Гудящее нечто

Собеседники разговаривали «чинно, благородно, как в старые добрые времена». Разве что один из них несколько горячился, расхаживая по кабинету и с заметным удовольствием разглагольствуя на злобу момента.

— Это, знаете ли, даёт повод для некоего острожного оптимизма. Он, да, весьма-таки осторожный, но он есть.

— И какие имеются основания у вас даже для столь шаткого оптимизма?

— Помилуйте, сударь, персонаж-то наш жив-живёхонек! Не нонсенс ли? Выборы вот-вот. Я не сторонник господ бомбистов, но по моему личному разумению, его-то они должны были непременно грохнуть, кокнуть, прибить, снести с политической шахматной доски. Они же всегда так поступали, чуть что им не по нутру. А тут растерялись, видимо. И не мудрено. Ведь какой цуцванг образцовый образовался — моё почтение! Любой, даже самый крохотный, шажок волостного головы нашего вёл к проигрышу всей партии. А он?! Это же гениально, сударь! В известном смысле, конечно. Он просто взял и никуда не пошёл. А?! И что же?

— Вот именно, милостивый государь, — что же? Он не может бесконечно бездействовать. Надеюсь, вы в полной мере это осознаёте.

— Как же не осознавать? Обязательно осознаю. И полагаю, наш сиделец в Ратуше тоже прекрасно всё понимает, а иначе он, знаете ли, и не сумел бы занять свою нынешнюю должность. И мне теперь крайне любопытно: у кого первого сдадут нервишки? Претенденты совершенно так же затаились, выжидают. И нечто в окружающем пространстве растёт, набухает. НЕЧТО! Такое даже, если хотите, гудящее, потрескивающее. А?! Это же полный восторг!

— Прошу покорнейше меня простить, милостивый государь, но неужели нисколько вас не смущает это ваше растущее с треском и гудением… нечто? А ну как лопнет?! Да отнюдь не уподобившись мыльному пузырю. Да так лопнет, что вам же по лбу и достанется!

— Может и сие статься, а может и не статься. Экий вы, батенька, пессимист! Вы разве не читали философов кое-каких? Они же прямо так и утверждали: определённо счастливец тот, кому повезло жить в эпоху великих потрясений. Поскольку интересно невероятно.

— Вольны они были такое утверждать! Будто не знаете вы, милостивый государь, что в пределах наших одна потрясающая эпоха с незавидным постоянством переходит в другую. Не находите, что все мы в таком случае отчаянные счастливцы?

— А вот и нахожу! Да будто это столь уж плохо? Согласитесь, в лоб ударяет вовсе не каждому. Зато какое вокруг бурление жизни!

— Это бурление… Оно ужасно надоедает, милостивый государь. Да-с! Мнится мне, не все способны принять столь изрядное количество везенья. Положительно не все! Более того, абсолютное большинство предпочло бы скуку и покой. Что же до ваших кое-каких философов, то личности они не то, чтобы своеобычные, но такие, которые имели средства и обстоятельства находиться… к-хм… условно говоря, над схваткой и взирать на неё со стороны. И вот ещё что… Не доводилось ли вам почитывать и тех философов, что проклинали вышеозначенные эпохи? Они, как мне мыслится, более философичны, если желаете. И более правы, нежели ваши фигуранты.

— Вполне вероятно, но! Всяк философ имеет право на собственные умствования и выводы. Наше же дело принять или же, наоборот, отринуть их. Н-да! А вот, кстати, вижу у вас на столе утреннюю почту. Вы ещё не разбирали её?

— Собирался, но, однако ж, ваш визит заставил отложить разбор.

— Ну так, может быть, вместе просмотрим сегодняшние газеты. Какие именно вам доставляют?

— Их немного, милостивый государь. Это «Новое слово», «Честная газета», «Лучшая газета» и «Враки».

— Эка! Да вы оригинал, сударь! Изумительное разнообразие. В «Новом слове» наверняка нет ничего нового. «Честная газета», готов побиться об заклад, врёт от первой до последней полосы. Впрочем, на последней могут быть напечатаны забавные фельетоны и анекдоты. «Лучшая», прошу простить, ни черта не лучшая, — сплошные перепечатки из других изданий. А вот во «Враках», вопреки скандальному названию, порой дельные статейки тискают. С вашего позволения, с «Врак» и начну.

Спустя, примерно, пятнадцать минут активного шуршания газетными страницами:

— Могу я полюбопытствовать, милостивый государь? А это не ваша ли статья напечатана в «Честной газете»? Подписана псевдонимом Осторожный Оптимист.

— Да откуда же моя? Так мог, кто угодно, подписаться!

— Верно! Но она называется «Цуцванг». Вот удивительное совпадение! В ней даже про назревающее нечто есть. Чудеса, право слово!

— Ваша взяла, моя статья! Да, моя. Но коллизия в том, что я-то её во «Враки» отдавал. А там, по всему выходит, её в «Честную» ловко подкинули. Ну да не велик труд. Мало того, что все эти щелкопёры в одном строении сидят, так ещё и на одном этаже. Вот и верь после этого редакторам! Н-да… А, знаете, что, сударь? Я намереваюсь пойти в заведение господина Мурзина и выпить там от душевного расстройства кофею с вишнёвым ликёром. Не составите ли мне компанию? Я угощаю. В счёт будущего гонорара. В «Честной», поверите ли, неплохо платят. Честно, во всяком случае. Это мне знающие люди поведали ещё когда я только интересовался, где как вознаграждают за статьи.

— А, пожалуй, что и составлю. И впрямь ведь, как начитаешься этих газет, так и сразу тянет ликёра рюмочку-другую принять. А то и покрепче чего.

— Ваша правда, сударь!