Скованные морозом и пророчеством версты деревень

Очерки из серии "Уходящие города". д. Исаево

Где зимуют воспоминания

Мороз сковал не только землю — он сковал душу и сердце. Разгулялся не на шутку: идёт, дышит стужей, превращает мир в хрустальную сказку. Идёшь по белоснежному, девственному снегу, а под ногами — не хруст капусты, не заячьи шалости. Это скулят воспоминания, пробираясь сквозь тишину.

Ноги вязнут в сугробах на нерасчищенной дороге, но тянет вперёд — к опустевшей деревне. Зима украсила её, словно фатой укрыла невесту. Может, ждёт она жениха — эта некогда маленькая, уютная деревушка?

В мечтах — если повезёт — она озарится яркими огоньками светлого счастья. Соберёт за единым столом десятки гостей. Зазвучат людские голоса: смех, песни, разговоры. Потянется по округе приятный домашний запах нескромных угощений…
Было бы хорошо…

Но сейчас — лишь скованная морозом тишина. Ни единого следа. Машины сюда не ездят. Лишь лихие путешественники на «Буранах» проскакивают мимо, радуясь просторам и тому, что рев моторов никому не мешает.

Деревушка Исаево, Бежецкий район, Тверская область

Если не знать, что за шахой, стоящей на дороге, скрывается деревня, искать будешь долго.

— Эй, хозяйка, а там люди-то живут? — спрашивает водитель грейдера, растерянно озираясь. Не понимает, надо ли расчищать сюда дорогу.
— Живут, живут, — слукавила я.

Хотя давно уж опустела деревня. Последний житель недавно ушёл в мир иной.
Но пусть дорога остаётся расчищенной. Пусть напоминает о былом — хоть и заваленном снегом.

Ещё недавно здесь теплилась жизнь. Помню ухоженный домишко, красивый сад, прудик во дворе, баньку. У пруда гагакали утки, индюшки, гуси — дрались и шумели. Хозяин даже инкубатор содержал, цыпляток выращивал. В наше время — дело немаловажное.

История о Мане

Много лет назад мне посчастливилось стать свидетелем доброй истории. Охотники подобрали в лесу маленького лосёнка — весеннего рождения. Малыш потерял маму, и его определили в дом к жителю деревни Исаево.

Лосёнок оказался девочкой. Назвали её Маня. На шею привязали красную ленточку.
Маня росла быстро. К Новому году уже легко заглядывала мордой через высокий забор. Гуляла вокруг деревни, а потом заходила… не просто на двор — в дом! Поднималась по ступеням, шла в кухню. Там стоял диван — и она присаживалась на него, ожидая молока.

— На бутыль, корми, — говорил мне смотритель дома.

Я брала бутылку из-под воды — на горлышке была самодельная соска из резиновой перчатки. В бутылке — литра три. Не успевала приноровиться, а Маня уже схватывала губами соску и усердно, рывками пила молоко. Мгновение — и бутылка пуста.

— Ой, еле удержала! — вскрикивала я. — Так сильно дёргает!

Хозяин смеялся, глядя на моё восторженное лицо. Он понимал: мне не то чтобы страшно — очень страшно. Зверь лесной, хоть и дитя ещё, но уже по моим меркам огромен.

А Маня ластилась, как большая собака: тёрлась о человека, стучала копытами по кухне, шарила по кастрюлям, хватала хлеб, жевала полотенце, занавески…

— Кончи*, дура! Вот я тебе… — ругался хозяин.

Выпихивал лосёнка на улицу, а та не уходила.
Вытолкал её во двор — она притулилась к забору, стояла горой, ушами шевелила, слушала разговоры…

Жаль. Когда Маня выросла, она ушла в лес — к своим. Хоть и была с красной ленточкой, хоть и выращена людьми, хоть и не боялась человека — всё равно её отстрелили. Видимо, заезжие охотники. Ленту потом нашли в лесу — так и поняли: ушла Маня на мясо. Если бы была жива — пришла бы…

Последние жители

Через два года опустел этот двор. Хозяин всё продал и уехал в Москву — любовь нашёл. Остались в деревне доживать баба с увечной рукой да дед с кошкой.
Как там жизнь была до них — теперь уже никто не расскажет.

Помню, как бабушка на велосипеде часто приезжала в нашу деревню. Остановится, поговорит и всё спрашивала:
— Может, чего надо? Чем помочь?

А чем помочь, когда ей самой помощь нужна была? Хотя больше всего ей хотелось поговорить, пообщаться.
Дед из дома посередине долго ещё отшельничал. Ездил по дорогам на трофейном* мотоцикле — в шлеме и настоящих доисторических очках, какие были на заре автомобилестроения у водителей.

Забавная была картина из прошлого: едет, рычит, пыхтит его мотоцикл — будто сама история по дороге катится.
Свалила его болезнь — и вот уже несколько лет деревня опустела. Только самодельная дощечка на шахе придорожной напоминает: там, где;то есть деревня Исаево.

Тайна названия

Почему так назвали деревню? Узнать сложно. Наверное, жил когда;то важный человек по имени Исай — лидер мнения. Или деревня принадлежала ему… Кто знает — уже никто.
Можно предположить, что название «Исаево» связано с именем пророка Исайи (Исаии)*. В русской традиции имя пророка превратилось в имена и фамилии: Исая, Исай, Исаев. От них образовались топонимы;обереги — в том числе Исаево.
Именно Исай предсказал рождение Христа. Ангел;серафим положил в рот пророка горящий уголь с жертвенника Божия (Ис 6:1–7). С этого момента всё, что Исаия говорил, было уже не от его имени, но от имени Бога. С этого видения началось пророческое служение Исаии.

Пушкин поэтически переложил это видение в стихотворении «Пророк»:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился…

Видение Исаии можно трактовать как прообраз Боговоплощения: уголь — символ Христа, клещи — символ Богородицы.

Легенды и быль деревни Исаево

Говорят, здесь когда-то бил святой источник *. Не нам судить, была ли в нём благодать небесная, но родник — точно: с чистой, студёной ключевой водой, что звенела, будто серебряный колокольчик. Место вокруг него облагородили — мосток выстроили, перила поставили, чтобы люди с удобством набирали воду. А нынче уж и не сыскать тот родник — затерялся во времени, словно и не было.

А лесок перед деревней звался Блошиной горой. Прозвище неслучайное: испокон веков водились здесь лоси — величавые, неторопливые хозяева леса. А где лоси — там и лосиные блохи, что прилипают к одежде, едва ступишь под сень деревьев. Вот и пошло — Блошиная гора, имя, что крепко вросло в землю и память людскую.

Ещё старожилы из соседнего села вспоминают: отличалось Исаево тем, что в советское время здесь стоял единственный государственный пчельник*. Широкое место, где рядами, как солдаты на параде, выстроились ульи. Пасека славилась на всю округу — мёд тут рождался особенный: душистый, золотистый, с привкусом луговых трав и лесной прохлады.

И чудится порой, что и по сей день пчёлы, ведомые древним инстинктом, спешат сюда — к забытым ульям, к местам, где когда-то кипела их трудовая жизнь. Ищут родные семьи, жужжат над зарослями, будто шепчут: «Здесь было наше царство».

Как жили на Руси

Скорее всего, деревня Исаево возникла из небольшого хутора* — или, как говорили, починка* — и потом разрослась.
Около трёх километров от соседней деревни. Удивительно, но именно деревни и сёла на Руси становились своеобразными спутниковыми навигаторами. Строились ровно по плану: 2–3 версты* между поселениями. Между большими населёнными пунктами обычно было 19–20 км — их отмечали почтовыми столбами*.

Тихие версты забытых деревень

Так и сейчас, сквозь пелену времени и снегов, проступают очертания былого: природа словно стирает опустевшие деревни с лица земли, но стоит лишь приглядеться — и вот уже мерещится след забытой тропы. Видишь одно поселение — оглянись, сделай несколько шагов, пройди два километра… и вдруг — словно по волшебству — из-за поворота покажется другое, а то и вовсе окажется ближе, чем ждёшь.

Жили здесь, как грибными семьями: тихо, незаметно, но прочно врастая в землю, вбирая мудрость лесов и полей. От природы учились — её неспешному ритму, её умению ждать, её способности возрождаться вновь и вновь, даже когда кажется, что всё ушло в небытие.

Время запорошило историю — будто заботливо укрыло её снежным покрывалом, сохранив для тех, кто сумеет разглядеть под ним живую нить прошлого. Наверное, это не случайно. Пусть стоит скованная морозом деревня — молчаливый страж ушедших времён.

А вдруг… вдруг найдётся тот, кто растопит этот лёд? Кто согреет застывший пейзаж теплом своих воспоминаний, оживит его шёпотом забытых историй или озарит светом новых пророчеств? Ведь в каждой опустевшей деревне, в каждом заброшенном доме таится не просто пыль веков — таится ожидание. Ожидание того, кто услышит её безмолвный зов и вернёт ей голос.

Ваша Татьяна Тес
2026 г.

История деревни

Исаево — деревня в Бежецком районе Тверской области России, входит в состав Васюковского сельского поселения. Находится в восточной части Тверской области, в зоне хвойно-широколиственных лесов.

Расположена к югу от автодороги 28Н-0093, примерно в 14 км (по прямой) к юго-западу от города Бежецк, административного центра района.

Население:1 чел. (2010 г.)

Называлась: Исаево д. Скорыневская волость Бежецкого уезда Тверской губернии. Скорыневская волость (сельцо Введенское), 48 селений, 14 сельсоветов, ликвидирована 28 марта 1924 года. Три селения переданы в Моркиногорскую волость, остальные – в Бежецкую волость.