Ландыши

Он встретил её на перекрестке, когда она перешла на другую сторону улицы. Подошел и протянул букетик ландышей:
-Здравствуйте, Мария Ивановна! Это Вам.
-Здравствуйте! - Она привычно приняла букет и поднесла его к лицу, вдохнувши нежный весенний аромат. Но тут же спохватилась и попыталась его вернуть:
-Вы, наверное, меня с кем-то перепутали.
-Нет-нет! Это Вам, Мария Ивановна! – И вежливо отклонил руку, возвращавшую ему букет.
-Спасибо! Вы кто? – Мария Ивановна опять поднесла букет к лицу.
-Иван. Я был у вас на уроке.
«Один из бывших или настоящих, - подумала. – Сколько их было в её жизни? Разве всех учеников упомнишь?»
-Когда были?
-Давно. Очень давно. Шесть лет назад. Наша группа приезжала к вам на открытый урок. Вы были великолепны!
-Какая группа?
-Студентов из Северского культпросветучилища.
-А-а. Да была такая.  Ну, и?..
-Я Вас потом искал. Приезжал в школу, но Вас там не было.
-Да, в том году я перевелась на другую работу. А зачем искали?
-Хотел еще увидеть и  послушать.
-Зачем?
-Вы мне понравились. Очень!
-Ну, это все вздор! Если вам понравился мой урок, то вы можете прийти на урок в любое учебное время. Я работаю в колледже. – Мария Ивановна назвала колледж. – Адрес колледжа вы можете найти где угодно. За цветы спасибо! Извините, мне надо идти.
Вообще-то, Мария Ивановна никуда не торопилась. Но разговоры «за жизнь» на улице она не любила.
-Постойте! Неужели Вы меня совсем не помните? Я еще написал несколько строк в вашем журнале отзывов и пожеланий.
Мария Ивановна остановилась и, повернувшись лицом к парню, внимательно окинула его взглядом. Её поразили его огромные глаза, открыто светящиеся светлым лучистым взглядом.   Она вспомнила ту группу из культпросвета и этого мальчика. Их и было-то в этой группе четверо или пятеро парней. Остальные были девушки. Но этот мальчик тогда обратил её внимание не только живым участием в её беседе с ребятами, в ходе которой он задавал интересные вопросы и  толково отвечал на вопросы, которые задавала она.  Привлекли его запоминающиеся глаза, выразительные, похожие на глаза инопланетянина. Взгляд его глаз то и дело менялся, излучая состояние души. И теперь эти глаза отражали всю гамму его нынешнего состояния: от радости встречи до полного отчаяния.
-Почему же, я вспомнила вас, Иван, - поспешила успокоить его Мария Ивановна. – А что вы теперь от меня хотите?
-Ничего, - стушевался он. – Просто хотел увидеть.
-Чепуха какая-то! – передернула плечами Мария Ивановна. – И что дальше?
-Простите! – пробормотал он. Теперь взгляд его потух. Иван опустил его к своим ногам. – Я не хотел Вас обидеть. Спасибо Вам!
-За что?
-За то, что приняли мои цветы.
-Спасибо и вам! Я очень люблю ландыши! Теперь мне можно идти?
-Да, - почти прошептал он. – А можно прийти к Вам на занятие?
-Я же вам уже разрешила. Свое место работы я указала. Прощайте!
Дома Мария Ивановна сразу же разыскала в своих архивах старую общую тетрадь, служившую когда-то журналом для отзывов о её уроках. Эту тетрадь в свое время она отправляла в комиссию, которая рецензировала её программу. Программа получила очень высокую оценку и была рекомендована для внедрения в школы страны. Но за время апробации программы в экспериментальных школах в стране прошел переворот, в результате которого СССР развалился. Курс образования тоже направился в сторону развала, и программа никому не стала нужна. Российский капитализм не нуждался в воспитании культурной молодежи.
Пролиставши тетрадь, она нашла ту самую запись, выполненную рукой этого самого Ивана. В самых восторженных тонах автор выражал свое восхищение уроком, мастерством преподавателя и актуальностью темы. Впрочем, вся тетрадь состояла из подобных хвалебных отзывов. Уроки Марии Ивановны были подобны  шедеврам, не оставлявшим равнодушными ни взрослых ученых экспертов, ни обычных учеников. Теперь грустно было сознавать, что дерзкие мечты, радужные надежды и годы напряженного труда ушли в никуда. «Хотя почему же в никуда? - подумала Мария Ивановна. – Все-таки мои мысли и чувства как-то запали в души всех тех ребят, с которыми мне довелось общаться на моих уроках, коль скоро через годы о них вспоминают такие молодые люди, как этот Иван.
Встряхнувшись от мрачных мыслей, Мария Ивановна бережно поставила букетик ландышей в стакан с водой.
*
Прошли весна и лето. Мария Ивановна совсем забыла о нечаянной встрече с Иваном и о цветах, которые он ей подарил.  За время зачетов и экзаменов ей много надарили всяких букетов из роз, гвоздик, георгинов и других пышных цветов. Не было только ландышей. Вероятно, потому что прошел сезон.
Осенью в начале нового учебного года к ней пришли новые группы первокурсников. Первая лекция Марии Ивановны, как обычно, прошла в актовом зале, куда, кстати, заглянули и некоторые второкурсники, для которых её курс уже был в прошлом. Ей было очень приятно оттого, что бывшие студенты не забыли её, хотя и сдали ей все зачеты.  Этот факт, разумеется, очень вдохновлял её совершать чудеса ораторского мастерства. Вглядываясь в лица своих нынешних учеников, она вдруг обнаружила лицо Ивана. Его необыкновенные глаза с искренним сосредоточенным взглядом невозможно было спутать ни с какими другими.
«Он-то каким боком тут оказался?» - мелькнула мысль, которая заставила остановиться на полуфразе. Но Мария Ивановна сразу же взяла себя в руки и продолжила, извинившись перед аудиторией за вынужденную паузу, которую, в общем-то, никто и не заметил.
Она думала, что после лекции он подойдет к ней. И даже специально слегка задержалась у трибуны, установленной перед сценой. Но Иван не задержался, ушел вместе со всеми студентами.
Он приходил на все её лекции, которые она проводила в актовом зале. И сидел на том же самом месте, как и в первый раз. Первое время Мария Ивановна старалась не смотреть в ту сторону зала, где сидел Иван, чтобы не встретиться взглядами. Но постепенно, наоборот, принялась смотреть на него. Он не отводил глаз, смотрел на нее прямо и слушал внимательно. По выражению его глаз и лица в целом Мария Ивановна научилась понимать, как он относится к сказанному, к её ответам и репликам на заданные вопросы. Она чувствовала его поддержку и принимала его позицию. Когда понимала по ходу лекции, что он не согласен с какими-нибудь её доводами и оценками, она мысленно пыталась оправдать свою позицию и доказать её состоятельность. В конце концов, его присутствие стало для неё необходимостью. Мария Ивановна поймала себя на том, что при нем она чувствовала себя на трибуне уверенно и спокойно, что она полностью владеет вниманием аудитории.
Перед праздниками Нового года, когда в актовом зале состоялся новогодний концерт, подготовленный студентами, Мария Ивановна нарочно заняла место в зале в той половине, где обычно сидел Иван. Но его на привычном месте не было. Как ни крутила головой Мария Ивановна в поисках его, но не нашла. «Видимо, он решил ходить только на мои лекции», - подумала она, огорчившись. Но тут же успокоилась. Праздник есть праздник. Видимо, праздновать он решил со своими друзьями.
После концерта, когда с охапкой цветов, нарядных хвойных веточек и незамысловатыми новогодними сувенирами Мария Ивановна прошла в учительскую, следом за нею зашла  коллега по циклу и протянула небольшой подарочный пакет:
-Мария Ивановна, вам какой-то студент передал вот это. Попросил лично в руки.
 Сердце кольнуло щемящее предчувствие:
-Какой студент?
-Не знаю. Наверное, кто-то из старшекурсников.
Мария Ивановна нетерпеливо распаковала пакет, в котором находилась небольшая коробочка и открытка.
«Ландыш серебристый», - было написано на коробочке с рисунком её любимого ландыша. «С наступающим Новым годом, дорогая Мария Ивановна! Букета живых цветов я, к сожалению, не нашел», - прочитала на открытке.
-Когда этот студент вам её передал? – воскликнула Мария Ивановна.
-Да только что, когда я заходила в учительскую.
Мария Ивановна выскочила в коридор и окинула взглядом обе его стороны, потом, пробежавши холл, спустилась по лестнице в вестибюль. «Надо хотя бы поблагодарить его за такой чудесный подарок», - провернулось у неё в голове.
Иван уже был у парадного выхода. «Иван!» – хотела крикнуть она, остановить, но голос застрял у неё в горле. В бессилие оперлась она о холодную стену, пытаясь успокоить колотящееся сердце.
-Вам плохо, Мария Ивановна? – участливо спросила подбежавшая к ней студентка. – Давайте я вам помогу пройти!
-Нет, спасибо! Я сама, - отозвалась Мария Ивановна. – Теперь уже все равно. – Она прижала к груди коробочку с духами.
*
После новогодних праздников были групповые занятия, консультации, зачеты, потом каникулы. Напряженная работа и плотный график не позволяли Марии Ивановне думать о чем-нибудь кроме работы. В дни студенческих каникул она вплотную занималась написанием новых лекций, статей и выступлений. И только к концу февраля, наконец, ритм работы пришел в обычную норму. Начались общие  лекции второго семестра. Актовый зал вновь заполнился первокурсниками, ставшими Марии Ивановне уже родными. Каково же было удивление учительницы, когда в зале Мария Ивановна не обнаружила на привычном месте Ивана. «Еще не в курсе», - подумала она. Не пришел Иван и на следующую лекцию и в последующие дни. Сначала его отсутствие вызвало у неё небольшое недоумение, потом, недовольство: «Обиделся, что ли, устал или разочаровался?» - пыталась объяснить Мария Ивановна. Когда Иван не появился и в дни празднования 8 Марта, она слегка встревожилась. Её беспокоили мысли о том, что, возможно, она чем-то обидела его или невзначай причинила какую-нибудь боль. Она чувствовала себя то виноватой непонятно в чем, то жертвой каких-то обстоятельств, о которых она не знала.
-Что-то, Мария Ивановна, последнее время вы стали какая-то сама не своя, - сказал ей как-то заведующий отделением. – У вас все в порядке?
-Спасибо, у меня все хорошо, - ответила Мария Ивановна.
-Если хотите, я постараюсь пробить для вас внеочередной отпуск. Сможете съездить куда-нибудь, отдохнуть.  Вы неважно выглядите.
-Нет, спасибо! Уже скоро конец учебного года. Надо готовить ребят к летней сессии.  Отдохну летом.
-Ма, ты чё последнее время какая-то не такая ходишь? Что-то случилось? – встревожился дома сын. – На работе нелады, или что-то со здоровьем?
-Не знаю. Да все у меня хорошо, не волнуйся. Просто, наверное, весенний авитаминоз.
Мария Ивановна  сама не знала, что с нею происходит, и какая тоска её гложет.
Да ничего не гложет. Просто все стало вокруг скучным и обыденным. Ушло куда-то удовлетворение от своей деятельности, которую она всегда считала важной, нужной и востребованной.
«Все суета сует! – убеждала она сама себя. - Кому нужны эти мои лекции, эти мои знания, которые я пытаюсь втемяшить в головы этим детям? Сейчас другие приоритеты, другие интересы и другие запросы. Надо что-то менять. В себе или во всем? Может, бросить к черту эту работу?   Но до пенсии еще далеко,  а другого ремесла я не знаю. Нет, надо просто хорошо отдохнуть. Прав Анатолий Викторович: я выгорела. Мне нужен отпуск».
Как-то после длинных майских праздников утром в кабинет к Марии Ивановне прибежала студентка, дежурившая на входе:
-Мария Ивановна, там вас какая-то женщина спрашивает.
-Где? Какая женщина?
-Да на выходе возле вахтера женщина. Она не сказала, кто она. Просто просит, чтобы вы к ней вышли.
У парадного выхода к Марии Ивановне подскочила элегантно одетая совершенно не знакомая женщина средних лет:
-Господи! Как хорошо, Мария Ивановна, что вы оказались на работе! Я боялась, что не застану вас, а ваш адрес я, к сожалению, не знаю.
-Простите, вы кто? – опешила Мария Ивановна.
-Ах, это вы меня простите! Это я от волнения. Я мама Вани. Мне нужна ваша помощь!
-Какого Вани? – не поняла учительница. – Из какой группы?
-Нет, не из группы. Ну, помните Ваню? Он вам в прошлом году подарил ландыши.
-Иван?! Где он? С ним что-то случилось?
-Да. Он сейчас в больнице. Ему должны сделать операцию, а он заявил, что не пойдет на операцию, пока не увидит вас. Он просил за вами поехать. Ему очень плохо.
-Ну так поедемте скорее! – Мария Ивановна рванулась было к выходу, но тут же остановилась:
-Подождите меня здесь. Мне надо захватить сумочку и предупредить учебную часть, что я отменяю сегодняшние пары. – Мария Ивановна пулей полетела на второй этаж.
Пока ехали на такси в больницу, Мария Ивановна узнала, что Ваня уже около месяца лежит в онкологии с раком левого легкого. Рак операбелен, но опухоль расположена рядом с сердцем, а у Вани врожденный порок сердца, что осложняет проведение операции. Сейчас к операции его готовят сразу и онколог, и кардиолог. Оба заявляют, что операция будет сложной, и сейчас важно больному набраться сил и уверенности в успехе. А Ваня, наоборот, совсем раскис и на операцию согласен только с условием, что должен сначала увидеть любимую учительницу, чтобы проститься. Всю дорогу Ванина мама плакала и умоляла Марию Ивановну «успокоить и уговорить мальчика».
-Вы даже не представляете, как он вас обожает! Ваше имя постоянно у него на языке. Он всех равняет на вас и сам во всем стремится стать таким, как вы.
-Давно это у него?
-Еще с училища. Он побывал у вас на уроке.
-Да, это так. Но я ничего  о нем не знала. У меня же очень много людей бывало на уроках помимо моих собственных учеников. Сейчас тоже целый курс студентов.
-Нет-нет, мы с мужем вовсе вас не виним ни в чем. Это он сам такой с детства. Ему обязательно нужно кого-то обожать и стремиться к чему-то неземному. Когда он ходил в садик, то влюбился в молоденькую воспитательницу.  Из другой группы. И он постоянно убегал в ту группу, а дома заявлял, что хочет, чтобы та воспитательница была его мамой.
-Вы с ним плохо обращались?
-Да что вы?! Мы с отцом души в нем не чаяли. Он и сейчас для нас единственный свет в оконце. Но мы всегда были готовы на все, только чтобы ему было хорошо.
-И вы готовы были, чтобы воспитательница стала его мамой?
-Конечно же нет! Мы убеждали его как могли, потом забрали из садика. Но, к счастью, у него эта влюбленность прошла. А потом он стал говорить о вас. По окончании училища он поехал в Краснодар, чтобы встретиться с вами в школе, но вас там не оказалось.
-Он рассказывал мне об этом, когда дарил цветы.
-Мы думали, что у него все пройдет, когда поступит в университет.
-Он учится в университете?
-Да. На истфаке. Собирается серьезно заняться изучением истории культуры и искусств. Он очень умный мальчик!
-Это я заметила. Он приходил ко мне на лекции.
-Да. Потом дома подробно пересказывал все, что услышал. Господи! Только бы он остался жив! Мы готовы пойти на все, только чтобы он жил.
-Вы успокойтесь! Он будет жить.
На перекрестке напротив университета Мария Ивановна попросила шофера припарковаться и подождать минут пять-десять.
-Я сейчас, - сказала она и, выпорхнувши из машины, побежала в цветочный павильон.
Ландышей там не оказалось.
-Ландыши нам не привозят. Может, есть в салоне напротив? - сказали продавщицы.
Но и в салоне тоже не было этих цветов.
-Да не надо никаких цветов! – замахала руками мама Ивана. – Он вас хочет видеть. А цветы к нему в палату все равно не пропустят.
Мария Ивановна вспомнила, что в прошлом году на одной из клумб в соседнем дворе она видела ландыши, и побежала туда.
Их было еще очень мало. Некоторые только-только распускали свои белые головки. Мария Ивановна принялась рвать все.
-Нехорошо чужие клумбы обчищать! – сердито набросился какой-то старик.
-Мне надо в больницу! – ответила Мария Ивановна. Ей было все равно, что хорошо, а что плохо.
*
Перед дверью в Ванину палату им встретился хирург, который должен был делать операцию.
-Так это вы та самая спасительница Мария? Представляете, на 14-00 назначена операция, а он ни в какую не соглашается, заявляет, что без вас готов даже умереть. Вы должны его уговорить на операцию.
-А если не смогу уговорить?
-Все равно будем оперировать. Других вариантов нет. Но тогда будет хуже.
-Почему?
-Видите ли, Мария Ивановна, в связке «больной –врач – болезнь» больной должен быть вместе с врачом, а не с болезнью. Вдвоем у них больше шансов победить недуг. А когда больной на стороне болезни, то врач может быть бессилен сражаться в одиночку. Иван сейчас слишком погрузился в свою болезнь. Но вы можете перевернуть его состояние, если ваши убеждения могут для него что-то значить. Уговорите, пожалуйста! У нас мало времени осталось.
Заходя в палату, Мария Ивановна сразу же увидела на высокой хирургической кровати Ивана, который лежал на спине, обвешанный разными медицинскими трубочками. Между стеной и кроватью громоздился штатив для капельницы с вставленной на нем бутылкой с раствором. У окна находилась тумбочка с пустым стаканом на ней. С левой стороны кровати в ногах больного стоял стул. А возле стены напротив располагалась кушетка, на которой сидел, сгорбившись, средних лет мужчина в накинутом на плечи белом халате. При виде женщин мужчина привстал и поздоровался с Марией Ивановной.
Мария Ивановна подошла к кровати.  Голова Ивана была сильно запрокинута на низкой подушке, руки покоились вдоль туловища, прикрытого почти до шеи простыней. Было очень заметно, как Иван исхудал. Лицо и руки его были почти белыми, как у покойника. Однако присутствие жизни в этом тщедушном теле проявлялось сильным колебанием груди под простыней и громким свистящим дыханием. Больной был в сознании и не спал. Безучастный взгляд его больших, почти не мигающих глаз был устремлен в потолок.
Мария Ивановна подошла к кровати, присела на стул и тронула рукой горячую кисть Ивана. Иван повернул голову лицом к Марии Ивановне. Теперь его глаза выглядели еще более огромными, и казалось, что они провалились в какую-то бездонность. Их взгляды встретились.
-Здравствуй, Иван! – тихо произнесла Мария Ивановна. – Я пришла. Вот, принесла тебе ландыши.
-Красивые! – сказал Иван.
-Я сорвала их прямо на клумбе.
-Я знал, что Вы придете, - с трудом проговорил он. – Очень ждал. 
Пальцы его слегка шевельнулись.
-Я не знала, что ты болен, - сказала Мария Ивановна.
-Вас попросила мама? – выдержав паузу, спросил Иван.
-Я сама приехала. Твоя мама только лишь сказала, что ты в больнице. Я все время ждала, что ты придешь, а тебя все не было и не было. Я очень скучала по тебе, Иван.
-Правда? – слегка улыбнулся Иван. В глазах блеснули слабые огоньки.
-Конечно! Ты же мой ученик. А учителя очень привязываются к своим ученикам. Только не говорят об этом вслух.
-Какой же ученик? Я не учился у вас.
-Чудак! Ты ходил ко мне на лекции. Я хочу, чтобы ты и в следующем году приходил ко мне на занятия после того, как поправишься.
-Вы думаете, что я поправлюсь?
-Я уверена в этом. – Мария Ивановна слегка сжала пальцы Ивана. – Тебя только сначала прооперируют и немного подлечат. Я   буду к тебе сюда приходить.
-Правда? – опять улыбнулся Иван. Щеки его слегка порозовели, а лоб покрылся испариной. Мария Ивановна достала из сумочки аккуратно сложенный чистый платочек и осторожно приложила ко лбу  больного:
-Конечно, правда. Я никогда еще никого не обманывала. Ты обязательно поправишься. А потом, когда выпишешься из больницы, я приглашу тебя к себе домой и познакомлю со своим сыном. Он очень славный. Ты с ним подружишься.
-Я видел его. Вы шли с ним по улице.
-Он тебя не видел, но знает о тебе много. Я все время ему о тебе рассказывала.
-О чем?
-О том, что ты очень умный и способный. И что когда ты окончишь университет, мы с тобой займемся одним научным проектом.
-Каким?
-Пока не скажу. Ты сначала выкарабкайся отсюда. И будь уверен, что все у тебя будет хорошо. А я тебя буду ждать. Мы все тебя будем ждать. Ты всем нам очень нужен!
Зашел врач и сказал, что скоро должен зайти анестезиолог. Мария Ивановна встала и, не отпуская Ивановой руки, наклонилась к его голове и прошептала в ухо:
-Держись, Ванечка, мой мальчик, и все будет отлично! Ты мне очень, очень нужен! – И нежно поцеловала в щеку.
*
Всю ночь Мария Ивановна провела без сна. Она знала, что по времени операция  должна была закончиться еще днем или вечером. И хотя она с матерью Ивана обменялась телефоном, ей было страшно звонить, а мать Ивана до сих пор тоже не позвонила: либо все плохо, либо усталость. Мысли Марии Ивановны, то абсолютно мрачные, то вселяющие надежду и уверенность в успехе, не давали покоя.
Утром она поехала на работу. Но и на работе ей было не легче. Мария Ивановна выглядела настолько измотанной, что заведующая учебной частью посоветовала ей отправиться домой, чтобы поправить свое истрепанное состояние.
Она поехала в больницу. Не в силах ожидать лифта, она вихрем пронеслась на третий этаж и вбежала в коридор отделения.
-Куда?! – загородила дорогу дежурившая у входа санитарка.
-Туда! – махнула рукой Мария Ивановна. – К Ивану.
-Да погоди ты! Сейчас обход!
-Но Мария Ивановна была уже почти возле палаты, в которой накануне находился Иван.
Аккуратно застеленная кровать Ивана была пустой. В палате никого не было. На окне у кровати стоял в стакане букет ландышей, отчего вокруг растекался нежный цветочный аромат.
Мария Ивановна выскочила в коридор.
-Где он? – вскрикнула она.
-Кто? – спросила проходившая мимо медсестра.
-Иван.
-Его еще не привезли из реанимации.
От нахлынувшего волнения Мария Ивановна не заметила, как к ней подошла мать Ивана.
-Что с ним?!
Ни слова не говоря, мать медленно опустилась перед учительницей на колени и прижалась щекой к  рукам, которыми Мария Ивановна попыталась поднять женщину.