Творческая и греховная ошибка

– Сегодня у нас на разборе несколько текстов, которые объединены одной, я бы сказал, очень сильной идеей. Идеей, которая заставляет совсем по;другому посмотреть на собственные промахи. Речь пойдёт об учении Виссариона и его концепции двух типов ошибок. Есть ошибки творческие, а есть греховные. В общем, мы хотим разобраться, когда ошибка — это просто, ну, ступенька для роста, а когда это уже шаг в пропасть, где вообще проходит эта грань. И чтобы в этом разобраться, у нас есть всё, что нужно.
– Есть выдержки из самого учения, есть пара очень;очень показательных диалогов: один — между наставником и преподавателем, и один — между психологом и пациентом.
– Да, и ещё разбор конкретного жизненного кейса.
– То есть задача — вскрыть эту внутреннюю логику, понять, как, согласно этим текстам, нужно оценивать не столько сам поступок, сколько, ну, себя в момент его совершения: сместить фокус с внешних последствий, с результата, на внутреннее состояние.
– То есть вопрос не в том, что в итоге получилось, а в том, каким было намерение. И, что ещё важнее, было ли в момент действия внутреннее понимание, что поступаешь неправильно. Вот это и есть фундаментальное различие. Оно красной нитью проходит через все материалы.
– Хорошо, давай тогда начнём с первого типа. Что это учение называет творческой ошибкой? Звучит, конечно, красиво, но что за этим стоит?
– Творческая ошибка — это, по сути, ошибка по незнанию. Или по заблуждению, но с чистыми намерениями.
– А;а;а, то есть умысла не было?
– Именно. В учении есть прямая цитата: «Если он делает ошибку, не зная о том, как надо правильно делать, это не является грехом, это естественная творческая ошибка». Сюда же относится и ситуация, когда человек искренне верил, что его поступок несёт благо, а результат, ну, оказался плачевным. Это рассматривается не как моральное падение, а как неизбежная часть процесса обучения. Ну, как ребёнок, который учится ходить и постоянно падает. Это нормально.
– То есть это ошибка с чистой совестью.
– У нас как раз есть история, которая это очень хорошо иллюстрирует, — про молодого преподавателя рисования. Он решил отойти от скучной программы и вместо натюрморта дал студентам задание нарисовать свои эмоции. Идея, казалось бы, новаторская, но привела к полному хаосу.
– Ну да, начальство в ярости.
– Начальство в ярости, потому что план нарушен, а студенты разделились: кто;то в восторге, а кто;то считает, что это профанация. И вот он приходит к своему наставнику, ну, совершенно разбитый.
– И наставник вместо того, чтобы разбирать его методические промахи, вот эту всю педагогику, задаёт всего один вопрос: «Каким было твоё намерение? Что ты чувствовал, когда давал это задание?» И преподаватель отвечает, что хотел их встряхнуть, дать им возможность создать что;то по;настоящему своё и что в тот момент внутри у него было очень светло.
– Очень светло. Хорошая формулировка.
– Да, и вот это для наставника ключевой маркер. Он говорит: «Это творческая ошибка. Ты не предавал себя, не шёл против совести, ты заблуждался в технике, в форме, но не в намерении».
– То есть это не провал, а точка роста. Звучит, конечно, очень гуманно, особенно для творческой сферы, но давай сразу проверим эту концепцию на прочность. Вот в художественной школе ошибка с благими намерениями — это повод для роста. А если речь идёт о хирурге или о пилоте, ошибка с самыми светлыми намерениями может стоить жизней. Как эта философия уживается с реальным миром, где результат, ну, часто намного важнее намерения?
– Это абсолютно верный и очень важный вопрос. И здесь нужно понимать контекст. Эта система оценки не про профессиональную ответственность и не про юридическую вину.
– А про что тогда?
– Она исключительно про духовную, внутреннюю самооценку. Учение не говорит, что хирурга не нужно отстранять от операции после ошибки. Оно говорит о том, как сам хирург должен оценивать свой поступок перед своей совестью. Если он искренне делал всё возможное, использовал все свои знания, все навыки, но ошибся, с точки зрения этой доктрины, он совершил трагическую творческую ошибку. Она станет для него уроком. Но он не совершил греха, он не предал себя. Это вот чёткое разграничение между социальной ответственностью и, скажем так, личным духовным судом. То есть это внутренний компас, а не внешний свод законов.
– Хорошо, с творческой ошибкой и с ошибкой по незнанию всё более;менее ясно. Но ведь чаще всего мы корим себя не за это, а за те моменты, когда прекрасно знали, как правильно, но всё равно сделали не так. Вот об этом, как я понимаю, и говорит концепция греховной ошибки. Где здесь проходит черта?
– А черта — это осознанность. Осознанность в момент совершения поступка. В самый момент. Учение определяет это так: греховное — это сознательное повторение. То есть ты осознаёшь неправильность действия, но ты его осознанно допускаешь. Это тот самый момент, когда внутри звучит тихий голос: «Не делай этого. Так нельзя. Ты сейчас всё испортишь». А ты всё равно делаешь. Находишь себе оправдание или просто поддаёшься импульсу. И вот здесь мы подходим ко второму диалогу, который просто как под микроскопом показывает этот механизм. Пациент по имени Миша. Он жалуется психологу, что снова сорвался на свою партнёршу Лизу: кричал, говорил обидные вещи, хотя тысячу раз обещал себе этого не делать. Его главное оправдание — «она меня просто выводит, она провоцирует».
– Да, классическая попытка переложить ответственность.
– И психолог в этом диалоге моментально её пресекает. Он опирается на прямую цитату из учения: «Другой человек лишь может в вашей жизни быть соблазном, который предоставляет вам выбор. Но выбираете ведь вы».
– То есть Лиза — это просто условие задачи.
– Именно. Он говорит: «Миша, Лиза — это твой соблазн, твой триггер. Но решение кричать или не кричать принимаешь ты и никто другой».
– Подожди, то есть по этой логике такие вещи, как состояние аффекта или там эмоциональное выгорание, — это не оправдание, это просто условия, в которых сделать правильный выбор сложнее, но он всё равно есть?
– Именно так. Эти состояния не отменяют ответственности, они лишь повышают ставки. И самое ценное в этом диалоге — это когда психолог докапывается до сути. Он спрашивает Мишу: «А был ли в момент ссоры хоть миг, когда ты понимал, что делаешь что;то не то?»
– И что Миша?
– И Миша, подумав, признаётся: «Да, была секунда, когда я поймал себя на мысли: “Не так говоришь”».
– Вот она, эта секунда.
– Да. И вот эту секунду психолог определяет как точку невозврата. Он говорит: «В этот миг ты осознал, что делаешь неправильно, но осознанно шагнул через технологию “стоп”». И это уже история не про Лизу. Это история про личный выбор Миши.
– Получается, что фраза «меня несёт», которую мы все так любим использовать, — это, по сути, самообман. Просто ложь, которую мы рассказываем сами себе, чтобы избежать ответственности?
– Абсолютно. Это попытка представить себя пассивным объектом, на который действуют какие;то внешние силы. А учение настаивает на обратном: «Человек всегда активный субъект своего выбора».
– Всегда.
– Да. Как сказано в одном из текстов: «Разве вас заставляют делать ошибку? Разве кто;то посадил вас на цепь и заставил силой делать греховный поступок? Нет». Ответственность нельзя делегировать провокатору. Спрос всегда с себя.
– Это очень жёсткая, но, надо сказать, и очень отрезвляющая позиция.
– Жёсткая — это точно.
– Мы разобрали теорию, посмотрели на примеры. Давай теперь посмотрим, как всё это применяется в сложной, запутанной жизненной ситуации.
– У нас есть обращение женщины по имени Татьяна. Да. Она пишет, что сожалеет о многих ошибках в прошлом и сейчас переживает из;за того, что её партнёр не разделяет её духовных устремлений, как она это называет, «по пути Последнего Завета». И прежде чем мы разберём ответ ей, стоит сделать небольшую ремарку. «Последний Завет» — это название основного текста этого учения. Для его последователей это не просто философия, это своего рода духовный кодекс. Поэтому совет, который даётся Татьяне, воспринимается ими как прямое руководство к действию, а не просто как одно из мнений.
– Это важное уточнение. Итак, что же ей отвечают?
– Ответ разбивается на две части. Первая часть полностью соответствует тому, что мы уже обсудили. Ей говорят: не нужно зацикливаться на прошлых ошибках, тонуть в сожалениях. Ошибки — это естественный процесс обучения. Главное — бояться не прошлых творческих ошибок, а будущих греховных, то есть сознательных поступков против своей совести. Это как бы первая, такая успокаивающая часть. А вот вторая часть, та, что касается её партнёра, она, честно говоря, для современного человека может прозвучать довольно шокирующе.
– Согласна. Она очень специфична.
– Ей даётся очень определённый совет. Подчёркивается, что раз она сама когда;то выбрала этого мужчину, то её задача сейчас — не бежать от ситуации, а начать учиться быть ему достойным помощником и послушно идти за ним, даже если их духовные пути разошлись.
– То есть?
– Её нынешняя ситуация рассматривается не как ошибка выбора, а как необходимое обстоятельство, данное ей для того, чтобы приобрести необходимую мудрость.
– Подожди, давай здесь остановимся. Послушно идти за человеком, с которым у тебя фундаментальные расхождения во взглядах на жизнь, — разве это не прямой рецепт для глубоко несчастливых, созависимых отношений? Как учение это объясняет? Почему именно такая модель поведения считается единственно верной для духовного роста?
– Это как раз и есть квинтэссенция этого учения в его практическом применении. Логика здесь такая: твой выбор в прошлом — это отправная точка твоей нынешней реальности. И духовная работа заключается не в том, чтобы отменить этот выбор, избежать возникших трудностей, а в том, чтобы трансформировать себя внутри этих трудностей. Отношения с партнёром здесь видятся не как источник счастья или несчастья.
– А как что?
– А как духовный тренажёр. Партнёр с его несогласием становится тем самым соблазном, о котором мы говорили в примере с Мишей.
– А;а;а, то есть он становится её Лизой?
– В каком;то смысле — да. И задача Татьяны — не изменить партнёра и не сбежать от него, а научиться реагировать на эту ситуацию правильно: без осуждения, с терпением, с мудростью. Ответственность за ранее сделанный выбор остаётся, и теперь её нужно, так сказать, отработать.
– То есть вместо того чтобы разрывать отношения, которые кажутся тупиковыми, предлагается работать над собой внутри них.
– И это подводит нас к ещё одной интересной мысли из этих материалов, которая поначалу кажется, ну, немного противоречивой.
– О медитации.
– На вопрос о том, помогает ли медитация исцелить душу, даётся ответ, что настоящее духовное развитие происходит не в тишине и уединении, а в условиях тесных взаимоотношений людей. Именно в ежедневных реакциях на поступки близких — мужа, детей, коллег — и заключается главная работа.
– Эти отношения названы огромной системой поведения, которую нужно осваивать.
– Совершенно верно. В этой системе координат уединение и медитация могут быть полезны, но лишь как подготовка, как настройка инструмента. А настоящая игра на этом инструменте происходит в оркестре, во взаимодействии с другими людьми.
– Именно там, в трении друг о друга, и проявляется, научился ли ты чему;то на самом деле. Или ты просто умеешь красиво сидеть с закрытыми глазами. Твои близкие — это твоё зеркало и твой главный экзаменатор.
– Итак, давай попробуем подвести итог. Какой главный вывод можно сделать из нашего сегодняшнего разбора? Для меня это, прежде всего, ну, просто радикальный сдвиг фокуса: с внешнего результата на внутренний процесс. Творческая ошибка — это промах с чистым намерением. Это урок. Греховная ошибка — это осознанное предательство своего внутреннего голоса, своего понимания правильного.
– И за этот выбор ответственность всегда несёшь только ты сам. Её невозможно переложить на провокатора, на обстоятельства, на трудный день. И что здесь особенно примечательно, это то, насколько важен не сам поступок, а то, каким человек был в момент принятия решения. Вся оценка строится вокруг этого мгновения выбора.
– Именно в это мгновение.
– Да. Была ли там честность перед собой? Было ли там искреннее желание поступить наилучшим образом? В текстах проскальзывает вера в то, что если человек по;настоящему, всем сердцем стремится к добру, он в принципе застрахован от греховных ошибок. То есть он может ошибаться, но не грешить. Он может ошибаться технически, стратегически, как тот преподаватель, но это всегда будут творческие ошибки, которые ведут к росту.
– И вот эта последняя мысль о том, что настоящее развитие происходит не в уединении, а в самой гуще человеческих отношений, в этом постоянном трении, оставляет меня с одним вопросом, над которым, мне кажется, стоит поразмыслить. Если главные испытания, главные уроки и главные возможности для роста мы получаем именно во взаимодействии с людьми, в этой ежедневной, порой мучительной притирке друг к другу, то какова тогда истинная цель ухода в себя — в медитацию, в уединение? Это способ подготовиться к этим взаимодействиям, набраться сил для следующего раунда? Или, может быть, это тонкий соблазн укрыться от них, сбежать с настоящего поля битвы в тихий и безопасный тренировочный зал?