Дюма не Пушкин. ДНК 23

Глава 23. Бокс. Айвенго.  Газеты. Казнить нельзя помиловать.

Стр. 63. Не дайте ввести себя в заблуждение насчет герба Франции: вы принимаете их за лилии, а это – наконечники копий.
Стр. 34. Когда хотят взять старую лису, не берут на травлю молодых собак.
Стр. 64. На свете нет ничего невозможного для того, кто даст себе труд все хорошо обдумать.
Стр. 67. Потому что я принес клятву лишь на словах, не держа за руки короля Франции. – В таком случае руки у вас развязаны.
Стр. 115. Граф Вильгельм Генненгауский, служивший Англии, отправляется служить королю Франции, своему дяде, чтобы воевать против Англии. Война для них – игра.
Стр. 147. Разум – это солнце королевств; великим и великолепным может быть лишь царствование, озаряемое небесными лучами поэзии.
Стр. 200. Эдуард бросился поднимать подвязку из атласа, расшитого серебром. Повязав ленту вокруг своей ноги, изрек: «Да будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает». Так был учрежден орден Подвязки.
«Графиня Солсбери» А. Дюма

Бокс

Пушкин позаимствовал увлечение боксом у Байрона, которому в молодости подражал. В России был сборник Игана «Боксиана или очерки о древнем и современном боксе» на французском языке, но это был не учебник, а сборник рассказов о спортсменах, привычках, питании. Он мог читать его.
В 1827 году он учил боксу Петра Вяземского и его сына Павла. 
Часто полемику в литературных журналах Пушкин сравнивал с дракой, он писал в статье «Разговор о критике»: «…посмотрите на английского лорда: он готов отвечать на учтивый вызов gentleman и стреляться на кухенрейтерских пистолетах или снять с себя фрак и боксовать на перекрестке с извозчиком. Это настоящая храбрость».
И как раз во времена Пушкина в русском языке появилось слово «боксировать» - от английского «to box», которым принято было называть «английский кулачный бой».
Пушкин интересовался боксом не только на словах.
28-летний поэт научил 7-летнего Павла Вяземского боксировать по-английски, после чего тот начал драться на детских балах, и за это был от них отлучен.

Получается, что Пушкин был первым русским боксёром. В качестве доказательства обычно приводится свидетельство князя Павла Вяземского, который вспоминал: «В 1827 году Пушкин учил меня боксировать по-английски».
При жизни Пушкина английский бокс не был распространён в России.
Возможно, Пушкин узнал о боксе в Одессе, где находился в 1823-1824 годах. В этот портовый город заходили иностранные матросы, которые были «не дураки подраться». В словаре Владимира Даля отмечено простонародное словечко «боксать», которое, согласно помете лексикографа, употребляли в русских гаванях, «говоря о драке и задоре заморских матросов». Интересно, что Пушкин первым в России употребил слово «боксовать».
В период петербургской юности Пушкин близко сошёлся с лейб-гусаром Петром Кавериным, знаменитым гулякой и бретером. В гусарской компании Пушкину довелось драться против немцев в загородном ресторане «Красный кабачок».
Об этом он упоминает в письме жене.   

Письмо А.С. Пушкина Н. H. Пушкиной. 18 мая 1836. Из Москвы в Петербург

«Жена, мой ангел, хоть и спасибо за твоё милое письмо, а всё-таки я с тобою побранюсь: зачем тебе было писать: это моё последнее письмо, более не получишь. Ты меня хочешь принудить приехать к тебе прежде. Это не дело. Бог поможет, «Современник» и без меня выйдет. А ты без меня не родишь…  Нащокин заступается за Киреева очень просто и очень умно: что за беда, что гусарский поручик напился пьян и побил трактирщика, который стал обороняться? Разве в наше время, когда мы били немцев на Красном кабачке, и нам не доставалось, и немцы получали тычки, сложа руки? По мне драка Киреева гораздо простительнее, нежели славный обед ваших кавалергардов и благоразумие молодых людей, которым плюют в глаза, а они утираются батистовым платком, смекая, что если выйдет история, так их в Аничков не позовут.
Брюллов сейчас от меня. Едет в Петербург, скрепя сердце; боится климата и неволи. Я стараюсь его утешить и ободрить; а между тем у меня у самого душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист. Будучи ещё порядочным человеком, я получал уж полицейские выговоры и мне говорили: vous avez tromp; и тому подобное. Что же теперь со мною будет? … чёрт догадал меня родиться в России с душою и с талантом! Весело, нечего сказать. Прощай, будьте здоровы. Целую тебя».
Адрес: «Натальи Николаевне Пушкиной.
В С. Петербург в доме Баташёва у Прачечного моста на набережной».
Комментарий:
«Почтовые штемпеля: «Москва 1836 маия 18» и «Получено 1836 май 21 утро».

В традиции петербургских офицеров входило приставание к немецким фрау, посещавшим «Красный кабачок». Это считалось «истинно гусарской забавой». Соответственно, офицеры нередко конфликтовали со спутниками немок, защищавшими честь своих дам.
«Хотя Александр был пропорционально сложен и достаточно ловок, этот среднего роста юноша едва ли мог противостоять взрослым мужчинам с мускулистыми руками ремесленников. Единственное, что могло прийти ему здесь на помощь, – это приёмы английского бокса», – считает исследователь Михаил Лукашев.
Историк полагает, что «тычок», который получали немцы – это как раз прямой удар, принятый в боксе. Для русского же кулачного боя характерны удары с размаху.

Обучал Пушкина боксу, по предположению Лукашева, поручик гвардейского генштаба Михаил Щербинин, который участвовал с Кавериным и Пушкиным в дружеских пирушках. Дело в том, что Щербинин вместе со свитой императора Александра I бывал в Англии, где мог видеть матчи боксёров (например, 15 июня 1814 года в доме лорда Лоутера, где было устроено «боксёрское празднество»). Предполагается, что Щербинин брал уроки у чемпиона Джона Джексона.

Дюма брал уроки французского бокса у основателя его Шарля Лекура; сават – название бокса, более жесткий вид: и руками и ногами. 
Шарль Лекур - ученик великого мастера савата Мишеля Кассё. Шарль Лекур считается основателем спортивного французского бокса в девятнадцатом веке. Он объединил в общую систему французский сават, французский шоссон и английский бокс.
Кроме Александра Дюма, среди учеников Лекура было много и других известных людей. Например: писатели Ларошфуко, Теофил Готье - автор романа «Капитан Фракасс» и Эжен Сю - автор романа «Парижские тайны».

У Александра Дюма есть произведение «Могикане Парижа», где тоже упоминается французское искусство ударов ногами:
«…Робер быстро повернулся и нанес как раз в середину груди страшный удар ногой, тайной которого в то время обладал только один Лекур…».

Ставим улику-ген: Бокс.

Айвенго

Пушкин прочел роман «Айвенго» Вальтера Скотта вскоре после выхода произведения (роман вышел на языке оригинала в 1819-м и на французском языке в 1820 году). Французские (вероятно, и английские) журналы и книги ему поступали из Парижа через знакомых и родных.
В 1820 году на страницах журналов "Сын отечества" и "Вестник Европы" публикуется первый перевод отрывка из двенадцатой главы романа В. Скотта "Айвенго" (Ivanhoe). «Айве;нго» - английская транскрипция имени, к которому мы привыкли; если читать латинский шрифт, получится «Иван гое». В некоторых переводах можно увидеть и такое.

В мае 1820-го Пушкин отправился на юг. Осенью попадет в Кишинев. Именно там в его экспромтах выявится, что он читал этот роман Вальтера Скотта. Вполне возможно, прочел уже на английском, хотя знал язык только как литературный. Разговорного - не знал - не было практики.
 Пушкин пробыл в Кишиневе, с отлучками и отъездами, с 21 сентября 1820 года по 2 июля 1823 года.

В 1826 году в петербургской типографии А. Смирдина выходит отдельное издание романа в 4-х томах под названием "Ивангое, или Возвращение из Крестовых походов" в переводе с французского языка. Поэт имел в своей библиотеке отечественные журналы с фрагментами произведений В. Скотта на русском языке, читал их в немецких и французских переводах. Роман "Айвенго" натолкнул А. С. Пушкина на создание "Скупого рыцаря", в котором рыцарь обращается к ростовщику-еврею со словами: «Проклятый жид, почтенный Соломон». В четырех словах видим двойственность отношения к этому типу людей. В романе Вальтера Скотта двойственность обозначена в рассуждениях самого ростовщика Исаака: «Друг Исаак, сделай одолжение, я заплачу в срок – покарай меня Бог!» - когда просят деньги; «проклятый еврей», насылая все казни египетские – когда приходит час расплаты.
В записях «Старинные пословицы и поговорки», сделанных Пушкиным в Михайловском, одна из русских пословиц находит у него истолкование при помощи цитаты из «Айвенго»: «Нужда научит калачи есть, т. е. нужда - мать изобретения и роскоши».

Из письма П. А. Вяземскому. Март 1823 г. Из Кишинева в Москву.
«Благодарю тебя за письмо….
Сделай милость, напиши мне обстоятельнее о тяжбе своей с цензурою...
 В таком случае должно смотреть на поэзию, как на ремесло. Руссо не впервой соврал, что поэзия подлое ремесло. Не подлей других. Аристократические предубеждения пристали к тебе, но не мне – на законченную свою поэму я смотрю, как сапожник на пару своих сапог: продаю с барышом. Цеховой старшина находит мои ботфорты не по форме, обрезывает, портит товар; я в накладе; иду жаловаться частному приставу; все это в порядке вещей…
Я барахтаюсь в грязи молдавской, черт знает, когда выкарабкаюсь.
Ты - барахтайся в грязи отечественной и думай:
Отечества и грязь сладка нам и приятна. Сверчок.

Вот тебе несколько пакостей (разные эпиграммы, здесь - первая):
ХРИСТОС ВОСКРЕС.
Христос воскрес, моя Ревекка!
Сегодня следуя душой
Закону Бога-человека,
С тобой цалуюсь, ангел мой.
 А завтра к вере Моисея
За поцалуй я не робея
Готов, еврейка, приступить -
И даже то тебе вручить,
Чем можно верного еврея
От православных отличить».

Ревекка – героиня романа «Айвенго», дочь ростовщика. Если Пушкин дает нарицательное имя девушке, то он наверняка знает ее историю. Здесь он обращается к реальной женщине  - молдаванке Марии Егоровне Эйхфельдт, гречанке по отцу (1797-1855). Муж ее изучал горные богатства Бессарабии, поэтому редко бывал дома. Этим пользовались два друга-товарища, один из них – Пушкин. Второй – Алексеев, ее любовник. Пушкин не зря иронизировал.

Не притворяйся, милый друг,
Соперник мой широкоплечий!
Тебе не страшен лиры звук,
Ни элегические речи.
Дай руку мне: ты не ревнив,
Я слишком ветрен и ленив,
Твоя красавица не дура;
Я вижу все и не сержусь:
Она прелестная Лаура,
Да я в Петрарки не гожусь.
(1821 г. Кишинев.)

Здесь она уже Лаура. Понятно, что сонеты Петрарки Пушкин  освоил раз и навсегда. Это у меня томик Петрарки открывается раз в полгода, чтобы напомнить какой-нибудь сонет. Пушкин прочел и запомнил.

Есть еще эпиграмма на тему «Ревекки-еврейки», но, думаю, хватит с нас этой информации. Главное мы поняли: Пушкин до отъезда в южную командировку прочел «Айвенго», заинтересовался; возможно, следуя привычке, решил создать на эту тему поэму или пьесу (об этом говорит игра его с ключевыми словами: еврейка, Ревекка), ведь, заимствуя, он обычно менял форму произведения, беря из него сюжет и основные мотивы, однако император Александр решил его надолго послать подальше - в Сибирь.

Благодаря заступничеству друзей, а также руководителям МИДа (тогда это была Коллегия иностранных дел), его отправили в командировку на юг. Император перекрестился: убрал подальше от себя; руководители дали сотруднику-поэту определенное задание, связанное со знанием им нескольких языков, умением расшифровывать тайные переписки, выдали командировочные, кажется, тысячу рублей. А наш любимец отдохнул на Кавказе, погулял, накупался с друзьями Раевскими вдоволь в Крыму (в Гурзуфе) и прибыл на место службы. Но в Кишиневе все, кроме начальника Инзова, у которого в доме он жил, считали, что он – в ссылке. В СССР тоже никто не сомневался, что поэта сослали в южную «тьмутаракань». Судя по гулянкам, дуэлям, любовницам,  стихам иначе нельзя было и подумать. А он выполнял некую миссию, которая нам неизвестна. Начальник, естественно, знал о его миссии, поэтому Пушкин месяцами мог отсутствовать в Кишиневе, по легенде, находясь в Каменке Киевской губернии (см. главу 17, раздел «Аглая-Адель»). Если бы он был ссыльным, то отсутствовать на месте ссылки не мог. Интересно, что советские исследователи-пушкинисты не замечали такой особенности. Кстати, когда сменится Инзов на Воронцова, то новый губернатор пошлет Пушкина на саранчу, из-за которой возник конфликт. Пушкин решил на проездные деньги (400 рублей) отметить свой день рождения, заехав к другу, да еще посмеявшись эпиграммой (см. главу 14 «Воронцов»). Ссыльного на работы не посылают. Работают на каторге.

Теперь переходим к Дюма. Отрывок из «Биографии» Дюма-отца.

«Летом 1822 года Девиолен переехал в Париж, Луиза надеялась, что пристроит сына, - отказал. Курьером дальше быть нельзя, нужен какой-то карьерный рост; Александр начал работать писцом у нотариуса Лефевра в городе Крепи-ан-Валуа, снимал комнату с другими клерками, по субботам уезжал домой. Прочел «Айвенго», написал по нему пьесу (это первая сохранившаяся работа Дюма: она была поставлена в городе Дьепп в 1966 году)».
Мы видим дату: 1822 год. Следовательно, эта пьеса была показана в театрах Парижа именно в этом году, но ее не приняли к постановке. Театральные работники, вероятно, уже прочли роман Вальтера Скотта, и не нашли изюминки или оригинальности в данной пьесе Дюма.

Думаю, мы обязаны поставить улику-ген: Айвенго.

Газеты

Пушкин и французские газеты

А. Пушкин. Письмо к Е.М. Хитрово, 9 декабря 1830 года.
 «Возвратившись в Москву, сударыня, я нашел у кн. Долгогруковой пакет от вас - французские газеты и трагедия Дюма, все это было новостью для меня, несчастного зачумленного нижегородца. Какой год! Какие события! Известие о польском восстании меня совершенно потрясло…. Известны ли вам бичующие слова фельдмаршала, вашего батюшки? При его вступлении в Вильну поляки бросились к его ногам. – Встаньте, - сказал он им, - помните, что вы русские».

Из разных источников нам было известно, что Пушкин с самого детства читал свежую периодику и книги на французском языке. Новости из Франции были для него бальзамом. Е.М. Хитрово – один из каналов Пушкина поставки печатной продукции из Франции. Елизавета Михайловна была старше Пушкина на 16 лет, заботилась о нем, как не заботилась родная мать. Она знала, что о ней подшучивают на эту тему, но ничего с собой поделать не могла. Вполне возможно, что Пушкин ее магнетизировал, как эксперимент, но это неизвестно.
Пушкин привык с детства начинать день с французских новостей, но в разъездах он был их лишен.

(О магнетизме – в главе 12. Вот как описывал свое воздействие Дюма.
Александр Дюма о своих сеансах гипноза (отрывок из мемуаров “Мои воспоминания” цитируется по книге М.Буянова “Дюма, гипноз и спиритизм”):
“Я обладал большой магнетической силой, воздействию которой обычно поддавалось две трети людей, с которыми я работаю. Оговорюсь, что я проводил опыты только с девушками и женщинами. Женщина, испытавшая однажды магнетический сон, становилась рабыней того, кто ее усыпил, даже после пробуждения. Пусть не просят у меня раскрытия явлений, о которых я рассказываю: я не могу их дать. Я лишь утверждаю, что это правда”).

Дюма и русские газеты

Запросы на эту тему забиваются ИИ, который не дает найти нужных фактов. Раньше можно было найти конкретных свидетелей. Давайте один раз доверимся ИИ, он всегда обобщает, собирая данные, скажет: да, это так, но не назовет источник данных. ИИ обучается; будем надеяться, что научится. Мы живем в счастливое время. В будущем ИИ не даст нам и пикнуть, его мнение будет решающим. Сейчас он еще не имеет жесткой воли. Он говорит: «Возможно, вы имели в виду…», проявляя элементы такта или уважения. У него - детский возраст. В подростковом – начнет дерзить.

ИИ (искусственный интеллект):

«Да, Александр Дюма читал русские газеты, об этом есть упоминание в его путевых записках. 
В одном из томов записок Дюма приводит выдержки из русских газет и журналов, которые по-разному отреагировали на приезд писателя. Например, из газеты «Петербургские ведомости» Дюма узнал о французских слухах о своей смерти и попросил опубликовать опровержение. 
Возможно, имелся в виду факт, что Александр Дюма-отец в 1830–1840-е годы читал переводы своих повестей и романов, которые регулярно появлялись в русских журналах. 
Также есть упоминание, что Дюма узнавал о французских слухах из газеты «Петербургские ведомости». 
Кроме того, по некоторым предположениям, Дюма мог выписывать русские газеты, что вызывает некоторые вопросы, так как писатель говорил исключительно на французском языке». 

Письменные источники – дневники, воспоминания французских друзей, знакомых Дюма – есть, но показать в данный момент – хотя бы один – нет возможности. Думаю, что можно довериться ИИ. Достаточно одного упоминания конкретного человека. В будущем, обязательно будет. Доверимся ИИ.

Улика-ген: Газеты.

Казнить нельзя помиловать

Глава 3 «Евгения Онегина», первая строфа:

«- Куда? Уж эти мне поэты!
- Прощай, Онегин, мне пора.
- Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?
- У Лариных. - Вот это чудно.
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?
- Нимало. - Не могу понять».
В двух предпоследних строчках зашифрован смысл будущего конфликта:
ПОМИЛУЙ – НЕ – УБИВАТЬ. Беседуют Онегин и Ленский. Автор зашифровал происходящее. Можно еще все изменить: Ленскому не везти Онегина к Лариным. Но судьба его решена своей волей, он отвезет и подпишет себе приговор. Будущая жертва отвечает: «Нимало», то есть, согласен; будущий убийца: «Не могу понять».
Теперь ставим вместо Ленского другую фамилию – Пушкин. Автор запланировал событие своей жизни, описал его в действии. Возможно, Дантес тоже не мог понять смысл дуэли. Кстати, дуэль была тогда мужского рода. Это было правильно, хотя женские дуэли тоже встречались. Третья глава «Онегина» была завершена 3 октября 1824 года, а напечатана в октябре 1827 года. Можем делать вывод из рассуждений: задумка окончательно перейти в «мир иной» родилась у Пушкина в этот период. После подавления восстания тяга за границу стала идеей «фикс». Возможно, была еще одна важная причина: рождение сына.
Все это происходило 200 лет назад. Пушкину запретили вскрывать тайны России 200-летней давности. Их описывал Дюма. Можно ли нам сегодня вскрывать тайны Пушкина, не переходя в мир иной? Это вопрос вопросов. Александр Блок сказал: «Пусть тайна тайною пребудет», а он был умный человек, не зря его большевики убили.

А теперь, по традиции, отправляемся к Дюма.
Это - латинское выражение: «Edwardum occidere nolite timere bonum est», которое может быть понято как "Не бойтесь убить Эдуарда, это будет правильно", если поставить запятую после timere; или как "Не убивайте Эдуарда, боязнь [в этом деле] правильна", если поставить запятую после nolite.
Выражение стало крылатым в 13-14 веках нашей эры.
Читаем роман Дюма «Графиня Солсбери» (у меня книга с названием «Графиня Салюсбери», М., 1991): «Королева взяла бумагу с королевской печатью, которую Эдуард подал ей, и прочла тихим голосом: «Isabellam occidere nolite timere bonum est!». При последнем слове королева вскрикнула и упала без чувств».
Эдуард: - Вот вам наставления, в этот раз они, кажется, положительные: «Изабелле жить, не нужно ее умерщвлять». Пойдемте, господа, к рассвету мне нужно быть в Лондоне. Я надеюсь, что вы торжественно объявите всем невинность королевы моей матери».

Мы встречались с дилеммой: любить нельзя ненавидеть. Есть люди, которые поставят тире не там, где мы с вами. У Пушкина была добрая знакомая – Елизавета Хитрово, дочь фельдмаршала Кутузова. Ее натура была такая, что тире надо ставить только после слова любить. Есть такие женщины: не умеющие ненавидеть.

У мужчин формула другая: убить нельзя помиловать. Это более категорично. Сегодня даже представить невозможно, что вы скажете кому-то «ты», а за это вызовут на дуэль и убьют. Если вы прочли главу 19, раздел «Двойная дуэль», в которой Пушкин сразу вызвал двоих на дуэль, то представляете ситуацию. Оказалось, что там был третий. Просто стоял в сторонке, а тут – свара у бильярдного стола. Он тронул Пушкина за руку со словами: «Да брось ты их». - «Что? Да ты как смеешь на ты? Вызываю на дуэль!» - был ответ. То есть, уже – третий. Слава богу, вмешались еще люди, забрали того парня, оттеснили и увели. У того – шок. Хотел, как лучше – чуть не убили. Липранди, вспоминая эпизод, этого не указал, ведь он тоже пил жженку – с друзьями, она оказалась слишком крепка.
Поэтому Дюма и показал дуэль с тремя мушкетерами.

Сегодня мы увидели, что вопрос «убить или помиловать» ставили оба: и Дюма и Пушкин. У Пушкина показано неявно, скрытно, подтекстом, у Дюма – понятно всем. Могут сказать, что сочетание слов в тексте 3-й главы оказалось случайно, а мы начинаем делать выводы. Для того, чтобы делать заключение, необходимо быть поэтом. Одна советская поэтесса писала, что для создания стихотворения нужно переработать «тонны словесной руды». Быстро пишется или говорится экспромт, в нем могут оказаться случайные слова. В тексте романа, который Пушкин писал 7-8 лет, случайных слов нет – все продумано и передумано. Пришлось даже готовую 10-ю главу сжечь. Цензуре не докажешь, что случайно так получилось.

Поэт однажды был возмущён и сделал в дневнике (1835 год) запись: «Цензура не пропустила следующие стихи в сказке моей о золотом петушке: "Царствуй, лёжа на боку" и "Сказка — ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок"».

В таких условиях поневоле будешь шифровать.

Итак, признаем ли мы улику-ген: Убить нельзя помиловать?
Слово первого читателя станет решающим. Желательно высказать в виде рецензии, но можно и в любом виде.

Список улик-генов за 23 главы:

А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм. Аглая-Адель. Альбом. Айвенго. 8
Б. Боже, царя храни. Бильярд. Бестужев-Марлинский. Бокс. 4
В. Вольтер. Вергилий. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов. Волшебный сон. Вяземский    9
Г. Ганнибал. Гримо. Газеты. 3
Д. Дева из Тавриды. Дуэль-шутка. Дон-Жуан и Командор. Двойная дуэль. Делавинь. 5
З. Золотые рудники. Занд. Заяц.  3
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины». Кулинария. Калмычка. 4,5
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад.  4   
М. Морошка. Магнетизм.  2
Н. «Нельская башня». Ножка. Наполеон.  3   
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи. 8   
Р. Русалочка. Руссо.  2
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня. Скопцы.  5
Т. Трость.  1
Ф. Фон-Фок.  1
Х. Ходьба голышом.  1
Ц. Цыганы.  1
Ч. Черный человек.  1
Ш. Шахматы. Шашлык.  2
Я. Язык цветов.  1

Формула ДНКФ: (8)А(4)Б(9)В(3)Г(5)Д(3)З(4,5)К(4)Л + (2)М(3)Н(8)П(2)Р(5)С(1)Т + (1)Ф(1)Х(1)Ц(1)Ч(2)Ш(1)Я = 68,5

(О ДНКФ см. главы 4 и 15)

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).

Вероятность события:  68,5+3,5=72; 68,5 делим на 72, умножаем на 100 = 95,13%.

Для заключения достоверности ДНКФ необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены «днкф».

Оглавление (предыдущие главы)
(Литературное расследование  «Дюма не Пушкин. ДНК»)
Глава 1. Предисловие. Уваров. ДНК. Дюма-Дюме. «Нельская башня». Первое путешествие. Суворов. Письмо военному министру.  Костюшко, замок Вольтера, Сталь, Полина.
Глава 2. Ганнибал. Вергилий. Лестница. Уваров. Описка в письме. Три письма.  Выдержки об осле, театре и кислой капусте. Наполеон.
Глава 3. Выдержки из швейцарского очерка: как жена спасла рыцаря; молочная ванна; шатер герцога; до чего довел Ганнибал; о бриллиантах и чем греются в Италии; «Анжель», «Анжела» и «Анджело»;
Глава 4. ДНК-Ф. Пороки. Воспитанность. Сан-Доминго. Лермонтов. Золотые рудники.
Глава 5. Морошка. Масоны. Рост фельдфебеля. Картошка.
Глава 6. Орден Станислава. Вариант для оптимистов. «Алхимик».
Мнение Андрэ Моруа. Мнение С. Дурылина. Подписи Дюма и Пушкина
Глава 7. Письмо Жуковского. Письма Пушкина и Дюма.
Глава 8. Фон-фок. Андре Шенье. Снежная пустыня. Черный человек.
Глава 9. Боже, царя храни. Апеллес. Ножка. Русалка. Пальма.
Глава 10. Руссо. Гримо.  Лукулл. Анахорет. Валаам. Шахматы.
Глава 11. Витт. Пленные французы. Помпеи. Лимонад. Шашлык. Атеизм.
Глава 12. Дева из Тавриды. Магнетизм. Каратыгины. Занд.
Глава 13. Подтверждение. Ходьба голышом.
Глава 14. Воронцов. Бильярд.
Глава 15. Дуэль-шутка. Кулинария. Трость.
Глава 16. Язык цветов.
Глава 17. Дон-Жуан и Командор. Аглая - Адель.
Глава 18. Волшебный сон
Глава 19. Заяц. Двойная дуэль.
Глава 20. О дружбе. Бестужев-Марлинский.
Глава 21. Цыганы. Скопцы. Вяземский.
Глава 22. Предисловие. Делавинь. Альбом. Калмычка.

Продолжение следует не завтра


Здесь глава 1: http://proza.ru/2025/12/29/1479