озелененье,
   Ночь пред летом не долга.
   Птаха ранняя щебечет,
   Строг в полёте быстрый кречет,
   Мир весенний полон див,
   В радость трелей перелив.
   Жизнь весною интересна,
   Словно из криниц глоток
   Погляди вокруг, сынок,
   Русь святая всем чудесна!
   И куда не кинешь взор,
   Всюду у Руси простор.

Андрей, Даниил и Кирилл
сходят из лодки на берег.
С ними подмастерья – Фома и Пётр.
Все направляются к храму.

А Андрей остановился,-
Слышит чутким слухом звук.
То стихает, то дыбится,
Раздаётся через луг…
И Андрей в том направленье,
Где, как кажется, движенье,
Нарастает и зовёт,
Потихонечку идёт.
Вот уже огни под вечер
Можно издали узреть
Пламя ярче цвета медь,
И нагих фигур далече.
Всё Андрею интересно:
То – язычников обряд,
Голосят они, вопят,
Тени бегают по лесу,
Все нагие, молодые,
Словно фурии лесные.

Видится ему скабрезность,
Всюду – плотская любовь
И бесчувственна небрежность,-
Холодят Андрею кровь.

Андрей:

   Как же, не по зову можно
   Бессердечно вдруг любить,
   Так нельзя, нельзя безбожно,
   Словно псы любовь творить…
   У язычников обряды
   Для души святой, как яды,
   Души с телом изъедят,
   И бесчестием смердят.
   
Словно громом оглушённый,
Поспешил он, удивлённый,
Догонять своих друзей
От язычников скорей
И молился всю дорогу,
Обратившись словом к Богу:

   Услышь, Господь, слова молитвы,
   Когда вступает час звезды,
   По вечеру все чувства слитны,
   На небесах они видны.
   Я повторяю снова, снова:
   Даруй терпенья, сил душе,
   Мои страдания не новы,
   Проторены они в меже
   На поле жизненном. В заботах
   Готов и дальше Крест нести,
   Словно пчела мед вносит в соты,
   В час покаяния прости
   И не суди раба в молитве,
   Каким бы не был жребий мой,
   С грехом и злом я в светлой битве,
   Путь православия со мной!
   Всего дороже мне терпенье,
   Слова от сердца пред тобой
   Имеют главное значенье,
   Освещены во тьме судьбой.

1408 год  Страшный суд

Храм высок, красив и строен,
Закомары, купола,
Князю по делам достоин,
Благость, но, как мел бела.
Стены потчуют левкасом,
Запивая жажду квасом,
Пётр с Сергеем и Фома,
Велика за труд сума.
В храм посыльный забегает,
Взором стены он обвёл,-

Молвит:

   Братцы, удивлён
   Архиерей про вас всё знает,
   Ликов в храме вовсе нет,
   Знать, случится много бед.

   Может, вы писать начнёте,
   Вас здесь трое на лесах,
   Кисти с красками возьмёте
   С Божьей помощью в делах
   Стены в благость приведёте,
   Нелегко глазам в работе,
   Знают руки как творить,
   Что об этом говорить.
   Всю работу к непогоде,
   По осенним дням в природе
   Князь закончить повелел,
   У него своих премного дел.
   Так что, братцы, начинайте
   И работу продвигайте…

Поле. Зацвела гречиха,
Солнцем радует денёк,
Жаворонка трели. Тихо,
Вечер  к времени далёк
Удаляется вскачь всадник,
Это княжеский посланник.
Пыль клубами вслед за ним,
К князю с вестью он гоним.

Двое в поле.

Даниил Андрею:

   Вот и лето на пороге,
   Мы ж не начали писать,
   Купола и стены строги,
   Почему бы не начать.
   Что народу мы покажем,
   В оправданье, что мы скажем,-
   Где святые образа,
   Не написана краса.
   Что с тобою, почему,
   Грустно мне всё самому…

Андрей  с грустью:

   Я и сам уже не знаю,
   На душе сплошной разор
   Страшный суд, и я страдаю,
   Будто слышу приговор…

Оба возвращаются в храм.

Без работы  в ожиданье
Для себя решил Фома
Храм оставить. На прощанье
Откровенничал сполна:

   Ухожу от вас красиво,
   За учения мои
   С подзатыльником, спасибо!
   Будут и другие дни.
   Страшный суд мне предложили
   Расписать, мы все грешили,
   Кто согласен быть со мной
   Другом верным, не слугой?

Речь закончив, он уходит,
Мыслей тень в умах наводит.

Андрей, трогая стены храма:

   Если мысль творим словами,
   С ангелами их твердим,
   Но любви не знаем сами,
   Дух наш слаб и укротим.
   Дар пророчества имея,
   Мы становимся сильнее,
   Смеем что-то предсказать,
   Гор вершины достигать.
   Если ж нет любви на сердце,
   Жизнь такая не мила,
   Господу за всё хвала,
   Из небес он светит солнцем,
   Агнцы слабые Творца,
   Чтим небесного Отца…
   
Рядом с князем на привале
Отдыхал рабочий люд.
Их резцами называли,-
Всей артелью камень трут.
У палат они трудами
Князя славили резцами,
Сценами дедов-славян
В ликах, знаках от древлян.
Но признались, было в слове:
Князь поблизости меньшой
Им заказ даёт большой,-
Стены в доме обновить,
В резчиках ему служить…

Но бедняги просчитались,
Старшим князем ослеплялись.
Зависть движима людьми,
С древних лет и в наши дни,
Были мастера резцами,
Бродят большаком слепцами.
 
ГЛАВА  ЧЕТВЁРТАЯ

1408 год  Набег

Стан из воинов дружины,
Кони, княжеский шатёр,
Стольник преданный ретивый,
Он с резцами был хитёр,
Ослепил их по наказу
Властью князя по приказу.
Верой он служить готов
До преклонных, до годков.
И теперь татар он видит,
Мчат ордынники коней
В гости к князю, не робей,
Зависть снова князем движет,
Он решил престол занять,
Княжий град огню предать,
Разорить Владимир – город,
Даром, что не глуп и молод.

Помнят стены городские,-
Кончен мир, опять погром.
С князем - конники лихие,
А ордынцы русский дом
Грабят на устах с улыбкой,
Но владимирцы под пыткой
Не желали помощь звать,
Быть в беде не привыкать,
Горя знала Русь с избытком.
Русский дух наш терпелив,
(В праздный день он говорлив),
Но когда беда у дома,
Русь на смерть пойти готова!

Разграблен храм, убиты люди,
Посад из древа погорел,
С дождями время боль остудит,
Но сгинул каждый, кто был смел.
Смертей увидел град немало:
Стрела татарина достала,-
Поник Фома в речной воде,
Слезами не помочь беде.
И только белые берёзы
Листвой тихонько шелестят,
Русь пожалеть они хотят,
Несбыточны мечты и грёзы,
Вчера, сегодня и всегда
Мир весел в юные года. 

Андрей Рублёв один остался,
Собор в набеге пострадал,
Звон колокольный раздавался,
Захватчик золото украл.
С ним купола всегда сияли,
Глазницы их теперь тенями
Глядят прискорбно в мир людской
С укором Божьим на разбой.
Грек Феофан Андрею мнится:
Виденье в образе пришло,
Живой, как будто набело,
И разговор начать стремится.

Андрей:

   Наставник, Феофан, ты умер!
   Себя явил, словно живой,
   Развей мои в печали думы,
   С набегом вражьим сам не свой.
   Писать соборы перестану,
   Нет пользы в этом для людей,
   Уж лучше сгинуть поскорей,
   Сергей убит, он в вечность канул.
   Фому стрела в полёте сбила
   И с ним таланты погубила
   Писцом в церквях ему не быть,
   Но доброту в нас не убить.
   Одна безумица осталась,
   Насильнику сопротивлялась.
   Грех на себя я взял потом,
   Убил злодея топором.

Дух Феофана Грека:

   Ты ошибаться можешь в слове,
   А веры суть всегда одна.
   Симон-рыбарь добычу ловит.
   Добыча агнцами дана.
   Иконостас враги спалили,
   Мы Галич в образах крестили,
   Я Псков и Новгород писал,
   Горело всё, но град вставал!
   И что же нам, писать бояться?
   Так с верой можно попрощаться,
   Но будет вечной наша Русь,
   Я об заклад с любым побьюсь!
   Пустых довольно разговоров,
   Где русский дух, там твёрдый норов.

Андрей:

   Обет я дам своим молчаньем.
   Я не желаю говорить.
   Среди людей непросто жить,
   Трудней терпеть их с пониманьем.
   Мне тяжко видеть снег во храме,
   Сквозь купола он сыплет вниз,
   В свой грозный час, Русь, продержись,
   Восстань из пепла к вящей славе!

Снег падать в храме перестал,
И с ним дух Грека вмиг пропал.

Гусляр, сказитель:

   Господь, укрой своей заботой,
   десницей, взором укрепи
   сынов с неверием в работу,
   святым иссопом окропи.

   Яви своё, Бог, откровенье
   к лишённым милости святой.
   Защитой встань без промедленья,
   молю покорно пред тобой.

   Спаситель Мира и Надежда,
   яви, Бог, с неба благодать.
   к нам обрати, Всевышний, вежды:
   не дай заблудшим пострадать.

1412 год  Обет молчания

Храм Тверской, а может Псковский,
Страшный голод на Руси,
Люд простой, на нём обноски,
Господи, рабов спаси!
За столом сидят калеки,
Яблоки с гнильцой жуют,
Жизнь убогую клянут,
Мор такой не был вовеки.
Град затих, пусты деревни,
Не случись беды намедни,
Продолжала б жизнь идти,
Но из горя нет пути.
Глядь, Андрей идёт суровый,
Не проронит даже слово,
Он обет безмолвья дал
И его не нарушал.

Но Андрея все признали
И Кирилла за столом,
Православные печали,
Мысли только об одном:
Нет любви и счастья в свете,
Кто за горести в ответе?
В безысходности такой
Как найти в душе покой...

Андрей молча, про себя:

   Вселенский Боже: Сын, Отец и Дух,
   Вверяю Вам души надежды,
   Когда закрою свои вежды,
   Венцом пройдя положенный мне круг.

   Но удостоен волей неземной,
   Неправоту свою познаю,
   Дела греховны отвергаю,
   Хранитель Ангел светлый, будь со мной.

   Всего верней на склоне наших лет
   Узреть неправедность поступков,
   Не доверять лукавства шуткам,
   Прощенья Бога нам, безвольным, нет.

   К Нагорной речи  обращаю взор:
   Слова Христа всего дороже.
   Вселенский Бог все видит строже,
   В расходе дней с небес грядет дозор.

Эпилог

С тех времён остались доски,
Их иконами зовут,
Из столетий отголоски
В мире их искусством чтут.
В этом наше достоянье,
Символ веры с почитаньем,
Спас Андрея знатоков
Удивляет из веков.
При утратах сохранился,
На него Андрей молился.
Святость в ликах передал,
Для потомков он страдал…

22 – 28 января 2026 г. Тула