Мост между прошлым и будущим

Мост между прошлым и будущим

Александр Гусев-Львов

Я считаю ту грамоту своей первой, самой трудной и самой заслуженной боевой наградой. За ней стояли два года упорного труда: шум насосной, где грохотали механические НВЗ 500, и тишина рядом с кабиной операторов, где высоковакуумные БН 15000 работали почти бесшумно, лишь потрескивая нагревателями, словно костёр в зимнюю ночь. За ней стояли ночные смены в МИККО 2Б, запах масла и горячего металла в щитовой, пар и вода в насосной на градирне, разговоры коллег — короткие, усталые, иногда шутливые.

Когда мне вручили грамоту, красную и торжественную, с портретом Ленина и словами о Родине, и вместе с ней пятьдесят рублей — по тем временам хорошие деньги, — я почувствовал, что это не просто бумага и не просто премия. Это было признание того, что мой труд был нужен и честен. В нашей части эту награду получили только я и командир, и это делало её ещё более значимой.

А спустя десять лет после вручения я узнал, что в Саров, где я проходил действительную службу, приезжает Герман Степанович Титов. Это был зал в клубе учёных, строгий и торжественный, с высоким потолком и подиумом, на котором стоял Титов. Люди собрались, чтобы услышать его, и в воздухе чувствовалась особая тишина — уважительная, наполненная ожиданием.

Я пришёл в военной форме. Когда подошёл к нему, сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Я протянул грамоту. Герман Степанович внимательно посмотрел на неё, словно погрузился в те дни, вспоминая события того времени. Он молча подписал её, и его вторая подпись, десять лет спустя, легла вверху грамоты. Он не сказал ни слова — и именно это молчание было самым сильным. Казалось, он мысленно вернулся в ту эпоху, когда всё это происходило, и его автограф стал мостом между прошлым и настоящим.

Я стоял рядом, немного волнуясь, и думал: вот человек, который видел Землю из космоса, а теперь он подтверждает мою маленькую победу на земле. В тот момент я почувствовал, что моя личная история соединилась с историей космонавтики.
Теперь, вспоминая те годы, я думаю: эта грамота стала для меня символом борьбы и веры. Борьбы — потому что за неё пришлось сражаться с усталостью, с техникой, с самим временем. Веры — потому что она доказала: даже старая барокамера, изготовленная в далёком 1957 году, может ожить и стать мостом между прошлым и будущим. И когда станция «Мир» полетела, я знал: в её жизни есть маленькая моя часть — мои руки, мои насосы, мои два года труда.

И та грамота, с двумя подписями Титова — военной и космической — навсегда осталась для меня самой трудной и самой заслуженной наградой.