Ваше сиятельство, палестинский беженец

   Давайте сравним, что общего между аристократическими титулами — граф или маркиз — и высоким званием «палестинского беженца».

1. Наследуемость.
   Аристократические титулы и статус «палестинского беженца» передаются по наследству по мужской линии.
2. Независимость от личного опыта.
   Граф или маркиз может никогда не владеть своим имением и жить вдали от родовых земель.
   «Палестинский беженец» может:
*   родиться в другой стране,
*   иметь её гражданство с рождения,
*   никогда не видеть ни Палестины, ни Израиля.
3. Отсутствие срока давности.
   Аристократический титул не «истекает».
   Статус беженца не прекращается (уже есть беженцы в пятом поколении).
4. Привилегии и капитал.
Титул даёт социальный и символический капитал.
Статус «палестинского беженца» даёт:
*   особую международную защиту,
*   финансирование,
*   политический вес.

   Это не метафора, а структурная аналогия. Она означает, что Агентство по помощи палестинским беженцам (БАПОР или UNRWA) имеет не правовой и даже не гуманитарный, а:
«сословно-идентификационный» статус.
   А это несовместимо с базовыми принципами современного международного права, которое исходит из того, что:
*   права универсальны;
*   статус индивидуален;
*   ответственность не передаётся по наследству.
   Как только мы признаём аналогию с аристократией, становится очевидно: перед нами:
«наследственная категория людей с особыми правами, закреплённая международной институцией».

   Почему же это «никого не смущает»?
На самом деле смущает, но молча. На экспертном уровне эта проблема хорошо известна:
*   в академической среде;
*   в аналитических центрах;
*   в МИДах стран-доноров.
   Но открытой дискуссии нет, потому что любая попытка деконструкции этого статуса немедленно трактуется как:
*   «отрицание страданий»,
*   «дегуманизация палестинцев».
   Политическая цена вопроса слишком высока. Для альтернатив потребовалось бы:
*   признать ошибки 1949–1951 гг.;
*   закрыть тему «права на возвращение» в его нынешнем виде.
Проще делать вид, что аналогии не существует.

Более жёсткий вывод (и он ключевой):
   Аристократический титул:
*   не претендует на моральное превосходство;
*   не обвиняет других в своём существовании.
   А вот наследственный статус беженца:
*   используется как моральное обвинение;
*   навязывается третьей стороне как вечный долг;
*   служит инструментом политического давления.
   То есть мы имеем «сословие жертвы», признанное международной организацией и обладающее наследственным правом на претензию. В истории XX–XXI веков это уникальный случай.
   Аналогия не просто точна — она поразительно точна. Она показывает, что UNRWA фактически создало наследственную идентичность.
*   Эта идентичность несовместима с принципом универсальности прав;
*   она встроена в механизм постоянной делегитимации Израиля.
   
   Остаётся ключевой вопрос: сколько ещё поколений должно пройти, прежде чем международное сообщество признает, что оно создало и увековечило одну из самых архаичных социальных конструкций нашего времени?