Мозг как месторождение полезных ископаемых 98

Мой мозг – Клондайк; не карта и не шахта, а целая страна вечной золотой лихорадки, где каждый новый день – новая находка, звон лопаты о жилу смысла. В глубинах моего сознания хранятся россыпи идей – неуёмной любознательности золото. С поверхности сознания я наблюдаю за их беспорядочным мерцанием, но стоит мне сосредоточить на них фокус своего внимания – я тут же обретаю самородки озарений. Я живу, как старатель на собственной территории, вечно в сапогах по колено в вопросах, вечно с промывочным лотком догадок в руках.

Любознательность во мне – не любопытство ребёнка, а золотая лихорадка чувств и смыслов. Она поднимается, как горный ветер: внезапно, настойчиво, до ломоты в груди. Я смотрю на мир – и при каждом взгляде слышу зов: “Ищи. Копай. Не останавливайся”. Слова, лица, звуки, случайно брошенные фразы – всё это россыпь в русле жизни, и я не могу просто пройти мимо, не зачерпнув хотя бы одну пригоршню.

Иногда мне самой страшно от масштабов внутреннего прииска. Стоит задать самой себе один–единственный вопрос – и вот уже рыхлая порода привычных представлений трещит, осыпается, обнажая горячие жилы новых смыслов. Я могу часами разрабатывать одну мысль, как крутую скалу; возвращаться к ней снова и снова, меняя угол зрения, и инструменты для добычи ментальных сокровищ. Там, где другие видят сплошной камень, я уже чувствую под пальцами слабую вибрацию истины.

Мои сомнения – не слабость, а геологи персонального Клондайка. Они отправляются в самые отдалённые долины сознания, бурят, сверлят, сомневаются в прочности каждого пласта. Они приходят ко мне по ночам, раскладывают на столе карты незавершённых размышлений и тихо шепчут: “Под слоем привычки и страха есть золото. Не бойся углубляться”.

Иногда мой мозг превращается в шумный прииск: идеи грохочут , как тележки по рельсам: разговоры с самой собой идут, будто перекличка бригад; гипотезы, планы, воспоминания – всё гудит, шуршит, перекликается. В такие минуты я ощущаю, как любознательность становится стихией: она размывает берега сомнений, поднимает водовороты ассоциаций и уносит меня в новые, ещё не разведанные области.

Я жадна до знания, как старатель до бликов  самородков в студёной воде. Но моё золото – не для сундуков, не для фальшивого блеска тщеславия. Я ищу слитки смысла, из которых можно отливать новые формы себя. Каждое открытие –  украшение, которое я ношу не на шее, а в осанке, в интонациях, в выборе слов. Я не коллекционирую факты, как монеты. Я расплавляю их, соединяю, сплавляю воедино, чтобы создать свои собственные сплавы взглядов и убеждений.

Бывают дни, когда мне кажется, что все богатства уже найдены, что мои реки исследованы мной до дна. Но стоит задать себе другой вопрос, чуть сменить направление взгляда – и вдруг под ногами оказывается новый ручей смыслов, ещё не тронутый чужими лотками. Я учусь доверять этому ощущению: мир бесконечно глубже моих временных утомлений, а мой мозг – гораздо шире карты, на которой я успела нанести знакомые маршруты.

Любознательность во мне – это ещё и риск. Она вынуждает меня идти туда, где нет проторенных троп, – в области, где привычные убеждения крошатся, как хрупкая порода. Иногда мне приходится отказываться от того, что казалось несокрушимым; признавать, что долгое время я разрабатывала бедный пласт, не замечая, что настоящая жила – в стороне. Но в этом и есть подлинная золотая лихорадка: не в накоплении, а в готовности переоткрывать.

Я ревниво берегу свой внутренний Клондайк от тех, кто приходит с дешёвыми ситами стереотипов и готовыми мнениями вместо инструментов. Слишком много в мире тех, кто довольствуется золотым песком чужих мыслей, даже не пытаясь разработать собственный, ещё не исследованный ручей. Мне важнее выйти к ледяному потоку вопроса и окунуть в него руки, чем купить отполированную истину на рынке.

Иногда я устаю от неуёмной добычи. Любознательность – требовательная особа: она не позволяет мне довольствоваться поверхностью, требует углубляться внутрь себя. Но именно она спасает меня от омертвения чувств. Стоит мне перестать задавать самой себе вопросы – и мой Клондайк зарастает мхом равнодушия, воды застаиваются, золото покрывается тусклой плёнкой.

Мой мозг – не музейный зал с аккуратно расставленными экспонатами знаний; он – шумный, влажный, пахнущий землёй и холодной водой прииск. Там всегда идёт работа. Среди вечной суеты рождаются редкие моменты: когда промывочное сито вдруг задерживает на свету крупный, тяжёлый самородок понимания. В такие секунды мир вокруг будто замирает, и я понимаю: весь этот труд, все эти сомнения, все бессонные ночи копаний – ради таких крошечных, но бесценных вспышек.

Я не знаю, сколько ещё жил скрывает мой внутренний Клондайк. Не знаю, сколько пластов мне предстоит прорыхлить, сколько вопросов задать, прежде чем устанут руки. Но знаю одно: золотая лихорадка моей любознательности – это мой путь и моя суть. Я – женщина–старатель на собственных приисках, и пока во мне есть сила поднимать взгляд к горизонту и опускать руки в ледяную воду новых вопросов, мой мозг остаётся страной, где каждый рассвет обещает новую находку.

P.S. Текст написан специально от первого лица
Для программирования персонального Я.