Сон, который не вспомнить

Ветер ласкал плечи. Мир наполнялся цветами с каждым новым лучом рождающегося солнца. Мелодия жизни лилась через тело, заставляя кожу петь. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Свежесть прошла через лёгкие, коснувшись сердца, биение которого участилось. Шелест, взмахи крыльев, стрекот невидимок, шум автострады, лай, топот копыт. Сонная долина дышала, жила, наблюдала.

Она была частью этого дыхания. Каждая клеточка её кожи отзывалась на прикосновение ветра, каждый нерв звенел в унисон со стрекотом невидимок. Она чувствовала, как тепло земли под босыми ногами медленно поднимается вверх, по щиколоткам, коленям, наполняя живот спокойной силой. Это было счастье, простое и цельное, как глоток родниковой воды. И из её руки, отзывчивой и живой, тянулась тонкая, шелковая ниточка, на конце которой, поймав первый по-настоящему золотой луч, танцевал малиновый шарик. Он был легче пуха, послушнее мысли. Он был её смехом, вырвавшимся на свободу и принявшим идеальную, круглую форму. Он вторил биению сердца, которое стучало в такт с топотом невидимых копыт за холмом.

День раскатился по долине. Девочка смеялась. Её смех был чистым и летучим, как пушинки одуванчика, сорвавшиеся в полет. Из-под куста ракиты к ней вышел лисёнок. Его шерсть отливала медью, каждый волосок звенел отдельным солнечным зайчиком, а глаза были двумя капельками живой, умной темноты. Он подошёл, как гость из параллельного мира, где доверие рождается в одно мгновение, а дружба не требует слов. Мир подарил девочке волшебство, и она приняла его, не усомнившись ни на миг. Её сердце забилось в унисон с легким топотом лисьих лап, наполняясь горячим восторгом, тем самым, что стирает границы между «я» и «всем вокруг».

Они играли до тех пор, пока девочка не растворилась в этом хрустальном моменте, выпав из потока часов. И только когда длинные тени сплелись в синий ковёр, а первый порыв ветра стал колючим и чужим, она очнулась. Пора домой. Она обернулась, но поляна за спиной казалась уже немного другой. Знакомые тропинки куда-то подевались. Деревья стояли, как сгустки непроглядной темноты, их края были резкими и непроницаемыми. Воздух загустел, не пропуская ни звука, ни луча. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Она не сразу поняла, что потеряла путь.

Ночь длилась вечность. Все дорожки вели в никуда, водя по кругу, забирая силы. Шарик то и дело цеплялся за острые ветки, но девочка держала его нить со всех сил. Когда рассвет стал разрывать тьму, мир начал растворяться. Зелёные пятна плыли в сизой дымке, стволы таяли, как сахар в воде. Небо и земля смешались в единую блеклую акварель.

Она вышла на знакомую поляну. Там девочку ждало её маленькое чудо. Лисёнок. Тот же самый. Он смотрел пустыми глазами, отражающими размытую муть. Чудо с него осыпалось, как поблекшая позолота. Его шерсть больше не звенела рыжим. Девочка гладила своего маленького друга, не понимая, что именно изменилось. Её пальцы ощущали под шерстью странную влажную липкость — тогда она увидела, как на спинку лисёнка упала очередная капля. Бурая и густая.

Только сейчас девочка почувствовала жгучую боль в ладони. Она разжала пальцы и увидела, что шелковая нить вросла в кожу, почернела, стала жилистым, колким корнем, тянущимся из неё самой куда-то вглубь. На его конце тяжело висело её хрустальное сердце. Алый, радостный цвет потемнел. Из трещины в его хрустальной плоти, медленно, с мерзким спокойствием, сочилась бурая, вязкая жидкость. Она тянулась вниз длинной нитью, чтобы упасть на спину лисёнка, на траву, на весь этот бледный, ненастоящий мир.

-----------------------------------------
Она живёт в Акварельном Лесу. Воздух там густой и зыбкий, как сон, который нельзя вспомнить. Зелень растворяется в синеве, а пятна солнечного света обжигают, как чужие прикосновения. В этом лесу нет ни верха, ни низа, только вечная взвесь, и она в ней парит, не чувствуя земли под ногами.

Она — холодное ядро этого мира, сшитое из куска неба и наполненное туманом.
Она смотрит сквозь мир, туда, где смыкаются размытые линии горизонта, в самую густую пустоту. Там нет ни прошлого, ни будущего. Там только вечное, тикающее сейчас, отмеряемое падающими каплями. 
Она — хранитель своей протекающей небесной клетки.

А лес вокруг медленно дышит, меняя оттенки, и в его дыхании нет ни жалости, ни ожидания. Только бесконечная, безразличная текучесть.