Пегас

Я не знаю, зачем я в это ввязалась. Могла бы промолчать – и сейчас жила бы спокойно. Но нет, угораздило же ляпнуть, что я пишу стихи и поэтому готова участвовать в поэтическом конкурсе!

Кстати, о нём. Наша учительница литературы Александра Дмитриевна объявила о конкурсе, приуроченном ко Дню поэзии, и предложила нам попробовать свои силы. Честно говоря, я слушала в пол-уха, поскольку на такие новости не обращала внимания. Моя соседка по парте – хитрая и предприимчивая Алина, – можно сказать, подставила меня. Когда учительница спросила, кто хочет участвовать, Алина назвала моё имя. Я, всё ещё пребывая в задумчивости, на вопрос Александры Дмитриевны о моей готовности машинально ответила: «Да». И добавила, что с детства пишу стихи, чем привлекла внимание всего класса.
– Вот и хорошо, – сказала Александра Дмитриевна. – Надеюсь, Ира, твоё творение оценят по достоинству.

Только после этих слов я осознала происходящее. И внезапно вспотевшие ладони и пробежавшая по телу дрожь помогли мне в этом. Я с недовольством посмотрела в сторону Алины, которая невинно улыбалась.

– Ты что, с ума сошла? – напустилась я на неё после урока.
– А что такого? – Алина непонимающе хлопала глазами.
– Не строй из себя невинность! – бушевала я. – О чём ты думала, когда мою кандидатуру выдвигала? Я вовсе не просила тебя этого делать!
– Почему ты так остро это воспринимаешь? – удивилась Алина. – Ну назвала я твоё имя – и что? – Издевается она, в самом деле?
– И что? – не унималась я. – А меня не спросить не хотела?
– Я для тебя это сделала! – воскликнула Алина. О да, знаю я это «это ради твоей же пользы».
– Благими намерениями вымощена дорога в ад – слышала про такое? – сказала я.
– Да какой ад? О чём ты говоришь? – всплеснула руками Алина. – Ну, может быть, я и вправду не права. Но с другой стороны – ты же пишешь стихи, причём неплохие!
– Раньше, может быть, писала, а теперь разучилась, – буркнула я. – И вообще я в этом участвовать не собираюсь. Позориться в мои планы не входит.
– Но ты же уже согласилась! – настаивала подруга.
– Откажусь, – я скрестила руки на груди.
– Я тебя не понимаю, – удручённо произнесла Алина. – У тебя талант, а ты не хочешь открыть его миру. Разве можно так с ним обращаться? Да другой бы на твоём месте отбросил стеснительность. Или ты внимания боишься?
– Не учи меня жить, – отрезала я.

Наконец Алина сдалась:
– Хорошо. Поступай как знаешь, дело твоё. Но я бы не стала отказываться от такой возможности.
– Да уж ты-то своего не упустишь, – усмехнулась я.

После этого разговора моё желание отказаться от участия не изменилось. Алина, может быть, и хотела, как лучше, но давайте честно и откровенно: игнорирование чужого мнения ещё никого не красило. Я после следующего урока решила подойти к Александре Дмитриевне, чтобы меня вычеркнули из и без того скудного списка участвующих.

Вот только судьба не позволила мне этого сделать по двум весьма прозаическим причинам.

Есть в нашем классе вредина и воображала Танька, у которой в голове не было ничего, кроме соцсетей, куда она ежедневно сливала, наверное, гигабайты своих фото. Источник вдохновения – это, конечно же, актрисы, певицы и модели всех мастей. Причём не самые талантливые, надо сказать, а те, над чьим пиаром как следует потрудились.

Так вот, эта самая Танька, оказывается, подслушала наш с Алиной разговор и теперь стала всячески меня подкалывать. Когда мы выходили из школы, она пристала к нам как банный лист. Точнее пристала ко мне, а Алину не замечала.
– А что же ты, Ира, в конкурсе участвовать не будешь? – в глазах Таньки блеснул ехидный огонёк.

Я не горела желанием отвечать этой задире. Алина, уловив это, тоже не обратила на Таньку внимания.

Вот только так просто отстать она не хотела. Хуже назойливой мухи, честное слово! Поэтому сейчас она буквально летала вокруг нас и подтрунивала:
– Нехорошо будет, если не поучаствуешь. Александра Дмитриевна расстроится.

С каких это пор Таньку стали волновать чужие чувства? Впрочем, я не стала задавать этот вопрос, и мы с Алиной спокойно пошли дальше. Танька говорила что-то ещё, но мы её уже не слышали. Но её слова, надо признаться, меня немного задели. Даже сердце застучало чаще.

– Алина…
– Что?
Я подняла голову и решительно произнесла:
– Я буду участвовать!
Алина всплеснула руками:
– Правда? Но ты же не хочешь! Или это всё Танька? Ой, да ну её! Она просто завидует! Сама же писать не умеет, вот и цепляется к тем, кому это даётся!
– Не в Таньке дело. Просто мне не хочется расстраивать Александру Дмитриевну. Да и трусихой перед всеми выглядеть тоже не хочется, – ответила я.
– Вот это да! – воскликнула Алина. – Я тебя не вдохновила, а Таньке удалось! Ну, ладно, это не целиком её заслуга.
– У меня где-то было одно стихотворение – правда, лишь отрывок… – размышляла я. – Александра Дмитриевна много рассказывала, что поэты вдохновлялись древнегреческими мифами. И даже есть выражение «седлать Пегаса».
– У тебя есть стихотворение про пегаса? – спросила Алина.
– Не совсем про него, – сказала я. – Пойдём, я тебе его покажу.

И мы направились ко мне домой.

Алина села на стул – она выступала в роли зрительницы. Я вытащила из ящика стола тетрадь, в которую записывала стихи. Открыв её, я улыбнулась: так было всегда, когда я брала её в руки, ведь здесь все строчки, записанные от души… Пролистав свой сборник, я нашла нужный отрывок и стала декламировать:

Не зарывайте в землю свой талант,
Ведь откопать его совсем непросто.
С ним обращайтесь, будто это бриллиант,
И от себя к нему не обрубайте мостик…

На этом стихотворение оборвалось – это был лишь отрывок. Но Алина слушала с участием и, кажется, прониклась этим четверостишием:
– Хороший отрывок! – она подняла большой палец вверх. – Чем не стихотворение для Дня поэзии? Про талант как раз, а поэтический тоже считается! Покажи его Александре Дмитриевне!
– Думаешь, ей понравится? – усомнилась я. – А если оно так и останется отрывком, и я больше ничего не придумаю?
– А почему же нет? Это во-первых. А во-вторых, кто сказал, что это – лишь отрывок? И вообще, тебе свой талант нужно беречь и развивать! А ещё не тратить его понапрасну! – советовала Алина.
– Беречь… надобно беречь… не тратить понапрасну… – проговорила я. Похоже, подруга подала мне идею… Или это кто-то до меня как будто дотронулся своим… крылом? В сомнении я даже потрогала голову.
Алина заметила это и спросила:
– Что это с тобой?
– Да так… ничего… – неуверенно ответила я. – Но ты права: чего я сомневаюсь? Завтра же и покажу его учительнице!
– Вот, так уже лучше! – похвалила Алина. – А то стушевалась зачем-то…
– Да, – кивнула я. – Попробую. Будь что будет.

Перед сном я записала ещё несколько строчек. Но вышло это при весьма интересных обстоятельствах.

Как только я взяла ручку и тетрадь, чтобы писать, как вокруг всё преобразилось. Комната засверкала всеми цветами радуги да так ярко, что я зажмурилась… Всё – кровать, книжный шкаф, даже стол и стул – куда-то исчезло, и осталось лишь это таинственное пространство. Тетрадь и ручка всё ещё были при мне. Я оглядывалась и не понимала, что это за место.

Вдруг раздался топот копыт. Я удивилась: откуда здесь лошадь? Но вместе с топотом я услышала и… взмах крыльев. Неужели?

Однако пришлось поверить, когда передо мной предстал белоснежный величественный пегас. Поначалу я немного испугалась, потому что таких существ видела только в книгах. Но пегас не внушал мне опасений – казалось, он пришёл, чтобы помочь мне.

Так и оказалось: он подставил мне свою спину, и я взобралась на него. Пегас взмахнул крыльями, оторвался от земли и взмыл в воздух. Я крепко ухватилась за его шею, чтобы не упасть. Пегас поднялся к самом небу – по крайней мере, голубой цвет наверху этого пространства позволяет думать, что это небо – и понёс меня в неведомые дали…

С высоты я видела многих людей, занимающихся искусством: поэтов, художников, композиторов… И у них тоже были свои пегасы. Правда, не у всех: вокруг некоторых летали девушки в белых одеждах и как будто что-то нашёптывали – наверное, это музы-вдохновительницы.

Я видела, что все эти люди очень талантливы. И творят вопреки сомнениям и страхам. А ведь они когда-то могли не сразу решиться проявить себя, как я… Но если им удалось, почему я должна быть исключением? Почему я решила, что у меня ничего не получится? У меня может быть талант, а если я не дам ему раскрыться, разве это будет хорошо?

Я подумала и о своих одноклассниках, которые тоже в чём-то хороши. Вот, например, Алина. Надо сказать, что мотивировать она может, – или могла бы, – но ей вот поучиться бы, как правильно это делать.
Или, например, Петя. Он тоже пишет стихи и его тоже, кстати, Александра Дмитриевна хочет задействовать в конкурсе. Петя даже перед классом их однажды читал. Но, в отличие, от меня у него есть смелость обнародовать свои творения. Вот у меня её нет…
Или Танька. Хотя… у неё разве что один талант – доставать других, так неудачный пример.

И всё-таки… Что, если у меня действительно получится?

Пегас, похоже, уловил мою мысль и словно кивнул в ответ. Спасибо, мой внезапный друг!

Пегас наконец опустился на землю. Я слезла с его спины. После этого необыкновенного путешествия я почувствовала себя более… счастливой, что ли… И более уверенной в своих силах, потому что я сейчас же вынула ручку и тетрадь и записала строчки, которые пришли мне на ум ещё днём:

Он – драгоценность: надобно беречь
И не разбрасываться им да понапрасну.
Талантом воздержитесь пренебречь,
Не сомневайтесь: в этом кроется опасность.

К талантам относитесь как к цветам:
Их поливать и удобрять должны мы так же.
О них забота сторицей вернётся к вам,
И расцветут они, как вы не ждёте даже.

Те самые строчки, которые Алина подсказала, сама о том не зная. А пегас, наверное, услышал их, когда пролетал мимо в поисках творческих людей. И вот он пришёл ко мне… Алина, а ты случайно не знакома с ним? Может быть, ты с ним сговорилась, чтобы помочь мне?

Конечно, это шутка. Но я была рада, что закончила стихотворение, которое долгое время оставалось отрывком и, казалось бы, не должно было получить продолжения. Однако жизнь распорядилась иначе, и это очень хорошо.

А пока я их записывала, ручка как будто изящно скользила по бумаге…

На следующий день во время перемены я пошла к Александре Дмитриевне. Она была в кабинете и что-то писала в классном журнале. Я нерешительно постучала в приоткрытую дверь:
– Простите, можно войти?
Александра Дмитриевна посмотрела на меня и отложила журнал в сторону.
– Проходи, Ира, – сказала она. – Как дела со стихотворением для конкурса?
– Я написала его, – ответила я. – Готова его прочитать.
– В таком случае внимательно слушаю, – улыбнулась учительница.

Я вытащила тетрадь из портфеля и, открыв нужную страницу, приготовилась читать с выражением. Немного помедлив и собравшись с мыслями, я прочла своё стихотворение, окончательный вариант которого выглядит так:

Не зарывайте в землю свой талант,
Ведь откопать его совсем непросто.
С ним обращайтесь, будто это бриллиант,
И от себя к нему не обрубайте мостик.

Он – драгоценность: надобно беречь
И не разбрасываться им да понапрасну.
Талантом воздержитесь пренебречь,
Не сомневайтесь: в этом кроется опасность.

К талантам относитесь как к цветам:
Их поливать и удобрять должны мы так же.
О них забота ст;рицей вернётся к вам,
И расцветут они, как вы не ждёте даже.

Александра Дмитриевна всё это время, не отрываясь и подперев рукой подбородок, смотрела на меня. Когда я окончила выразительное чтение, она сказала:
– Алина, ты выбрала удачную тему для конкурсного стихотворения. Талант – это понятие многогранное, но оно относится в том числе и к поэзии. И совет, почти наставление для читателей беречь его и не зарывать в землю тоже уместен. Только вот в слове «сторицей» ты изменила ударение?
– Да, – ответила я. – Я сделала это для сохранения ритма.
– Что ж, пусть останется так. Известные поэты нередко поступали так же. Но твоё стихотворение можно прочитать на конкурсе. Поэтому теперь нужно репетировать. Сегодня подготовься, а завтра я послушаю, как ты прочитаешь наизусть.

Здорово! Стихотворение одобрили! И ничего страшного, оказывается, нет, зря я переживала! Когда я рассказывала об этом Алине, она улыбалась:
– Вот видишь: а ты боялась! А ещё меня укоряла… Эх, ты! – и немного небрежно, но всё же по-дружески потрепала меня по плечу.
– Больше не буду, – теперь уже я улыбнулась. – Теперь мне предстоит выучить стихотворение наизусть. Поможешь мне?
– Конечно! – радостно воскликнула Алина. – Я буду тебя направлять! У нас запляшут лес и горы!
– Ну, подожди насчёт лесов и гор, – усмехнулась я. – А то ты замахнулась на Вильяма нашего Шекспира!

Мы засмеялись. А в это время Танька подслушивала наш разговор. Эх, ты, наушница… Ещё и завидуешь, наверное… Однако на этот раз мне было уже не так важно, кто нас подслушивает и зачем. Я могла бы сказать: «Ну что, Танька, съела? А я не испугалась!», но необходимости в этом не было. Если ты доволен собой, зачем это кому-то доказывать?