Почти По Чехову

Тихая ночь обнимает городишко. Где-то далеко шуршит шинами редкая припозднившаяся машина. Да собака за парком растревожено рвет ночную тишь частым тявканьем. Городок спит.

В облупившемся киоске горит неяркий свет. Дверь открыта в ночную духоту и продавщица, совсем молоденькая, сидит, грустно попыхивая сигареткой. Там, на лавке в киоске, похрапывает хозяин ее, пожилой грузин с длинными черными усами и седой шевелюрой. Ночной комар садится ему на щеку, но он ничего не чувствует, а продолжает сладко спать, с чувством выводя рулады длинным кавказским носом.

Что ему снится? Наверное, толпы покупателей, расхватывающих давно просроченные чипсы по тройной цене. Вон, облизывается, причмокивает и повертывается на бок. Потревоженный комар взлетает было, дрожа рассерженным звоном, и опять опускается на облюбованную щеку.

В просвете между оградой парка и новой элитной трехэтажкой небосвод начинает светлеть чуть, сгонять ночную темь. Звезды бледнеют в страхе перед готовым показаться солнцем. Тишина.

Продавщица вздыхает, бросает до фильтра скуренную сигаретку. Ей скучно. И заснуть нельзя. Резо, хозяин, две недели не может найти подходящую квартиру и спит теперь в киоске. Благо, лето. С ним разве подремлешь? Она устраивается поудобнее, подпирает подбородок кулачком, локоток на коленке. Вздыхает еще. Теперь томно.

Ах, как хорошо было прошлую ночь и позапрошлую тоже.

В частных домах, за парком, на Ворошиловской, гуляли свадьбу. Гости, которым еще не хватало, шли к киоску. Они рассаживались на скамейках у дощатого столика и добирались пивом. У нее брали, где ж еще. Был там один…

Продавщица опять вздыхает. Вспоминается ей эта фигура с мощными плечами, веселый взгляд темных глаз. Она обхватывает плечи. Как хорошо, наверное, в его объятьях!

Тихий шелест шагов разгоняет ее мечты. Из ворот парка показывается мерно пошатывающаяся парочка. Они идут и громко обсуждают что-то. Пока они не очень близко, речь разобрать она не может. Прислушивается потщательнее и понимает, что разговор идет у парочки о ней.

- Не, Мишк. Такая девка! Пальчики оближешь! Ну, полный гламур.
- Че ты мне бабки заливаешь? Какая девка? Резо там. Во с такими усами.
- Резо спит всегда. А девка ночью дежурит. Говорю тебе – во! Ноги от ушей!
- Ну, говори, говори. Как к усам целоваться полезешь, я в сторонке постою, полюбуюсь. Если наклюкаться, как ты вчерась, не только твой гламур, Путин пригрезится.
- Какое наклюкаться? Это позавчера я. А вчера, Мишк, здесь у столика, она нам пиво. И подмигнула мне. Честно!
- Ладно, Гош, верю. Отстань только. Через полгорода тащит, ик, ся еще. Чего это я икаю, а? Опять Клавка гадость какую в самогон? Ик.
- Ну, пойдем, а, Миш. Одним глазком и домой.
- Один иди, я, вон, на остановке пока. Ик. Покурю.

Тот, которого звали Мишкой, нетвердой походкой направляется к остановке, что начинает уже сереть в предутреннем свете. Он спотыкается, икает и матерится тихо сквозь зубы на неведомую Клавку.

Другой же, ступая почти твердо, двигается к киоску. У продавщицы екает в груди. Узнает она фигуру. Тот это, с плечами!

В киоске бормочет во сне Резо. По-грузински. Она поднимается со скамейки и тихонько притворяет дверь. Пусть дальше спит.

Плечистый Гоша приближается.

- Можно попросить? Мне бы пивка. Холодненького.
- А какого вам?

Гоша замирает. Вопрос его слегка сбивает. Лоб нахмуривается, выдавая присутствие непривычно тяжкого мыслительного процесса.

- Холодненького! – повторяет он с чувством, и уже жалобно почти - Душно!
- Я поняла. Марку какую?
- Чего? А, марку… Ну, это, как его… «Балтику»?

Продавщица живо приносит к столику поблескивающую капельками бутылку.

- «Тройка» пойдет?
- Холодное? – с интересом интересуется Гоша, чмокает крышкой о столешницу и принимается вливать живительную влагу в поддергивающийся от наслаждения желудок.

Приканчивает бутылку, глядит на нее с удивлением, на продавщицу бросает взгляд уже почти восхищенный и просит продолжения.

Продавщица еще несколько раз ходит за пивом. Гоша провожает ее голодным взглядом, но сказать что-нибудь не решается, только просит очередную бутылку.

Продавщица же каждый раз добавляет в походку соблазнительности. Тщетно. Покачивание бедер если и вызывает, может быть, у Гоши какую-то реакцию, только тонет все. В пиве.

Когда солнышко показывается, наконец, багряным своим краешком из-за мусорных бачков у элитки, дверь в киоск отворяется. Оттуда, позевывая спросонок, вываливает пухлый животик Резо. Он одобрительно косится на батарею пустых бутылок на столе, подшлепывает игриво продавщицу по заду, стукается коленками о лавку и сразу переходит к делу.

- Э-э-э, расплатился? Да, нэт? Дэнги гдэ?

Гоша нашаривает в кармане пару смятых сотен, протягивает их довольному грузину. Потом разворачивается со вздохом, дергает широкими плечами и, понурив голову, шагает к остановке, поднимать задремавшего Мишку.

Продавщица тоже вздыхает и уходит с пустыми бутылками в киоск. Там, на липком от пролитого пива прилавке ждет ее открытая книга. На заляпанной странице даже от столика можно прочитать название.