не апокалипсис и не покой

Святая Земля живёт в режиме внутреннего напряжения и внешнего ожидания.

Что чувствуется сейчас

1. Война не исчезла — она стала фоном.
Боевые действия и угроза с разных направлений никуда не делись, но они перешли в режим «постоянного присутствия». Люди живут, работают, молятся — и параллельно всё время держат ухо настороженным. Это уже не вспышка, а долгий звук.

2. Север и Юг — как сжатые кулаки.
На севере — тревожное молчание, эвакуации, ожидание.
На юге — боль, усталость, не до конца закрытые раны.
Страна как человек, который давно не расслаблял плечи.

3. Общество внутри — расколото, но собрано.
Есть злость, есть усталость, есть взаимные обвинения.
Но при этом — удивительная способность собираться в момент опасности: волонтёры, помощь, тишина без лишних слов. Израиль умеет быть жёстким и заботливым одновременно.

4. Политика — шумит, но не ведёт.
Много заявлений, мало доверия.
Люди смотрят не на лозунги, а на небо, новости, сообщения в телефоне. Политика стала вторичной — важнее, что будет завтра утром.

5. Духовное напряжение.
Иерусалим, Галилея, пустыня — всё это сейчас ощущается особенно остро.
Молитва не показная, а внутренняя. Не просьба «дай», а вопрос «как выстоять».

Если одним предложением

На Святой Земле сейчас не апокалипсис и не покой —
а испытание на выносливость, трезвость и память о цене жизни.
Тихо.

Святая Земля сейчас не кричит —
она дышит тяжело, как человек, который давно не спал, но держится.

Дождь смывает пыль, но не тревогу.
Камни Иерусалима молчат — им есть что помнить.
Галилея зелёная, как будто всё в порядке,
а внутри — сжатая пружина ожидания.

Здесь нет ощущения конца.
И нет ощущения начала.
Есть длинная середина,
в которой проверяется не вера —
а выносливость веры.

Люди меньше говорят лишнего.
Меньше спорят о высоком.
Больше смотрят друг на друга —
проверяют: ты здесь? живой?

Святая Земля всегда была местом,
где история не уходит в прошлое.
Она просто ложится слоем —
на слой, на слой, на слой.

И сейчас добавляется ещё один.
Не самый громкий.
Не самый героический.
Но очень честный.

Слой молчания,
в котором каждый отвечает не миру,
а собственной совести.

Здесь не ждут чудес.
Здесь ждут утра.
И этого — достаточно.