Отпуск без права на отдых глава V

Разбудила Сергея  команда: -  Рота, подъем.
Мартынов открыл глаза, сбросил одеяло и сел на кровати, находясь в состоянии полусна.

— Доброе утро! Одевайся в темпе, семь часов уже, на завтрак пора, а потом за работу,её прибавилось, как я понял - Повторов кивнул на лежащую на столе тетрадку.

— Ты прочёл?
— Не удержался. Правда, самой песни не слышал. Значки да аккорды -темный лес для меня. Жду, когда исполнишь.

— Слушай, дай хотя бы одеться, умыться.
— Нет, дорогой, терпения не хватает.

Повторов подал Сергею гитару и тетрадь. Мартынов почти не помнил текста, да и мелодия исчезла. Полистав  ночные записи, он прочел следующее:

I
Встают рассветы в Закавказской стороне,
Но гарнизон давно не думает о сне.
Мы знаем точно, что полёты ровно в пять,
Счастливо вам, как говорится, отлетать. (повтор 2 раза)

п р и п е в

ВВС, ВВС, охраняет мир родных небес,
Враг не прорвётся, как бы ни был он силен,
Ведь на пути стоит отдельный батальон.

П
Пусть не летаем в облаках мы, не беда.
Мы на земле готовы долг отдать всегда,
Своей отчизне будем доблестно служить,
Чтобы счастливо наши дети могли жить.

припев (тот же)

Ш
Пускай проходят дни, пускай летят года,
Мы не забудем этой службы никогда.
Наш гарнизон мы вспомним, вспомним и не раз,
Ведь стала ты родной, Насосная, для нас.

п р и п е в
ВВС, ВВС, охраняет мир родных небес,
Враг не прорвётся, как бы ни был он силен,
Ведь на пути стоит наш летный гарнизон . (2 раза)

Пока Сергей читал, включилась мелодия, и в темпе марша он исполнил песню.

— Отлично, – засиял Повторов — Новая строевая. Такой в гарнизоне нет. Представляешь, как доволен будет комбат?
— Сначала надо всё обкатать.
— Уверен, песни пройдут на ура. Всё, погнали.
Сергей не заставил себя ждать.

Через час ансамблисты собрались в клубе. Первым делом прослушали новые песни и начали обсуждение. Почти все нашли их удачными. Один Голубка критически отнесся к песне о солдатах из камня.

— Песня хорошая, вопросов нет, но напоминает " журавлей".
И там, и там речь идет о погибших солдатах и гармонии схожи, особенно на припеве. Мне кажется, Серега, если брать твою песню, то «журавлей» исполнять не следует.

—Наоборот — возразил  Русаков — Они дополнят друг друга. В новой песне идет вокальный дуэт, а в каком ключе подать —  другое дело. Короче, я за.
О строевой вовсе молчу. Молодчина, Серый. Песня останется после нас. « Не плачь девчонка», да «Через две зимы» оскомину набили на всю жизнь.

— Голосуем — подвел итог Повторов — Кто за новые песни?
Руки подняли все.

— Вопрос закрыт, по местам — продолжал командовать Повторов.
Русаков взял у Мартынова  тетрадку и спросил:
— С какой начнем?
— Со строевой — предложил Сергей — Она задаст нужный темп.
Значит  строевая, — подхватил Русаков и подойдя к микрофону, произнес:-
Раз, раз, раз.

Барабанные палочки Ермакова застучали, репетиция началась.
Песню прогнали пять раз подряд, припев подпевали всем ансамблем. Для большего драйва Паршегуба, Голубка и Мельник топали под музыку.

Сыграли ещё пять раз. Сергей мысленно поймал себя на том, что ребята уже хорошо понимают и слышат друг друга. Каждый старался вести свою партию чисто, понимая, как много зависит от него в общем звучании ансамбля.

Мартынов вспомнил, как всё начиналось, буквально с нуля. Ещё год назад кандидаты в группу считали себя крутыми музыкантами. Как непросто проходил отбор. Многим пришлось отказать. Сколько  нелестных слов слышал он в свой адрес тогда.

Сергей не смог бы ничего поделать один, хотя последнее слово и оставалось за ним, но специфика срочной службы не позволяла молодому бойцу принимать отказное решение в отношении старослужащих.

Здесь на помощь пришел  майор Васнецов. Замполит возглавил комиссию и оглашал  результаты. В итоге подходящих музыкантов набралось семь человек.

Они были одного призыва с Мартыновым. Ни один из «дедов» в ансамбль не попал. Такое положение устраивало и коллектив, и командование части.

Песню прогнали ещё десять раз. Когда припев выучили наизусть, сделали  перерыв. Вышли на улицу. Настроение  приподнятое, ребята шутили и балагурили, кто-то рассказал  анекдот. Вернулись в клуб и взялись за песню о солдатах. Она пошла легко. Привычные аккорды, плавный мотив.

Второй  перерыв сидели на лавочке молча. Весенняя погода не обжигала зноем, как в летние месяцы.  Подставили лица под солнечные лучи и теплый ветерок. Говорить не хотелось. Отдыхали, наслаждаясь минуткой безделья.

Настало  время обеда. Построились и двинули к пищеблоку. Замыкал строй ефрейтор Мартынов. Когда до пункта назначения оставалось метров пятьдесят, Русаков спросил:

— Давайте перейдем на строевой шаг и новую песню споём?
— На воздухе погорланить решил, микрофона не хватило? — съязвил  Голубка.

— Глянь кто на крыльце — ответил Русаков.
Друзья  увидели группу военных возле столовой. Среди них были начальник штаба Алексеев, командир роты охраны —  Паладин и начальник клуба — Рассоха.

Ребята сразу напряглись. Именно эти офицеры были противниками репетиций. Лишь воля комбата Лушина сломила их протест.

— Спокойно, — произнес Повторов, — начальник штаба с повязкой, значит  дежурит по части  — Серега, командуй, сейчас мы покажем кое что.

Мартынов взглянул на товарищей. Лица серьезны и решительны, значит по душе пришлась идея Русакова. Ему она тоже глянулась.
— Хорошо, поём новую строевую, Русый, запевай, остальные на припеве.

Мартынов громко подал команду: - Отделение, строевым шагом — марш.
Солдаты перешли на строевой.
- Песню запевай - и одновременно с Русаковым Мартынов запел вторым голосом. Получилось намного ярче чем на репетиции:

- Встают рассветы в Закавказской стороне, — понеслось мощное пение двух голосов. — Но мы давно уже не думаем о сне — Ещё озорней прозвучала вторая строчка, повиснув над площадью, по которой, чеканя шаг, летела и пела группа солдат.

Окружающие замерли, не отрывая глаз от музыкантов.
А бойцы клубного фронта, выдавая высший пилотаж парадного марша, продолжали движение и горланили:
-ВВС, ВВС, охраняют мир родных небес.

Теперь на них смотрели все, кто оказался на площади. Офицеры, и прапорщики, солдаты батальонов связи и обеспечения, полка, и вольнонаемные контрактники гарнизона.

Но главное, их заметили офицеры штаба. Поющая команда подошла  к ступенькам столовой и, как и положено по уставу, продолжала маршировать на месте и петь. Закончив второй куплет, раздалась команда Мартынова:
-Отставить песню, стой! раз, два!

Отчеканив два шага, маленький отряд остановился. Поступила следующая команда Мартынова:
— Смирно!
Музыканты застыли по стойке смирно с каменными лицами. Сергей поднялся к офицерам, и отдав честь, обратился к Алексееву:

— Товарищ капитан, отделение в составе семи бойцов,прибыло для приема пищи. Докладывает ефрейтор Мартынов.

Алексеев, не пряча ехидной улыбки, согласно Уставу Строевой службы вынужден был  отдать честь и взять под козырек, а после доклада отдал команду:
- Вольно, разойдись!

— Вольно, разойдись, — дублировал Мартынов. Музыканты  разрушили строй и вошли  в столовую, снимая на ходу головные уборы.
— Разрешите идти? — обратился Сергей к Алексееву.

— Задержись — последовал ответ капитана — Отойдем — Алексеев жестом указал на угол здания.
Сергей повиновался. Оставшись наедине, Алексеев сказал:
- Для начала дыхни!
Сергей,готовый к подобному обращению, набрал в легкие побольше воздуха и дунул в лицо капитану.

— Понятно, трезвый. Тогда какого лешего чудите? —  спросил Алексеев.
— Товарищ капитан, мы исполнили новую строевую песню.

— Новую песню? Вот оно,что, — пытаясь изобразить удивление произнес Алексеев – Автор, конечно, ты?
— Так точно.
— Тебе не нравятся наши строевые песни?
— Нравятся, но мы решили к смотру придумать что-то новое. По-моему, неплохо получилось?

— Это ни о чем не говорит —  спокойно произнёс Алексеев, задумчиво глядя вдаль. — Ладно, свободен, продолжай дурака валять. Я сегодня дежурный по части и в клуб загляну обязательно. Послушаю сочинения ваши.

— Приходите, товарищ капитан, всегда рады — с улыбкой произнес Сергей и поспешил в столовую.
— Улыбайся, улыбайся — прошипел капитан — Хорошо смеётся последний.
Мартынов его не слышал, он хлебал кислые щи,причмокивая и подмигивая товарищам.

Покончив со вторым блюдом из гречневой каши с подливой, музыканты вышли на улицу. Офицеров рядом не наблюдалось. Ребята изобразили что-то вроде строя и быстрым шагом пошли обратно.

По дороге Сергей поведал о разговоре с Алексеевым.
-Нужно быть начеку. Он слов на ветер не бросает и придет один, или с кем то из офицеров.
— Пускай приходят, хоть всем штабом — предложил Повторов.
— Не скажи — вмешался Ермаков. — Где Алексеев, там ожидай провокаций, а если они с Паладиным вместе, то проблем не миновать.

— Особенно в отношении тебя — озорно сверкнув очами, выпалил Голубка.
— Точно, если с Паладиным вместе, докопаются обязательно — согласился Ермаков.
— Посмотрим — сказал Мартынов — Наша задача -  откатать программу, остальное — мелочи.

Группа подошла к клубу, становилась перед входом в зал. Он запирался изнутри. Повторов побежал через главный вход открыть дверь. Ребята закурили.

— Что играем? — спросил Русаков у Мартынова.
— Повторим новое, а потом  программу от начала до конца.
— Может, вначале общий прогон? — робко возразил Паршегуба.

— Нет — ответил Мартынов — До нужного уровня с новыми вещами не дотянули, придется  повторять.
— Тебе видней, — вступился за Паршегубу Ермаков, — но кажется,  мы  хорошо их обкатали.

— Тогда напой третий куплет про солдат — с ходу предложил Мартынов.
— Пожалуйста — скривил губы Ермаков. Но пытаясь вспомнить слова, он лишь качал головой, закатывал глаза, но ничего не выдал.

Тут распахнулась дверь и на улицу вышел бледный Повторов. Взгляда было достаточно, чтобы понять – что то случилось.

— Всё ребята, кина не будет, электричество кончилось, — напел Повторов известную фразу из кинофильма «Джентельмены удачи».
— Не поняли? — за всех спросил Голубка.
— Что  непонятного, электричества нет — ответил Александр.
— Я позвонил на подстанцию, дежурный пояснил, что команда пришла-отключить   клуб. В связи с аварией на линии. А когда устранят поломку не знает.

— Что делать? - спросил Русаков у Мартынова.
Сергей оглянулся по сторонам, словно опасаясь, кого то и ответил:
— Будем играть без света, на акустике.

— А микрофоны, а бас-гитара? - удивился Мельник.
— Очень просто, возьмем простые гитары и пойдем в радиорубку, там светло, большое окно, места хватит всем. Короче, репетируем в полевых условиях. Это, кстати, весьма полезно. В камерном ключе поиграем. Наконец-то друг друга услышим, без грохота.

— А как же я? – спросил  Ермаков.
— И мне как быть? – вторил Мельник.
— Ты берешь рабочий барабан и тарелку — ответил Сергей. — А ты, — обернулся он к Мельнику, — возьми бас-гитару. Будешь играть без звука. Пальцы работают - мелодию запоминают.

— Серега — обратился Повторов к Мартынову — Мне всё равно в рубке делать нечего, Я лучше сгоняю на подстанцию, узнаю подробности. Не нравится мне ситуация, чую подвох. Подобного раньше не бывало. Там знакомый служит, прихвачу подарок и поговорю по душам.

Повторов расстегнул шинель. Из бокового кармана показалось бутылочное горлышко.
Это была "Массандры», так в гарнизоне называли жидкость,состоящую из спирта, разведенного с водой до крепости в шестьдесят градусов.

Ей заправлялась система охлаждения самолета МиГ-25, она же служила основным средством для принятия внутрь вояками гарнизона.

— Добро — согласился Мартынов — Сам не пей. Помни,  Алексеев обещал заглянуть в клуб  Он всех проверит.
— Спасибо, что напомнил — искренне посетовал Повторов — Я было хотел тяпнуть с электриками. Теперь придется насухо общаться. Ну ладно,пошел, всем удачи.

Остальные поднялись в радиорубку. Здесь было уютно и тепло. Солнечные лучи через окно проникали в помещение,  хорошо освещая и согревая его.

Паршегуба и Мартынов взяли гитары, Ермаков расположил перед собой  барабан, Голубка держал бубен, Мельник – бас-гитару без шнура, Русаков просто сидел на стуле. Репетиция началась.

Повторили  программу от начала до конца. Проявилась масса промахов, а кое-где и явных провалов. Опаздывало соло, ошибалась бас-гитара, барабанщик сбивался с такта.

Русаков с Мартыновым  на припевах тоже ошибались, звучание получалось нечистым и тусклым. Окончив прогон, Мартынов поднял руку и спросил:

— Какие мнения?
— Что-то не очень – первым сказал Паршегуба —  у всех ошибки.
— Да, — протянул Русаков — совсем не то.  Видимо, на сцене мы плохо слышим друг друга, всё идет через пульт и кажется звучание в норме, а здесь – лажа налицо.

— Согласен – сказал Ермаков.
— Я тоже — буркнул Мельник.
— Верно, —  улыбнулся Мартынов. – Но, нет худа без добра. Я давно хотел сделать пробу без электроники и микрофона. На гражданке мы иногда отключали аппарат, порой даже свет и продолжали играть.

И тогда слышали друг друга лучше. Сейчас мы делаем нечто похожее. И помните, что играете в группе, а не сами по себе. Поехали!

Закончив  второй прогон, ребята улыбались.
— Ну что, разницу уловили? — спросил Мартынов. Остальные закивали головами.
— Тогда ещё разок.
В третий раз получилось ещё лучше, чище и душевней.
— И последний, перед антрактом — сказал Мартынов.

Прошли четвертый дубль. Сначала шло хорошо, затем на новых песнях немного ошибся Паршегуба.  А в самом  конце Мельник, перепутал тональность на бас-гитаре. Ошибки небольшие, но заметные, поскольку играли тихо, и любая фальшь сразу выявлялась. Окончив игру, музыканты отложили инструменты и поднялись со своих мест.

— Слушай, Мартынов, ты - садист. Загнал до потери пульса — зарычал Русаков.
— Мы  так не играли, — запинаясь и посматривая на свои  пальцы, пролепетал Паршегуба.
— Да, не играли, — согласился Мартынов. — Это финишный штурм. Когда без отдыха группа учит новую вещь, повторяя много раз. Мой наставник прибегал к подобным трюкам, когда поджимало время. Мы противились, ругались. Возникало желание покинуть группу.

Но в итоге достойно выступали и всё благодаря бесконечному повторению материала. Окажись Зарипов сейчас здесь, репетиции проходили бы намного жестче.
— Куда уже? — спокойно сказал Ермаков, обняв за плечи Мартынова и Русакова.
— Пойдём покурим, передохнем.

Команда вышла на свежий воздух, к лавочке. Тут ребята нашли двери в зрительный зал распахнутыми. Возле входа стоял автомобиль-фургон ЗИЛ-130, что привозит новые кинофильмы и забирают коробки со старыми лентами.

Возле машины непонятная суета. Вместо водителя транспортной роты Полякова и  сержанта Осипова за рулем сидел  Абдуллаев, молодой солдат последнего призыва,  а рядом - старший экипажа сержант Касымбаев.

В своё время он оказался в числе отвергнутых претендентов в состав ВИА.  Касымбаев не простил Мартынову этого, а другим завидовал и всячески подчеркивал превосходство за счёт должности заместителя командира взвода и звания сержант.

Но, будучи человеком восточным, в открытый конфликт с ребятами не вступал, а старался сделать какую-нибудь гадость при случае. Сегодня музыкантов насторожили четверо незнакомых  бойцов, выгружавших объемные шкафы в темный зал клуба.

Ребята  побежали к автомобилю, опасаясь за сохранность аппаратуры.
— Эй, Касым, что вы  задумали? — на ходу закричал Мартынов.
— А, Сележа — картавя и растягивая по слогам имя, ответил Касымбаев, явно не ожидавший появления музыкантов — Выполняем приказ начальника клуба, выгружаем мебель.

— А почему в зрительный зал, а не к центральному входу?  И кто вам открыл дверь?
— Успокойся, зачем волнуешься? —  с хитрой улыбкой ответил Касымбаев.  Сам начальник сказал. Света нет, на центральной двери электро замок, его не открыть. Он и велел грузить в зал. А открыл клуб Чуливский — да вот он сам.

Из клуба вышел Костя. Увидев ребят, он обрадовался, будто сбросил тяжелый груз. Подойдя поближе, предваряя вопрос Мартынова, выпалил:

— Я сидел в аппаратной, ожидал подачи эдектричества.  Вдруг телефонный звонок. Ты же знаешь, у нас в каждой комнате телефон — обратился он к Мартынову. Тот  кивнул.
- Так вот, — продолжил Чуливский, — звонит мой начальник Рассоха, приказывает помочь разгрузить мебель для библиотеки, машина уже едет в клуб.

— Я пытался объяснить, что через парадную войти нельзя,заблокированы замки. Лучше подождать, когда появится свет. Он обложил меня матом, приказал не совать нос не в своё дело, а быстрее  открывать зал.Ему всего на час дали машину и бойцов.

Пока Чуливский докладывал обстановку в зал занесли последний шкаф. Касымбаев и четверо солдат, вышли из клуба. Сержант достал накладные, подозвал Чуливского. Четверо грузчиков забрались в кузов авто.

Сергей уже хотел войти в клуб, как оттуда выскочил еще один солдат, и что-что крикнул на казахском языке Касымбаеву.

Тут солдат увидел музыкантов и осёкся, бросил взгляд на Мартынова, затем на Касымбаева и спокойно произнёс уже на русском языке:

— Все в порядке, товарищ сержант. Можно ехать. Затем лихо перемахнул через борт грузовика, и присоединился к товарищам.
Наглый взгляд шустрого воина, нервная реакция Касымбаева на его реплику, не понравились Сергею.

Раздался рёв мотора, Касымбаев, махнул рукой, вскочил в кабину зила. Машина тронулась и, набирая скорость, вскоре исчезла из вида.

— Что это было? —  спросил Голубка, показывая рукой в сторону грузовика.
— Кто этот шустрила, что выскочил из клуба? — спросил Русаков Чуливского.

— Не знаю, он вообще странно себя вёл. В разгрузке не участвовал,сидел в кабине. Потом, непонятно как, очутился в клубе, когда мы тащили тяжёлый шкаф. В зале темно, а у него фонарик.

Сначала он светил нам, а потом всё больше на сцену. Они с Касымбаевым общались на своём языке. Я ничего не понимал. Касымбаев торопил. Я тоже хотел скорее закончить и помогал.

— Подожди — перебил Сергей — Этот шустрик не оставался в клубе один, не мог он забраться на сцену?
— Оставался. Мы снимали с машины самый тяжелый шкаф, возились с ним дольше обычного, потом волокли до дверей. Тут я понял - одного солдата рядом нет.

Я бросился в зал. Солдат осматривал колонку бас-гитары,увидев меня спросил:
- Неужели и правда фирменный Маршал?
— Я со злости ответил:  - Самый настоящий, и прогнал его со сцены. Он ответил спокойно:

— Не бойся, я просто смотрел. Я тоже играл в ансамбле. Затем он показал мне руки.
— На, смотри, я ничего не взял.

— Я не успел ответить, Касымбаев кричал, торопил. Я больше не следил за шустриком. Мы выгрузили последний шкаф. Куда делся этот кадр, я не знаю. Но как оказалось, опять проник в клуб.

— Надо глянуть аппарат — сказал Сергей — Костя, неси  большой фонарь.
Команда стала кропотливо проверять наличие шнуров, микрофонов, педалей с разными примочками, пульт. Всё было на месте. Закончив осмотр, ребята вышли на улицу. Чуливский закрыл дверь изнутри.

Незаметно стемнело, настало время ужина.
— Друзья, — обратился к музыкантам Сергей, — дуйте в столовую, да быстрей назад. Прихватите наши пайки.  Я останусь дожидаться Повторова. Будем играть в темноте, если света не дадут.

Оставшись один, Сергей поднялся в радиорубку. Он вновь ощутил смутную тревогу.  Что-то в  истории с мебелью было не так. Что именно, он понять не мог,и ждал объяснений друга.

Будь он рядом, быстро бы нашел ответы на терзавшие Сергея вопросы.  Почему, вдруг, приехала мебель? Почему всё случилось в момент отключения света? Откуда взялись грузчики из другой части? Что здесь делал Касымбаев? Ведь он служил в роте охраны и должен находиться карауле.

Но особенно тревожил Сергея  юркий солдатик-казах, его дерзкий взгляд, а самое главное, любопытство, проявленное к аппаратуре. Мартынову показалось, что раньше он видел его наглые глаза.

В радиорубке затрещал телефон. Сергей снял трубку и представился:- Ефрейтор Мартынов у аппарата.
— Серега, ты? – услышал он знакомый голос своего начальника Файзова.
— Я, товарищ старший лейтенант, вы откуда звоните?
— Рад тебя слышать, звоню из штаба, слушай внимательно. Я только что видел, как в кабинет к Алексееву,где находились Паладин и Рассоха, вошли, а через минуту вышли два бойца. Одного я знаю — это сержант Касымбаев, второй, видимо, его земляк. После их визита, Алексеев со своей кампанией пошли к выходу.

Когда проходили мимо строевой, я услышал бас Паладина:
- Конвой вызывать?
— Вызывай, прямо в клуб — ответил  Алексеев – Как только накроем их с поличным, я позвоню комбату. И всё, песенка спета.
Они сели в уазик и уехали. Серега, они что-то серьезное задумали. У вас всё в порядке?

Сергей кратко поделился последними событиями.
— Я думаю, разгадка таится либо в мебели, либо на сцене. Не теряйте времени, осмотрите ещё раз аппаратуру - сказал Файзов.
— Я догадываюсь, где искать — вдруг осенило Сергея - Надо бежать, времени в обрез.

Сергей положил трубку и рванул к выходу. В дверях столкнулся с Повторовым, запыхавшимся от бега.

— Шурик, быстро в зал, – закричал не своим голосом Сергей и побежал.  Пока в потемках добирались до сцены, пока включили фонарики, Сергей непрерывно рассказывал Александру о визите Касымбаева и его земляке. Упомянул и о звонке Файзова из штаба. Наконец, они оказались на сцене.

— Я знаю, где искать - уверенно произнес Повторов.
Луч его фонаря осветил колонку бас-гитары. – Здесь.
Он подошел к самой большой колонке, осветил её фонарем со всех сторон. Пошевелил колонку и стал раскачивать, прислушиваясь, что творится внутри. Сергей стоял рядом, светил и ничего не понимал.

— Так и есть – радостно сообщил Повторов, обращаясь куда-то в зал.
Не дожидаясь реакции Мартынова, не теряя времени на объяснения, Повторов вынул из кармана  перочинный нож, и кивнул :
- Свети сюда.
Он развернул колону и ловкими движениями стал откручивать шурупы на задней стенке.

Сергей продолжал светить. Через минуту стенка колонки упала на пол, Повторов сунул руку внутрь, и извлек оттуда белую канистру из пластмассы, емкостью десять литров, наполненную прозрачной жидкостью. Повторов открыл крышку и, улыбаясь, показал изумленному Мартынову свою находку.

По сцене расползаться характерный для жидкости запах. Шурик радостно воскликнул: - Спирт!
Сергей продолжал стоять. А Повторов завинтил крышку колонки назад и, крикнув: - Вперед!,  стал удаляться в сторону холла.

Пробегая по коридору, ведущему к центральному входу, Александр остановился у одной из дверей. Извлек связку ключей, подобрал нужный, открыл её и шагнул в темноту. Следом вошел Мартынов.

Это была одна из кладовок, где годами хранился клубный хлам из останков старых стульев, кресел, книг и журналов, лежащих прямо на полу.
В комнате тесно, сыро и совершенно нечем дышать.

Повторов знал своё дело. Сунув фонарик Сергею, показав на место куда светить, он принялся убирать стопки книг, пока, наконец, не очистил три половые доски. Орудуя ножом, он поддел одну из досок и приподнял её. Доска легко отошла от пола. Ту же операцию Саша проделал и со второй доской.

Перед взором Мартынова зияла аккуратно вырытая яма,глубиной в полметра.  Повторов  взял канистру со спиртом, опустил в яму, накрыв двумя бушлатами. Затем приладил доски назад, сверху поставил стопки макулатуры, раскидал хлам и  спросил:

— Похоже на прежний бардак?
— Идеально, — ответил Сергей — И много у тебя таких тайников?
— Есть ещё парочка, а ты как думал?  — ответил  Александр, выталкивая Сергея из кладовки и стараясь скорее закрыть дверь.

— У нас мало времени, собирай ребят, приступайте к репетиции, сейчас приедет Алексеев с друзьями, закончить подлые  делишки. Ты сам видел,какие. Только теперь у них ничего не выйдет. Главный козырь у нас.

-Ничего не говори пацанам, так лучше. Я чуток поиграю в идиота. Давно хотелось утереть нос этим негодяям. Остальные новости потом, мне есть чем поделиться. Хорошо, что я на станцию сгонял. Теперь всё понятно. Кстати, который час?

Мартынов посмотрел на часы - Восемнадцать пятьдесят семь.
— Сейчас дадут свет. Беги, увидимся на шоу.
Он толкнул Мартынова к выходу и громко смеясь, исчез в другом конце коридора.

Сергей побежал в радиорубку. Голова кругом, слишком много событий за три часа. Стремительно менялась ситуация, на которую он повлиять не в силах. Словно зритель, следящий за действием пьесы, в которой участия не принимает.

Мартынов открыл радиоузел и увидел залитую светом комнату. До ужина ребята сидели в потемках. В ожидании электричества приборы были включены, но, естественно, не горели.

Сейчас  лампы, прожектора излучали яркий свет.
Вошли радостные музыканты.
— Ура! Свет дали —  закричал Голубка.
— Жаль —  произнес Русаков, — накрылась репетиция под камерное звучание простых гитар.

— Ничего не накрылась — сказал Мартынов, прислушиваясь к шагам на лестнице. Кто-то быстро приближался.
— По местам, инструменты в руки — отчеканил Сергей. Никто ничего не понял, но команду выполнил.

Открылась дверь, влетел Повторов.
— На сцену, быстро, включайте аппарат, начинайте играть там  — закричал Шурик голосом, не терпящим возражений.

Все смотрели на Повторова, ожидая объяснений.
Александр спросил у Сергея - Ты успел рассказать?
— Пока нет.
— Тогда в зал. Алексеев сюда направился, а следом, наверно, и комбат. Ничему не удивляться, что бы не происходило. Всё, погнали, — переходя на какой-то вопль, закончил Повторов.

Ребята поспешили в зал. Сцена была освещена, и подключить аппаратуру не составило труда.  Перед тем как начать, Паршегуба  спросил Мартынова:
- Скажи, при чем здесь Алексеев, да ещё и комбат?
— Сам до конца не знаю — Он повернулся к Ермакову, сидевшему за барабанной установкой:
- Саня, счет, играем Журавлей.

Едва Ермаков ударил палочками, как за входными воротами послышался звук тормозов автомобиля. Спустя минуту, раздался шум другого авто, более мощного.

Ребята уже играли, вступила гитара Паршегубы. С первыми аккордами, с улицы начали стучать в двери, раздались крики:
- Откройте!

— Спокойно, играем, я открою, — донёсся из зала голос Повторова. Он неспеша, широко улыбаясь подошёл к дверям. По ним барабанила не одна пара солдатских сапог.
— Кто там? Что надо? — как можно громче спросил Повторов.
— Немедленно откройте. Это помощник дежурного прапорщик Нарышкин.
— А что случилось, товарищ прапорщик? — едва сдерживая смех, продолжал Повторов,  приступая к открытию двери.

Двери были двойными и очень крепкими. Первая пара закрывалась на крючки, вторая, обитая оцинкованным железом, на толстый засов. Повторов спокойно опустил крючки и начал снимать засов, но чтобы вытащить его, нужно было подать дверь наружу.

Со стороны улицы на неё напирало много человек. Повторов ничего поделать не мог.
— Товарищ прапорщик, у меня не получается, — сокрушался Александр — Вы прижали засов, я не могу открыть,прикажите дернуть двери на себя.

Стук прекратился, послышался разговор, дверь подалась немного наружу.
— Как сейчас? – спросили с улицы?
— Пробую – уже смеясь ответил Повторов и снял засов.
Вдруг, из зала раздался грозный голос Алексеева:

— Повторов, прекрати ломать комедию. Немедленно открой.
Музыканты повернули головы в зрительный зал. По центральному проходу к сцене спускались начальник штаба  Алексеев, командир роты охраны капитан Паладин и заведующий клубом старший лейтенант Рассоха.





Повторов открыл дверь, и в зал влетела дюжина солдат вместе с прапорщиком Нарышкиным. За ними вошли начальник гауптвахты прапорщик Гусейнов и два караульных с автоматами через плечо. Все трое поднялись на верхний ряд и сели в кресла,ожидая указаний начальства.

Тем временем офицеры  поднялись на сцену, улыбаясь и подшучивая. Настроение у делегации прекрасное, они явно знали зачем пришли.

Наконец Алексеев отдал команду:
— Музыкантам  построиться в зале одну шеренгу. Ансамблисты выполнили приказ начальника штаба.

Капитан Паладин дважды прошелся вдоль шеренги, внимательно вглядываясь в глаза каждого. После чего начал монолог в своей манере.

— Ну что, воины? А ведь вы, в первую очередь — воины. Защитники Отечества. Родина доверила вам свою безопасность. Ваша обязанность, уметь стрелять, знать воинскую специальность, совершать марш-броски и прочее.

- Одним словом, стойко переносить лишения и тяготы военной службы. Остальное — потом. Досуг, поход в увольнение, занятие музыкой и спортом - в личное время солдата.

- Поэтому я против посторонних занятий в служебное время, не связанных с боевой учебой. Вы мою позицию прекрасно знаете. И неважно кем ты был на гражданке: художник, музыкант, акробат. Если тебя признали годным к воинской службе, ты в первую очередь — солдат.

Немного помолчав, капитан продолжил, уже повысив голос:
- Смею утверждать — стоящие передо мной молодые люди, никуда не годные солдаты. Сейчас я это докажу. Голос Паладина крепчал.
— Рядовой Ермаков, рядовой Паршегуба — выйти из строя, — отдал команду капитан.

Два бойца, с разницей в долю секунды, ответили друг за другом «есть». После чего, сделав два шага вперед, повернулись лицом к строю и замерли по стойке смирно. Маневр не блеснул четкостью и синхронностью.

— Рядовые Повторов, Русаков, Голубка, Мельник - Выйти из строя — прозвучала новая команда Паладина.
Названные бойцы повторили ошибки друзей.

Паладин злорадно ухмыльнулся и стал по привычке потирать ладони.
— Вот вам первое доказательство — А ведь каждый из вас имеет позади полтора года армии, но до сих пор не научился выполнять требования Устава строевой службы.

Тут рядовой Голубка попытался возразить и даже выдавил из себя нечто похожее на «Товарищ капитан».

— Отставить! Команды вольно не было — прервал Паладин.
— Товарищ ефрейтор — обратился Паладин к стоящему вне строя Мартынову.
— Слушаю, товарищ капитан.
- Когда вы  были на стрельбах и держали в руках автомат последний раз?
— Последний раз я был на стрельбах батальона в октябре прошлого года,товарищ капитан. Мои попытки принять в них участие еще раз пресекались командиром части, либо начальником штаба.

— Ладно, Мартынов, с тобой всё ясно — криво усмехнулся Паладин — А что нам  доложит рядовой Повторов?
— Товарищ капитан, — совершенно спокойно ответил Александр — Я стрелял из автомата осенью, а потом много раз обращался с просьбой повторить, но получал от замполита и начальника клуба один и тот же ответ: — Твоё место — клуб, здесь и воюй. Так и воюю в клубе.
Последние слова Повторов процедил сквозь зубы.

— Ты здесь не дерзи, клубный воин, — повышая голос, начал Паладин — Нам известно, чем вы занимаетесь на самом деле. Под прикрытием репетиции. Я обещал доказать, что вы негодные воины, так вот, продолжаю. Паладин подошел к Паршегубе, стоящему крайним в строю, и приказал:
— Дыхни.

Владимир много раз выполнял подобные указания своего командира. Выполнил  и сейчас.  Паладин, проделал ту же процедуру с другими, пытаясь уловить хотя бы  намек на присутствие запаха спиртного.
Не получив чего хотел, огорченно произнес:
-Ладно, ещё не вечер.

— Внимание сюда — словно подхватив эстафету, отдал команду Алексеев.
- Дальше  будет очень серьезно. Мне известно, что вы продолжаете нарушать воинскую дисциплину. Распиваете спиртные напитки прямо здесь,в клубе. Об этом поступали сообщения штаб.

Сегодня пришла свежая информация. Он показал на сверток с сухим пайком Мартынова и Повторова, лежавшем на стуле. – Там, как я понял, закуска?
— А вот где спиртное? Предлагаю добровольно выдать его. Это будет учтено. Как правильно, Мартынов? Ты же будущий юрист. Объясни друзьям, что признание смягчает вину.

— Мы никакой вины не чувствуем, спиртного не распивали, а сверток всего лишь два кусочка рыбы и хлеб - наш ужин с Повторовым.
— Отставить — теряя терпение закричал Алексеев — Я не позволю валять дурака.

Он обернулся к Нарышкину, стоявшему со взводом солдат у дверей.
— Прапорщик, приступайте к поиску спиртного. Оно где то здесь.  Остальным, - обратился он к стоящим музыкантам, — сеть в зале и ждать указаний.

Ребята поднялись по проходу и расселись в кресла рядом друг с другом.
— Вопросы потом, сидим молча —  прошептал Повторов.
Между тем в клубе развернулось целое представление. Солдаты носились по сцене, заглядывали за кулисы, прощупывали занавес, осматривали колонки.

Один воин с озабоченным видом простукивал барабаны ударной установки, другой, открыв крышку фортепьяно, заглянул туда, потом запустил руку, словно пытался поймать рыбу в проруби.

Пока группа поиска работала, Алексеев, Паладин и Рассоха отошли к дверям. Паладин покинул клуб, затем вновь вошел, позвал прапорщика и вышел с ним.

Музыканты наблюдали за творившемся в зале. В душе каждого кипело негодование за подобное отношение со стороны командиров. И даже Сергей, ожидавший провокации от Алексеева, не мог смириться и возмущался вместе со всеми.

Один Повторов сохранял олимпийское спокойствие. Казалось, он даже радуется. Первым нарушил молчание Голубка.
— Смотрите на улицу. Кажется, Паладин говорит с Касымбаевым, а рядом его шустрый земляк, что бегал по сцене.

Ребята глянули  в сторону выхода, но тут раздался грохот упавшей на пол крышки пульта. Повторов сорвался с места и побежал, сжимая кулаки и крича на солдата, её уронившего. – Ты что творишь? Знаешь, сколько стоит эта вещь?

Александр был совсем близко от застывшего в испуге солдата, когда раздался мощный рык капитана Паладина:
- Отставить! Повторов, назад, прекратить балаган!
Внимание ребят переключилось на сцену. Никто не заметил, как закрылась дверь и тени сержанта Касымбаева и его земляка исчезли из вида.

Прошло полчаса с начала поисков, а результата не было. Обстановка накалялась. Алексеев жестом пригласил Повторова подняться на сцену, а сам отдал  команду:

— Отставить поиск, бойцам спуститься и сесть в первом ряду. Повторову и Мартынову следовать за мной.  Алексеев уверенным шагом прошелся по сцене, остановился возле басовой колонки, похлопав по её корпусу.

Повторов с Мартыновым подошли и встали рядом. Начальник штаба спокойно, можно сказать, с нежностью, обратился к Повторову:
— Санек, ну хватит чудить, все устали. Проигрывать нужно уметь. Что скажешь?

— Я не понимаю, о чём вы, товарищ капитан?
— Упорствуешь?  Ладно.
— Старший лейтенант Рассоха, — крикнул Алексеев – Командуй дальше! В конце-концов - это твой подчиненный.

И, делая вид, что потерял ко всему интерес, Алексеев отошел в сторону.
Рассоха сразу приступил к активным действиям. Он потрогал со всех сторон колонку, словно проверяя на прочность, затем развернул её и осмотрел крепеж задней стенки.

— Повторов, отсоедини крышку — последовал приказ начальника клуба.
— Каким образом? – спросил Повторов – У меня же нет отвертки, а здесь шурупы.
— Ты что, издеваешься? – в свою очередь задал вопрос Рассоха.
— Никак нет.
— Найди отвертку, что непонятного?

Повторов повернулся и направился за инструментом в каптерку, но кто-то из солдат крикнул:
- У меня есть отвертка.
Через мгновение отвертку держал Повторов. Он присел на корточки, пытаясь нащупать шурупы.
— Давай быстрей – подгонял Рассоха.
— Товарищ старший лейтенант, здесь слизаны головки, как бы не пришлось срезать автогеном — совершенно спокойно ответил Шурик.

— Я тебе такой автоген устрою — раздражаясь, выпалил Рассоха — А ну, дай я сам.
Старший лейтенант слегка оттолкнул  подчиненного, забрал у него инструмент. Дело пошло. Через две минуты задняя стенка колонки отпала.

Все замерли в ожидании развязки. В клубе воцарилась абсолютная тишина. Поскольку Рассоха продолжал сидеть на корточках около вскрытой колонки, Алексеев следующую команду отдал именно ему:
— Товарищ старший лейтенант, извлеките содержимое.
— А вы, – обратился он к сидящим в первом ряду солдатам, — идите сюда.

Солдаты поднялись на сцену и подошли к злополучной колонке, где собралась уже  приличная толпа.

Тем временем Рассоха сунул руку в глубь колонки, пытаясь нащупать что-то очень важное. Во всяком случае, об этом красноречиво говорило его лицо. По мере того, как шло время, а лейтенант всё шарил и шарил в глубине колонки, да так рьяно, что засунул туда обе руки, выражение его лица начало меняться.

Сначала оно выдало удивление, затем недоумение, а потом застыло в изумлении.  Наконец, он поднялся в полный рост и произнес:
— Товарищ капитан, там ничего нет, кроме динамика и проводов.
— Сам вижу —  другим голосом, с нотками металла. ответил Алексеев.
Тут капитан Палладин спрыгнул со сцены и вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь.

— Мартынов — тихо спросил начальник штаба - Есть другая колонка под бас-гитару?
— Никак нет, товарищ капитан, одной  хватает — стараясь держаться как можно спокойней ответил Сергей.
— Понятно — задумчиво произнес Алексеев.

В клуб вернулся Палладин и уже открыто рапортовал Алексееву:
— Товарищ капитан, колонка эта. Просто кто-то нас водит за нос, или
те, — и он показал жестом на улицу — или эти –  кивнул в сторону музыкантов.

— Разберемся со временем – совсем уже миролюбиво сказал Алексеев, но вынужден был прерваться. Двери распахнулись и в клуб вошел командир батальона майор Лушин вместе с замполитом Васнецовым.

— Смирно — раздалась команда начальника штаба.
Он спрыгнул со сцены, подбежал к командиру с докладом, но комбат остановил его жестом, и по залу прокатилось командирское: -  Вольно!
— Доложите позже, капитан. Сейчас срочно свяжитесь с заместителем командира полка, который вас нигде не может найти.
— Всем, кроме музыкантов, покинуть клуб - последовала команда Лушина.
Ждать повторных приказов комбата было непринято и клуб мигом опустел.

Лушин прошелся по залу. По каплям воды, стекавшим по его одежде,стало ясно - на улице дождь. Комбат и замполит прошли на сцену. Лушин, подняв тяжелый взгляд на Мартынова, спросил:
- Что происходит?

Сергей рассказал, как они трудились, учили программу. Отметил, как сегодня исполнили новую строевую, возле столовой. Но после общения с капитаном Алексеевым начались непонятные события. Сначала в клубе пропал свет, потом пришла машина с мебелью.

Сергей замялся, обдумывая, как объяснить ситуацию с канистрой спирта, но тут  вмешался Повторов:
- Говори всё.
Шурик непонятно как умудрился исчезнуть, сбегать к тайнику и вернуться назад.

Подойдя вплотную к комбату, Александр поставил канистру перед ним и доложил:
— Товарищ майор, вот так  офицеры хотели помешать подготовке к смотру. Нам удалось разрушить их планы. Мы обнаружили канистру со спиртом в колонке бас-гитары. Подбросил её один из солдат во время разгрузки мебели. Я успел перепрятать канистру. Поэтому у капитана  Алексеева ничего не вышло.
Повторов замолчал. Настала тишина в клубе, в который раз за вечер.

Наконец, загремел бас комбата:
- Программа готова?
— Так точно, готова — доложил Мартынов. Он, как никто другой понял - бури не будет, комбат не сердится. — Хотите  покажем? – с надеждой спросил он.

— На сегодня с меня концертов довольно.
Он ткнул ногой канистру. Потом внимательно посмотрел на майора Васнецова и спросил:

— Ты что - то знал?
— Никак нет,товарищ командир — залепетал майор — Послезавтра комиссия,
я же заинтересован в нормальном исходе дела.

— Ладно —  грустно сказал комбат.
Он легко поднял канистру, выпрямил спину и обратился к солдатом:
— Здесь ничего не было, никто вам препятствий не чинил. Больше ни слова, никому. Повторяю — никому.

Ваша первая задача — показать достойную программу, ваша вторая задача – держать язык за зубами. Благодарю за откровенность. О строевой песне я уже в курсе – молодцы. Сейчас наведите порядок и отдыхать.

Командир повернулся и быстрыми шагами пошел к выходу. За ним едва поспевал грузный замполит, неся в руках канистру с прозрачной жидкостью и характерным запахом.

Музыканты принялись наводить порядок. В процессе уборки поглядывали на двери, опасаясь новых неприятностей.

Повторов   рассказал, как с помощью  бутылки ему удалось узнать от дежурного сержанта о визите на станцию двух капитанов, приехавших на вишневой шестерке. Как один из офицеров с повязкой «дежурный по части» приказал обесточить солдатский клуб на три часа. По причине ремонта силового кабеля.
От помощи отказался, мол, своих мастеров девать некуда. Предупредил, что когда работы закончатся, на станцию приедет сержант — казах.

- Так и случилось,едва сержант опрокинул стакан, появился караульный ГАЗ-66.
Я едва успел спрятаться в  подсобку. На станцию вошел Касымбаев и сказал -Клуб можно включать. Потом сел в машину и уехал. Я побежал назад. Что было дальше – вам  известно.
Мартынов, в свою очередь, поведал о телефонном звонке Файзова, видевшего, как Алексеев, Паладин и Рассоха отправились в клуб завершить свои грязные делишки.

— Да — с глубоким выдохом произнес Мельник — какие страсти разгорелись.  Интересно, а что будет дальше?
— А дальше ничего не будет — ответил Русаков — Ты же слышал комбата - ничего не было, мы просто репетировали.

— Командир при солдатах с офицерами не будет проводить разборки. Но они серьезно попали, сомнений нет - сказал Мартынов -  Лушин обязательно разберется с каждым, по своему. Я точно знаю. Они сейчас в панике. С такой подставой засветились, не
не позавидуешь.

— За что боролись, на то и напоролись — вступил в беседу Ермаков — Я лично рад. Подлость Паладина вылезла наружу во всей красе. Теперь ему будет не до смеха и  унижающих достоинство шуточек.
— Точно — завершая тему, согласился с друзьями Паршегуба.

Уборка  подошла к концу, инструменты стояли на месте в полном порядке. Для пробы включили весь аппарат и пульт. Всё работало идеально.
— Ну что, по ротам? спросил Мартынов — Утром встретимся в столовой.
Музыканты вышли из клуба и растворились в темноте.

Мартынов с Повторовым перекусили, выпили чайку и улеглись по койкам. Ни говорить, ни думать не было сил.