Радиомозг в современной действительности 10

Великое пробуждение обретает свой смысл, свое «величие», только на фоне Великого сна.

Не может глаз сказать руке — ты мне не нужна.



Глава 1

— Великое пробуждение невозможно без великого сна?

Они встали со скамейки и медленно пошли.

— Конечно нет. Если нет сна, значит, нет и пробуждения. Великий сон видит всё животное человечество, он самореплицирующийся, с правилами, которые передаются из поколения в поколение. Это не личная иллюзия клопунпайца, это система иллюзий, в которой все поддерживают друг друга. И этот сон невероятно убедителен. Сила, которая удерживает этот сон в личном сознании, и есть его «величие». Из этого сна рождаются все дела на клопунпае, вся его повторяющаяся история, всё это разыгрывается на поле Курушетры в рамках коллективного сна. Размах действия огромен, а спящие актеры отдают своим ролям всю жизнь, страсть и энергию. Если бы это был обычный сон, от него можно было бы проснуться случайно, по щелчку. Но сон велик, поэтому проснуться от него — величайшая и сложнейшая задача. Она требует мужества и сверхусилия. Противопоставить себя потоку коллективного гипноза — это героизм внутреннего плана. Пробуждение не для слабаков. Великий сон требует и великого пробуждения.

— А как же тогда великая иллюзия, Маха-Майя? Это не просто обман чувств, а шакти, поддерживающая всю вселенную форм, времени и пространства. Обыватель спит внутри этой иллюзии, принимая ее за абсолютную истину, но, проснувшись, он все равно продолжает жить в этой иллюзии, чтобы не превратиться в бесплодную медузу духа.

— Это тебе еще рано знать, но в общем ты прав. Не верить в реальность мыслей (образов «я», страхов, желаний и etc), потом в реальность чувств, потом в реальность тела и физического мира. Просто представь, что ты — спящий в кровати человек. И ты забыл свою истинную природу, пока спишь под одеялом Майи. Сны имеют привычные сюжеты, а жизнь — свой привычный цикл «рождение-желание-удовлетворение-разочарование-новое желание-смерть». Но вот ты просыпаешься от ночного кошмара, и он теряет власть над тобой. Что ты будешь делать? Все драмы великого сна остались, но они уже не так существенны. Они не исчезли, а просто перестали быть твоими. Великий сон — это не характеристика глупого клопунпайца, а факт фундаментального состояния неведения-авидьи, в котором пребывает всё человечество и, заодно, указание на грандиозность, убедительность и всеохватность этой иллюзии. То, от чего нужно пробудиться, — это не мелкая бытовая глупость, а колоссальная, прописанная в основе восприятия система. Поэтому само пробуждение — величайшее достижение человека.

Кот внимательно посмотрел на него и продолжил:

— Слинять с КП на корабле будет даже попроще. Если бы мог манипулировать самой тканью реальности, то, конечно, разбил бы не бутылку об урну, а самую основу твоего существования, которая так сильно въелась в тебя, но, увы, пока это не в моих силах. Само же пробуждение необходимо не для того, чтобы разрушить сон. Оно нужно, чтобы перестать быть рабом. Так что не цепляйся по возможности за стены своей тюрьмы или просто устань от них навсегда.



Глава 2

Они шли по небольшой дороге между домом и футбольной площадкой. Он вспомнил, что никогда не любил футбол.

— А между прочим, ты снова погружаешься в черт знает что, — заметил кот. — Какая разница, что было, что прошло? Я, например, никогда не любил котов, но вот пришлось полюбить. — Чтобы не быть распятым? — Вроде того. Чтобы не приходили в голову мысли «а уж не спаситель ли Я САМ». В общем, на всякий случай. Ты мне напомнил одну старую историю, которую я почему-то переживал раз за разом. Видимо, потому что не хотел быть её частью. Она была написана в давно забытой книге.

Кот достал старую книгу из-за пазухи, откуда недавно, собственно, появилась и бутылка с минералкой. Он уже ничему не удивлялся. Погасли огни во всех домах, на дорожке стало темно. Кот начал читать:


Действующие лица:

ДИСМАС (Благоразумный разбойник) – только что прибывший. АД – персонифицированная, зловещая сила. САТАНА – его правитель. ДАВИД – пророк и псалмопевец. ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ – Предтеча. АДАМ и ЕВА – прародители. ГОЛОС – Христос.

Преисподняя. Неподвижный, густой мрак, вязкий, как смола. Не крики, а вечный стон, ставший частью тишины. Внезапно всё содрогается.

АД: (Глухой, гулкий ропот, исходящий отовсюду) Что это? Что потрясло мои устои? Кто-то сильный приближается... Я не принимал такого залога. Мои челюсти ослабевают...

САТАНА: (Шипящий, надменный голос) Успокойся, ненасытный. Это всего лишь ещё одна душа. Я видел её с Голгофы. Разбойник. Убийца. Привычная добыча для тебя. Возьми его.

(Света нет, но фигура Дисмаса становится различима. Он стоит, ошеломлённый, потирая запястья, где ещё висят следы от верёвок. Рядом с ним проявляются другие тени – древние пророки, патриархи. Они не стонут, а ждут.)

ДИСМАС: (Про себя, с трепетом) Где я? Это... не крест. Боль ушла. Но эта тьма... Она давит. Он сказал: «Сегодня же будешь со Мною в раю». Где же Он? Где этот рай?

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ: (Резкий, ясный голос в темноте) Он уже рядом. Я, глас вопиющего в пустыне, приготовил путь. И вот, Агнец Божий, берущий на Себя грех мира, приходит сюда. Сюда, куда ступала лишь грешная нога.

АДАМ: (Старый, измождённый голос) Я слышу... Я чувствую запах земли. Не этой, окаменевшей, а той, живой, из которой меня создали. И дыхание жизни... того самого дыхания.

(Ещё одно мощное сотрясение. Где-то в вышине, в «потолке» ада, с грохотом образуется трещина. Света всё ещё нет, но в трещине чувствуется НЕЧТО, ломающее все законы этого места.)

АД: (Вопль ужаса) Сатана! Владыка мой! Это не просто душа! Это Тот, Кто связал сильного! Я вижу... я вижу следы от гвоздей, но в них сияет... Я не могу удержать Его! Он вырывает из моих челюстей тех, кого я пожирал веками!

САТАНА: (В панике) Запри врата! Укрепи засовы! Не дай Ему... Он ведь мёртв! Я видел, как Он умер! Я победил Его!

ДАВИД: (Громко, торжествующе) «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдёт Царь славы!» (Псалом 23:7). Ты помнишь эти слова, князь тьмы? Я пел их о Нём, не зная до конца. Теперь узнай!

САТАНА: Кто этот Царь славы?!

ГОЛОС (со стороны трещины. Негромкий, но раздвигающий тьму, как ткань): Царь славы – Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани.

(Засовы ада с грохотом ломаются.)

ДИСМАС: (Падает на колени, но не от страха, а от узнавания) Господи... Это Ты? Ты и сюда сошёл? За мной?

ГОЛОС: За тобой, Дисмас. И за всеми, кто ждал. Долг уплачен. Темница взломана изнутри.

ЕВА: (Плачет тихими, очищающими слезами) Смерть... где твое жало? Ад... где твоя победа? (1 Кор. 15:55). Древо познания принесло мне смерть. А Древо креста... О, Сын мой по плоти... Оно приносит сюда жизнь?

АДАМ: (Делает шаг навстречу голосу) Я ждал. Мы все ждали. Пророки, цари, пастухи... мы говорили о дне этом, видели его как сквозь тусклое стекло. И вот он настал. В самой глубине.

ГОЛОС: Адам, человек первый, и все, кто в вере уснул. Протяните руки. Не к древу познания, а ко Мне. Я – Древо Жизни. Выходите. Я вывожу вас отсюда в Отечество ваше, которое приготовил вам от создания мира.

(Тьма начинает не рассеиваться, а отступать, сжиматься, как побеждённый зверь. Она уже не всеобъемлюща. В трещине – не слепящий свет, а тёплое сияние, похожее на утреннюю зарю.)

САТАНА: (Бессильно, обращаясь к пустоте) Я... я ошибся. Я думал, смерть – мой союзник. А она стала моей темницей. Он умер... чтобы умереть здесь, в моём царстве, и похоронить его изнутри.

ДИСМАС: (Встаёт. Он смотрит на свои руки – они больше не в крови. Он оборачивается к голосу) Ты сказал «сегодня». Ты сдержал слово. Это и есть рай – быть там, где Ты есть. Даже если путь лежал через ад.

ГОЛОС: Иди. Все, идите. Врата смерти отныне – врата жизни для верных. Я – первый и последний, и живый; и был мёртв, и се, жив во веки веков, и имею ключи ада и смерти. (Откр. 1:17-18)

Тени праведников, одна за другой, начинают двигаться к сиянию. Ад, опустошённый, замирает в немом молчании. Ещё минуту назад здесь была вечная тюрьма. Теперь – лишь проходной двор, чьи стены проломлены навсегда.

Он недоуменно посмотрел на своего собеседника, совершенно не поняв, какое отношение все это имеет к их прогулке к кафе Лахесис.

— Так что, нет уж дудки, котиком лучше гораздо, — ответил ему рыжий кот.



Глава 3

— Вот я сижу на подоконнике и вижу, как очередной усатый мессия вещает с крыши гаража своим трем бродячим последовательницам...

Кот удобно устроился на барном стульчике за стойкой и рассказывал Лахесис какую-то, наверное, смешную байку. Он обнаружил себя тоже сидящим на стуле, только за маленьким столиком. На столике стояла чашка дымящегося кофе с молоком, чизкейк и стакан фиолетового лимонада. Тело все еще чувствовало себя так, будто его сначала раскачали на огромных качелях, а потом принялись поднимать вверх и вниз. Вестибулярный аппарат крутило так, что, чтобы не упасть со стула, он прислонился к окну. Слова кота смешались у него в голове. Ему казалось, что вместо того, чтобы подниматься к свету, он снова падет в ад. Свет перед глазами вспыхнул, померк, потом снова вспыхнул…

— …Вот и вся причина. Доволен? Теперь дай я доем свою сметану.

Кажется, рыжий кот наконец-то закончил свой рассказ. Они синхронно посмотрели на него.

— Рядом не только удивительное, но и грустный беспомощный путешественник, который все еще не может прийти в себя, — тихо сказал он.

— Это всё потому, что ты не можешь вспомнить, зачем ты здесь, — весело сказал кот, пока подбежавшая Лахесис с мокрой тряпкой в руках не начала протирать ему лоб и лицо и расстегивать каким-то образом оказавшуюся на нем зимнюю куртку.

— Ты слишком много забыл. Пора уже вспомнить всё или хотя бы самое важное.

Лахесис сурово посмотрела на кота, и тот, как ни в чем не бывало, продолжил пить свой остывший кофе. Телу постепенно становилось легче. Лахесис щелкнула пальцами, и за стеклянной витриной кафе начался проливной дождь, а на небе появилось солнце, и стало, конечно, светло. Она отошла и внимательно посмотрела на него.

— Всё в порядке, еще немного дождя и точно приду в себя. — Ты давно привык отворачиваться от ужасной реальности и утопать в фантазиях, еще со школы. Это тоже классика и азы психологии, — сказал рыжий кот. — А теперь еще удивляешься, что картины ада тебя впечатлили так, как будто бы это твой собственный ад из твоих странных жизней. Не вечно же тебе быть великим и ужасным, даже вбитой в подкорку вечными путешествиями между Клопунпаем и моим кораблем, рано или поздно оно должно исчезнуть, как исчезло во мне.

Продолжение следует.