Ещё!

- А мы чем хуже… - бормотала под нос Мария Ивановна, склонившись над письменным столом. – Интеллигенты проклятые, - исписанные мелким почерком листки вылетали из-под ее локтя как из принтера.
- "Жанна Каренина" – прочитала Ирина Васильевна, подняв с пола листок.
- Мы с маманей пишем роман, - пояснила Верка.
- С маманей понятно, а ты, как его пишешь? Пузом кверху? – Ирина Васильевна приготовилась читать.
- Я – муза, - Верка показала на корону с блестками, оставшуюся после Нового года от снегурочки.
- Еще! – не отрываясь от письма, скомандовала Мария Ивановна.
- А вы нам мешаете, - Верка подложила мамане чистую пачку листов.
- Вкратце о чем будет роман? – Ирина Васильевна забыла пенсне в саквояже.
- Это будет бестселлер, - Верка не сомневалась.
- Это понятно, а точнее?
- Десятилогия о Жанне Карениной - простой девушке, прошедшей путь от годовалого ребенка до ста трех лет.
- И это сделала все одна девушка?
- Тетя Ира, не вам же одной быть писательницей, - Верка снисходительно хмыкнула. – Чай мы тоже не лыком шиты.
- Еще! – отвлекла Верку и Ирину Васильевну от разговора Мария Ивановна.
- Завтра надо сдать в редакцию, - Верка объяснила спешку. – А у нас еще только три пачки исписано.
- Когда начали писать? – Ирина Васильевна взглянула на брегет.
- Час назад. Маманя даже шубу не успела снять с дороги.
- То-то я гляжу, пар валит.
- Не успеем, - пожаловалась Верка.
- Всех зовите на помощь, тогда успеете, - совет от опытной писательницы Ирины Васильевны. - Всю деревню.
Через полчаса в избе было не протолкнутся. Писали на лавке, на табуретках, на печи, в сенях, подполом, за занавеской…

- Дядя Лосев, а зачем нужна психология? – Верка захлопнула Фрейда.
- Ни за чем, - академик Лосев находился в отрешенном состоянии.
- А все-таки? – Верка не отставала.
- Для душевного спокойствия, - никто не заметил, как подошла Ирина Васильевна.
- Что-то новенькое, - пошевелился академик Лосев.
- Тетя Ира, докажите, что все дебилы, - Верка выставила ультиматум. – Или я вам не поверю.
- Вот это поворот, - Ирина Васильевна не ожидала.
- Или расскажите кратко, что меня ждет в этой жизни, - Верка заранее была уверена в обратном.
- Когда ребенок учится в школе, от него требуется только два критерия – успеваемость и послушание. Это первая социальная ступенька.
- Школу, тетя Ира, вы еще не хаяли.
- Разве? Надо исправить упущение, - Ирина Васильевна была озадачена.
- Даже дети вас не остановят? - Верка ужаснулась.
- Дело не в детях, а в том, что есть ложные нарративы, которые часто вводят людей в заблуждение, - очередное откровение от Ирины Васильевны. – Ты часто слышала, как людей оценивали по оценкам в школе, в институтах, в коллективе? Все это ложь. Не то, чтобы ложь, но для индивидуальной эволюции – это мусор. Если плоды созревают осенью, глупо говорить о них зимой, весной и летом.
- А как же биографии, где будущие типа деятели, с пеленок проявляли чудеса в науках, искусствах, воинском деле и так далее?
- Знания – это не ум, ум – это не интеллект, интеллект – это не бодхи. Это трюки, которым несложно обучиться. Как тело обучается физическим трюкам, такие же трюки есть для ума и интеллекта. Обучиться им не сложно, но, так как это социальные элементы, отвечающие за место у власти и корыта, то помимо системы обучения работает и система отбора, сортировки, препятствий и сдерживания. Например, школа отсеивает до восьмидесяти процентов претендентов к корыту. И делают это учителя под лозунгами нести детям светлое и разумное. Один ребенок достоин светлого и разумного, другой недостоин…
- Закон Парето? – оказывается, академик Лосев был тута. – Общество состоит из пяти-шести эшелонов власти и экономики. В каждом, не менее десяти уровней и на каждом работает фишка Парето.
- У меня от школы только самые лучшие воспоминания, - Верка защищала свою память от козней тети Иры.
- Ты ребенок, и тебе неведомы закулисные игры взрослых. Их вклад на оценки в аттестате и психику ребенка могут сыграть не последнюю роль. Это в той части, где биографы пишут, что будущие "выдающиеся государственные деятели" уже в школе проявляли некие способности. Кстати, вас не удивляет, как и когда вся эта школота от районного масштаба и далее в википедии чудесным образом превратилась в "государственных деятелей"?
- А в институте? – Верка собиралась поступать на доктора.
- Здесь ребенок самостоятельно обкатывает социальные навыки. Девяносто процентов вузов не требуют ума. Их основная задача - подготовить гражданский "сержантско-лейтенантский" состав общества. А дальше снова на первое место выходят родители - роль в судьбе отпрысков зависит от того, в каком эшелоне власти и звании они состоят. Греют места. Это программа работает в целом, а в частностях, безусловно, есть погрешности и исключения.
- И где тут ложь и обман? – Верка обратилась к академику Лосеву.
- Для тети Иры мир состоит из черного и белого, из добра и зла, из правды и лжи. Двоичная система мышления. С этим ничего не поделаешь. К сожалению, других красок в ее радуге нет. Она живет своим пониманием справедливости, которое меняется от настроения, погоды, времен года, времени суток, и многих других факторов. Это ее внутренний флюгер, который вертит ею, как ему заблагорассудится.
- После завершения обучений наступает типа жизнь – период трюков, фокусов и прочих штучек. Их десятки, сотни, на каждый день…
- Например, - академику Лосеву стало интересно, похожи ли земные трюки на фаэтонские.
- Например, как продвигаться по карьерной лестнице, или присваивать достижения своих подчиненных в науке, искусстве типа соавторство. Если начальник не полный дурак, то легко может создать у подчиненных образ мудрого, гениального руководителя. Нужно лишь обладать мошенническим талантом присваивать мысли, идеи… Вовремя похлопать Петровича по плечу, а уборщицу Марь Иванну похвалить за отличную работу - эти сороки лучше любых имиджмейкеров создают образ руководителя. За годы, у начальства вырабатываются повадки, сленг, готовые профессиональные шаблоны речи, поведения, мимики, которые могут вводить в заблуждение окружающих.
Вот почему мне смешно, когда кукушки хвалят петухов, рассказывая, какие кремлины и остальная свора чудаков типа умные, не дураки, причем, ссылаются на мнение подчиненных. Подчиненные еще те эксперты. И получается, что генерал-преступник – величайший стратег, а другая гнида и убийца – на самом деле любит маленьких детей, и читает книшки. Вся эта ложь идет сверху донизу, но это и есть форма существования белковых тел. Деточка не попадайся на эту удочку.
- Если я не буду попадаться на эту удочку, то у меня только один выход - в малярши или уборщицы. Все ваши нарративы, тетя Ира, это противопоставление себя коллективу. Вы же не думаете, что мы этого не знаем? Что только вы одна такая все видите? Вам нравится быть маляршей? Спасибо - не надо.
- Это правда. Если бы не эта война…
- Тетя Ира, опять про войну? Забудьте вы про нее. Хотя бы на сегодня.
- Мадмуазель, можете не беспокоиться. Вашей тете Ире наплевать.
- Лосев, не пудрите деточке мозги.
- Дядя Лосев я привыкла, что тетя Ира – чудовище.
- Спелись, - хмыкнула Ирина Васильевна.
- Да, если вам людей не жалко, - Верка стояла на твердых принципиальных позициях.
- Я же говорила, что я - несистемный человек. Мои взгляды и чувства подчиняются ветру, стихиям, океану… - Ирину Васильевну потянуло на высокопарный слог.
- Это к чему? – Верка и академик Лосев ничего не поняли.
- Всем, кто, так или иначе причастен к этой войне, наживается на ней, пришел на чужую землю с оружием, коллаборантам-хохлам, я желаю сдохнуть тысячу раз, а потом еще столько же и еще, но…
- А так хорошо все начиналось, - Верка почти заслушалась.
- Того же самого я желаю своему расейскому социуму, в котором живу и прожила всю жизнь, режим которого развязал войну…
- Мадмуазель, - академик Лосев торжествующе обратился в сторону Верки. – А я что говорил! Наша тетя Ира ненавидит украинцев, но желает им отстоять свою независимость и территории, сколько бы не сдохло миллионов ваших мальчиков. Причем, она ненавидит всех украинцев только за то, что один случайный хохол наступил ей на любимую мозоль или что-то наговорил в ютубе. Такая же всеобщая реакция на англичан, америкосов, китаез и своих расиян.
- Лосев, я не понимаю вашего удивления, - Ирина Васильевна сверкнула очами. – Один таракан представляет всю особь тараканов, одна крыса, один хохол, один китаез, один янки, один рашист… И есть справедливость, ради которой можно и мир уничтожить.
- Тетя Ира, не лукавьте, вы тоже рашистка, а, значит…
- Деточка, если я живу в Рашии, это не значит, что я рашистка. Я никогда не принадлежала ни к одному эшелону власти, ни экономическому, ни политическому, хотя, ни один из их представителей за последнюю тысячу лет мне даже в подметки не годится.
- Даже Пушкин?
- Сей пиит был обласкан талантами, писал от скуки баловень судьбы, но пулей вражеской сраженный упал портретом в школьные застенки.
- Тетя Ира, почему в такие моменты все всегда вспоминают свое трудное и тяжелое детство?
- А меня, - академик Лосев, как джентльмен, пропустил Веркин вопрос впереди себя. – Интересует, чем ваша злоба и ненависть, в которой вы живете отличается от аналогичной злобы и ненависти всех остальных людей?
- Не все стрелки из лука попадают в цель, но все стреляют, не все музыканты играют одинаково хорошо, не все лекари умеют лечить... Аналогично, из двух ненавидящих, кто-то ненавидит лучше, качественнее, результативнее. Это нормальная реакция человека, как на холод, кислое, горячее и так далее. На зло отвечайте троекратным злом, а там, у кого выше квалификация, тот и побеждает. Деточка, - теперь Ирина Васильевна повернулась к Верке. – С годами твои воспоминания о детстве будут становиться все труднее и тяжелее.
- Не верю.
- Знаете, господа, когда проживешь жизнь… а вспомнить нечего. Когда-то мы молодые и красивые, разные, умные, тупые, сильные и слабые вышли на старт жизни. Мы знали, что нам нужно или догадывались, мы были уверены и бежали, шли или ползли к своей цели днем и ночью, в сознании и без сознания, понимая и не понимая, любой ценой, молча, с криками…
- Почему вы замолчали, тетя Ира, вам больно вспоминать?
- И вот наступил такой момент, что ты понимаешь, что не было никакого старта, не было никакого финиша, не было никакой цели, все это было природной программой, которую мы украшивали своими выдумками.
Встретилась недавно с однокашниками, которых не видела полвека. Сначала не хотела идти. Той меня, которая жила в памяти уже нет. Нет чувств, обид, сожаления, зависти, стремлений…
- Старческий маразм? – подсказала Верка.
- Я все-таки нашла в себе силы и пошла. Мы сидели и болтали где-то два с половиной часа. Не было радости встречи, не было переживаний, мы немного рассказывали о себе без гордости, без чувств, как случайные попутчики в поезде, которые больше никогда не увидятся.
- Тетя Ира, ваш цинизм зашкаливает. Да, вы стали другой, да, вы не виделись полвека, но все же встретились. Значит, есть какой-то необязательный смысл?
- Возможно, разве только это. Иллюзии кончились, и сломался аппарат, который их создавал. Но я не увидела реальность, нирвану, шамбалу и прочую хрень. Просто декорации перестали двигаться, – Ирина Васильевна залезла на печку. - Лосев, почему грустим? – Ирина Васильевна сверху посмотрела на кислую рожу академика.
- Хорошо, вам, землянам, - Лосев тяжело вздохнул. – У нас это все было.
- Экозлиаст? – Ирина Васильевна неплохо знала историю Фатона.
- Дядя Лосев, как определить системного человека от несистемного?
- В каком контексте задан вопрос? - академик Лосев в неге вспоминал последнюю встречу со своими мартышками.
- В плане транзита власти.
- Все, что выше рядового работяги – есть система.
- Даже самый маленький начальник?
- Без вариантов. У дебилов наверху мышление дебилов. Они полагают, что, если вместо руководителя назначить его зама – это и будет революционным транзитом, а если зама его зама или его зама – то революция космического масштаба. Но даже в условиях производства, где нужны профессиональные знания, режим трупа, который сдох, дебилизировал девяносто девять и девять десятых начальства. Если вы проследите за мутацией руководства даже на уровне, допустим, начальника цеха, вы заметите как каждый новый начальник все тупее и тупее, но с точки зрения революционного "транзита" самые тупые и будут представлять самые ценные новые кадры. Потому что они люди системы, потому что у них не было шансов, потому что они не просто тупые, а послушные тупые. В принципе, это было одной из причин падения СССР. Как правильно сказала тетя Ира, дебилы прекрасно научились притворяться умными и мудрыми руководителями, но на деле в любом транзите работают те же принципы кумовства. Только несистемные люди могут сломать систему и построить новую систему.
- Добавлю, - Ирина Васильевна стала добавлять с печки. – Когда распался СССР активного несистемного интеллектуального потенциала было до пятнадцати процентов. Его свели к нулю за пять-шесть лет. Сейчас несистемный интеллектуальный потенциал не более трех процентов, а несистемного тупого выше двадцати. А теперь отталкиваясь от этих данных оцените планы заговорщиков на транзит.
- Дерьмо? – догадалась Верка.
- А то, - подтвердил академик Лосев.
- А как же Стоунхендж? – Верка растерялась.
- Стоунхендж? – Ирина Васильевна удивленно изогнула бровь. – Разве непонятно? Что обычно строит человек в первую очередь?
- Не знаем.
- Дом и крепость. Оборонительные сооружения, предтечи будущих замков и крепостей.
- Эти камни как-то мало похожи на крепость.
- На стартовую площадку космических кораблей – еще меньше. Запомните, человек сначала строит дом, крепость, и только после – капища, молельни и пабы. Тебе показывают прилизанный Стоунхендж, но был ли он таким сто, двести, тысячу лет назад? Вполне может оказаться, что ему не более двухсот лет. Дети баловались.
- Сейчас на ютубах много исторической правды открывается, - Верка гордилась непонятно чем. – Так, что вы, тетя Ира, опоздали.
- Тут есть три аспекта, - Ирина Васильевна было хотела вспылить, но вспомнила, что разговаривает молодым поколением. – Первое, насколько новая историческая правда верна? Второе, - что из себя представляют журналисты в таких постановках? Почему им так весело и чему радуются? Разоблачили нас, стариков? Типа, наше поколение дураков, а они пришли и пролили свет?
- Да! – Верка была категорична. – Поучаете нас, а сами вон каким были.
- Позволю себе разочаровать тебя, - Ирина Васильевна овладела собой. – Эти, так сказать, новые факты, верны концептуально, но подложка у них такая же паршивая, как и у предыдущих версий. Их легко опровергнуть, что и произойдет в будущем, когда новый радостный юнец будет, захлебываясь соплями, рассказывать, какую правду от "нас" скрывали. И что? От этого жарко или холодно?
- Но рейхстаг… - Верка была на стороне жизнерадостных молокососов.
- Военные специалисты, легко объяснят важность рейхстага и дело не в том, что там было или не было больших масс военных. Иногда одно село может иметь для армии, народа, духа войск огромное значение, хотя с военной точки зрения это бессмысленно. Знаковые победы важнее проходных, хотя цена и качество могут не соответствовать друг другу. Тот же Наполеон потерпел поражение, внушив себе, что захватив Москву, выиграет компанию, став жертвой собственных заблуждений, что и использовал Кутузов. Сопливые молокососы или хитрожопые "историки" точно также расскажут о бессмысленности обороны Ленинграда, Ржевской битвы, незнакомых поселков, штурма безымянных высот, но именно так ковалась и куется победа.
Второй аспект. Журналисты – это всего лишь шавки. Сегодня они говорят одно, завтра им скажут говорить другое и они будут говорить другое. Это не источники чести, порядочности и знаний. Все знаковые журналисты проходили через это юношеское блеяние.
- И Карлсон?
- Это звезда первой величины среди журналистских проституток. Элитная шлюха. Мечта любого начинающего журналиста. Деточка, - Ирина Васильевна доброжелательно улыбнулась. – Ничего нового никакие архивы не раскрывают, потому что задача каждого поколения переделать архивные сведения под себя, чтобы было съедобно, а не правдиво.
- А третий аспект? – это академик Лосев.
- Девяносто пять процентов ютубов завалено мусором, типа "истории", типа "политика", типа "рецепты", составленными старшеклассниками, первокурсниками и идиотами с помощью тупого ИИ или без.
- Разве ИИ может быть тупым?
- Если его используют тупые. Впрочем, тупым ИИ не нужен, они считают себя умнее ИИ...

- Еще! – голос Марии Ивановны вернул присутствующих к реальности.