Некоторые возвращаются

Он открыл глаза и увидел над собой родные лица. Вот плачущая жена, а рядом – родной брат. Здесь же его пожилая тётя и ещё пара человек, которых он знал плохо, видел редко и поэтому так и не смог их запомнить. Все очень серьёзны и молчат. Смотрят на него, словно на спящего. Им кажется, что его глаза закрыты. Но если это так, то как он их видит? От этой мысли он встрепенулся и попробовал пошевелить руками. У него получилось, но покрывало, под которым лежало его тело, осталось неподвижным. Попытался открыть рот и что-то произнести, но никто не услышал.

Тело ему не принадлежало. Он мог только смотреть и думать. Тяжело заболел и лежит в больнице? Вчера был здоров. Попал под машину или в автокатастрофу? Варианты неприятностей один за другим мелькали у него в голове.

Жена, стоявшая рядом, немного отодвинулась в сторону. Яркий солнечный свет выплеснулся из-за её спины. Тут он обратил внимание, что над ним не потолок больничной палаты, а летнее голубое небо с бледно-жёлтым солнцем. Значит, всё это происходит не в больнице.
Страшная догадка подкрадывалась к нему, но он отгонял её от себя и пытался найти рациональное объяснение происходящему.

 «Будем закрывать?» – тихо спросил кто-то жену.

Женщина слегка качнула головой. Все стоявшие рядом словно по команде сделали несколько шагов назад. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Он ничего не почувствовал – ни прикосновения, ни тепла губ.

«Я в гробу!» – пытался выкрикнуть он.

Голова не поворачивалась, поэтому он не мог разглядеть, что вокруг происходит, но было несложно догадаться.

Жена плакала. Родственники и друзья смотрели на усопшего в полном молчании. Прощающихся набралось человек около тридцати – немного для покойника, который совсем недавно был активным сорокалетним мужчиной. Но виновник печальной церемонии об этом не знал. Из гроба не встанешь и не посмотришь. Да это его и не интересовало.

Двое в чёрной спецодежде из похоронной бригады взялись за крышку гроба. В тот же миг их коллега, худенький пожилой мужичок, быстро подбежал к покойнику и наклонился над ним. Посыпал тело песком от головы к ногам, потом справа налево и полушёпотом забормотал:

«Земля еси, и в землю отыдеши… Всё, парень, отгулял. Слышишь?»

Лежавшему в гробу показалось, что его мёртвое сердце ожило и забилось в бешеном ритме:

«Да, я всё слышу. Всё вижу».

Похоронщик замолчал на пару секунд, будто услышал покойного, потом продолжил:

«Ладно, не горюй, не скучай. Теперь там тебе и быть… Хотя, говорят, некоторые оттуда возвращаются».

Мужичок закончил свою странную панихиду, выпрямился и отошёл в сторону.
Тихо опустили крышку гроба. Кромешная тьма заполнила узкое и тесное пространство.

«Откройте! Слышите? Выпустите меня!»

В попытках вырваться из жуткого плена, он напряг тело, упёрся руками в крышку, бил в неподдающееся дерево, расцарапал белую атласную обивку и сломал ноготь, но ничего не получалось.

Он затих и попытался осмыслить происходящее. Хуже смерти ничего не бывает, и это уже произошло. Что дальше? Сколько придётся лежать в этом ящике: девять, сорок дней или целую вечность? Неизвестность пугает даже покойника.

Гроб опустили в могилу. Мужчины в чёрной спецодежде заработали лопатами. Сверху полетели огромные комья земли, с грохотом падая на крышку. Ещё немного, и всё будет кончено. В отчаянном усилии он зацепился пальцами за порванную обшивку и рванул её что есть силы…

Одеяло соскользнуло к ногам. Он открыл глаза, сел и посмотрел на часы. Светящиеся в темноте зелёные цифры показывали два часа ночи.
«Не сон, а фильм ужасов», – вздохнул он, взял с журнального столика сигареты и вышел на балкон.

Зевнул и чиркнул зажигалкой. Робкое пламя лишь несколько секунд боролось с темнотой, но он успел увидеть, что ноготь на среднем пальце правой руки сломан. Остатки сна тут же выветрились из его головы. Впечатление от ночного кошмара было свежим, и он хорошо помнил, как корчился в могильной темноте, не жалел пальцев и ногтей, пытаясь выбраться из жуткого заточения.
Первая мысль, которая посетила бы любого нормального человека: такого не может быть. Он пытался вспомнить, не случилось ли накануне чего-нибудь, что могло бы прояснить ситуацию. Но нет, спать он ложился с целыми ногтями.
Вернувшись в комнату и включив свет, внимательно посмотрел на руки и увидел на ладонях ссадины.

 «Ерунда какая-то. Завтра вспомню, откуда это взялось», – подумал он и отправился на кухню попить воды – в горле пересохло.

На кухне горел свет, что его удивило. Наверное, жена, которая спала в другой комнате, забыла выключить. Он открыл дверь и остановился как вкопанный. Сегодняшняя ночь преподнесла ещё один сюрприз: за столом сидела тёща. Она была одета в нелепый яркий жёлтый халат, который всегда вызывал у него раздражение; но сейчас не это самое главное. Дело в том, что тёщи уже четыре года как нет в живых.

«Ну что ты бродишь? Всегда тебе не спится по ночам», — заворчала она.

Он не любил тёщу, ни живую, ни мёртвую. Она платила ему той же монетой. Вот и сегодня нашла повод для упрёков в его адрес. Несколько лет назад он наверняка съязвил бы что-нибудь в ответ, но не сейчас. С мертвецом разговаривать не о чем.
Он посторонился, чтобы пропустить приземистую фигуру. Слегка пошатываясь, тёща проворчала что-то и направилась в свою комнату.
Всё это было уже слишком, и здравый смысл отдал команду: «Спать! Завтра разберёмся».

Он плюхнулся на свой диван и с головой залез под одеяло. Хотелось поскорее уснуть и навсегда расстаться с наваждением.

Когда открыл глаза, на часах было четыре тридцать утра, но июльское солнце уже вовсю играло лучами. Первым делом он посмотрел на руки и увидел всё те же следы своей борьбы с крышкой гроба, но это его уже мало занимало. Он прислушался. Было тихо. Осторожно, словно вор в незнакомой квартире, вышел из комнаты, крадучись прошёл по коридору, заглянул в спальню, ванную и туалет. Наконец, отправился на кухню.

Сквозь рифлёное стекло кухонной двери виднелись очертания фигуры. Готовый к встрече хоть с самим дьяволом, он резко распахнул дверь. Около плиты хлопотала жена. Больше там никого не было. У него отлегло от сердца. Он облегчённо вздохнул и сел за стол.

«Что-то ты слишком рано встала сегодня».

«Выспалась, – пожала она плечами. – Да и как тут не проснёшься? Представляешь, мама приснилась! Будто она здесь, дома. И так отчётливо, будто наяву! Я её видела, как вижу сейчас тебя. В своём знаменитом халате… ну… в том, который вечно тебя раздражал».

Он помрачнел, встал и пошёл к двери. Значит, они оба видели её как наяву, да ещё и в том самом халате.

Жена по-своему поняла его реакцию и с упрёком заметила:

«Ты никогда её не любил. И даже сейчас ненавидишь».

Уже в коридоре он вдруг остановился и подумал: «Да что это я? Приснилась нам обоим. Бывает. Тёща перед смертью постоянно носила этот халат, хотя обычно надевала его только по праздникам. В нём и запомнилась».

Ему показалось, что это неплохая версия. Он повеселел и вернулся к супруге.

«Ладно тебе. Всё нормально», — примирительно сказал он и обнял её за плечи.
 
Он решил всё-таки вернуться к тому, чего события этой странной ночи не давали ему сделать – закурить. Взял сигареты и опять пошёл на балкон.
 
Лёгкий ветерок сразу же донёс ему аромат свежей выпечки. Это значит, что пекарня на первом этаже их дома уже заработала. Улица постепенно заполнялась машинами. Появились первые, пока ещё редкие прохожие. Всё выглядело, как обычно. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но он понимал, что что-то произошло. С ним одним или со всем миром, к худшему или к лучшему – это предстоит выяснить.

Царапины на руках болели. Спать совсем не хотелось…