Кур ощипанный

(притча о методах управления)

Так планеты на небосводе выстроились в давние времена, что Баязиду ещё в совсем юном возрасте пришлось встать во главе бескрайнего султаната. Его отец, султан Мурад, всегда умеющий оберегать маленького сына от всех невзгод и жизненных напастей, ушёл наверх, к звёздам, по призыву Всевышнего и не успел передать ему многие премудрости, столь необходимые для управления его несметными богатствами, необъятными пространствами земли и огромным количеством подданных.

Сметливо пользуясь неопытностью нового правителя, паши и беи хитрили и обманывали юного султана Баязида как могли - всяк на свой лад - стараясь прежде всего карманы своих кандуров динарами набить. Сам визирь страны, контролирующий  потоки финансов и налогов драгоценности прямо из казны тащил, а простой люд налоги платить не хотел. Пока рос, Баязид много мудрых книжек прочитал о том, как надо государством управлять, чтобы казна пополнялась, и народ при этом довольным оставался. И так подросток-султан делал и по-другому изощрялся - всё тщетно: казна оставалась пустой, а народ все время роптал и лишь кушаки на талиях демонстративно подтягивал, а оные и вообще из султаната уходили в поисках лучшей участи.

Тогда султан Баязид пошёл на крайнюю меру. Он поставил янычар с ятаганами вдоль всей границы своего султаната, чтобы дехкане за границу не заходили и страну свою не покидали. Люди - не вода, ещё половчее будут: всё равно уходили от своего неумелого правителя. Баязид даже перепись населения провёл и обязал каждого в конце дня перед сном отмечаться у секретарей своих беков. А те ленивыми были и подавали поддельные списки. Когда же подлог раскрывался, то делать что-либо было уже поздно.

Вскоре жилые кварталы городов будто совсем вымерли - на улицах жители появлялись очень редко. Стало тихо вокруг и пусто. Даже яркое жаркое солнце перестало радовать глаз и согревать души подданных молодого султана Баязида.

Совсем отчаялся Баязид, но рук опускать не стал, а решил навестить своего дядю, султана Бахтияра в соседнем процветающем султанате: поговорить с ним по душам, совета у него попросить - как ему порядок во владениях своих навести.

Начал молодой султан в дорогу собираться, целый караван подарков для родственника снарядил перед тем, как отправиться в дальний путь. Шесть раз он в пути привалы устраивал, семь ночёвок в степи под открытым небом среди верблюдов провёл и наконец прибыл ко дворцу своего дяди в дальней столице.

Дядя, султан Бахтияр, рад был племяннику. Встретил его от всей души: пловом, кюфтой и каг-кебабом вволю угостил, напитками освежающими попотчевал, в хаммам помыться после пыльной дороги отправил племянника и спать на мягкой тахте устроил.

А на утро после завтрака султан Бахтияр к удивлению племянника начал разговор сам:

- Знаю я, мой уважаемый племянник султан Баязид, с какой проблемой ты ко мне прибыл. Известны мне все напасти, с которыми молодой и не обременённый опытом правитель может обязательно столкнуться. Совета ждёшь от меня: как государство обустроить, чтобы все в нём счастливы были, и ты в накладе не оставался.

Тут Бахтияр жестом подозвал слугу и приказал ему:

- Подготовь нам курицу, а мы сейчас подойдём.

Баязиду же так сказал:

- Сейчас я тебе эксперимент продемонстрирую. Наглядный пример покажу.

Недолго мешкая, султаны вышли на скотный двор, и Баязид увидел, как слуга курицу живьём ощипывает. Бахтияр племянника поближе к месту непонятной экзекуции пернатой подвёл, а слуга уже своё дело сотворил и отпустил совсем голую птицу на землю
гулять. Та вырвалась на волю и - ну бегать по всему двору, словно безумная. Султан
запустил в карман слуги свою пятерню и зачерпнул оттуда горсть зёрнышек, а слугу
отправил прочь.

Вот стоит султан на месте и по зёрнышку на землю кидает, курица рядом с ним пасётся и никуда от него не отходит. Зёрнышки в ладошке закончились, но курица от хозяина не
отходит - лишь ближе к голенищу сапога на ноге хозяина льнёт.

Минуты через две великий правитель демонстрацию эксперимента прекратил и велел из курицы шурпу приготовить.

- Ну, что же, мой дорогой Баязид, ты всё видел сам. Надо суметь все устроить так, чтобы подданные твои поняли: они всецело зависят от тебя. Тогда они с вожделением в твои глаза смотреть станут. Ты моргнёшь, и они моргнут, ты глаза закроешь, и они закроют. Все люди, сколько их ни есть под солнцем, все, как один. Ибо давно сказано: султан - не бог, но не меньше бога.

- Что же, дядя, мне надо собственный народ ободрать, как твой слуга курицу ощипал, и тогда всё получится? – захохотал юноша во весь голос.

Тогда Бахтияр, глядя на племянника довольным взором, продолжил, указывая рукой в ту сторону, куда курицу унесли:

- На солнце ей без перьев нестерпимо жарко, а в тени зябко, вот она и будет льнуть к твоим ногам, потому что они отбрасывают тень и дают хоть немного тепла, когда курица находится рядом – ей этого достаточно. В её-то положении…

Совсем недолго погостил Баязид у дяди, но за время  то, что с дядей пообщался много полезного об устройстве государства у умудрённого опытом правителя узнал.

На обратном пути пытливый юноша очень внимательно вглядывался во всё, что творилось вокруг него, когда он по чужой территории следовал, а потом с не меньшим интересом всматривался в необъятные просторы своего государства, сравнивал с недавно увиденным и всё время обдумывал, как ему дальше быть…
Прибыв на родину и чуть вступив в свой уютный дворец, воодушевлённый какой-то находкой в своём сознании, султан Баязид тут же начал активно отдавать распоряжения визирям и беям. Всё зашевелилось в султанате, заработало. Во дворце даже светлее и приветливее от постоянного движения в нём стало.

А в городах и селениях люди начали на улицах друг другу улыбаться, на площадях базары стали собираться и там же появлялись с представлениями весёлые оркестры бродячих музыкантов и труппы затейливых актёров. Факиры фокусами публику зачаровывали. С рыночной площади доносились оживлённые и приветливые выкрики торговцев-зазывал: «посмотрите…, подходите…, попробуйте…»; «самые вкусные…, самые свежие…, не проходите мимо…». Жизнь быстро набирала прежний ритм и, оживляясь, являла бывшее разноцветье, - как это было при отце Баязида, прежнем султане Мураде. Чужестранцы приезжали, уезжали, прежние беглецы возвращались, на улицах стали появляться новые необычные лица. Жизнь удивляла своей стремительностью и разнообразием. Султан Баязид повеселел, с его лица спала морока, а в глазах его заиграли бесята.

После возвращения Баязида из султаната Бахтияра прошло какое-то время, и он вдруг получил замысловатый конверт с письмом от своего дяди, в котором тот интересовался положением дел у племянника и вопрошал помог ли ему его совет. В ответном послании Баязид с восторгом ещё раз поблагодарил дядю за тёплый и радушный приём и признался, что после бесед с ним он многое понял для себя.

Получив ответ, султан Бахтияр облегчённо вздохнул, глядя отрешённо куда-то внутрь себя, и тихо сказал своему визирю:

- Пора.

Визирь понятливо кивнул и поспешным шагом вышел из покоев султана.

Тут же за стенами дворца стало шумно, образовалась какая-то поспешная суета и
деловитая суматоха с громкими выкриками:

- Стройсь! По коням! Становись! Галопом вперёд!

А потом - стройный, слаженный топот копыт и тишина. Кавалерия убыла.

Через мгновение снова:

- Стройсь! Становись! Равняйсь! Смирно! Направо! Шагом марш!

И снова – топот, но уже от чёткого размеренного чеканного шага множества ног. То пехота пошла.

На следующее утро у стен столицы султана Баязида стояло несметное конное войско беслов-тюрков и тьма пеших, вооружённых луками, гулямов, икдишей и янычар с мушкетами.

Внезапно вооружённые люди в строю замешкались и стройные ряды застыли на
какое-то время в замешательстве. Вскоре строй стал ломаться. По всему было видно, что военачальники налётчиков рассчитывали на внезапность для горожан прихода их войска, надеялись на то, что они молниеносно, с налёта, захватят незащищённый город, внезапностью появления своего застанут горожан врасплох и просто войдут в город с главных ворот. Но не тут-то было - ворота оказались наглухо заперты.

- Нас предали! – в смятении от неожиданного сюрприза, стали раздаваться отдельные возгласы из расстроившихся рядов пеших воинов и спешившихся фарисов.

Незамедлительно, к султану Бахтияру поскакали гонцы с сообщением о случившемся
казусе. Войско, в ожидании дальнейших распоряжений, вынуждено было отступить от стен города на некоторое расстояние.

Получив неожиданное для себя известие, султан Бахтияр в ярости созвал военный совет для принятия чрезвычайного решения. Через некоторое время гонцы доставили к стенам осаждённого города султана Баязида и передали командирам зловещих полчищ высочайшую депешу от вероломного дяди-султана. Штурм стен непокорного города начался.

В ответ со стен мгновенно полетели горящие бочки со смолой, посыпались ядовитые стрелы в сторону налётчиков, по поверхности стен потекло масло, сделавшее их совсем неприступными. Тут ещё ворота вдруг  распахнулись, и из их зева стали высыпать стремительные всадники-бесы, часть которых, через одного, молниеносно рассредоточились направо-налево вдоль стены, и без устали, не останавливаясь ни на мгновение, крошили саблями во все стороны, не отступающих головорезов. Другие конники ввязывались в бой со вступившими в сражение воинами противника.

Бой завершился победой войска султана Баязида, который после сражения, выступив на коне из рядов своей конницы, поблагодарил всех за победу и произнёс напоследок:

- Некоторое время назад меня пытались убедить в том, что народом можно успешно править только тогда, когда он голоден и нищ и полностью зависит от правителя. Но это может тешить лишь  гордыню презренного узурпатора. А я решил, что надо следовать своим путём.

И впредь лишь перелётные птицы да сайгаки в поисках прутняка да солянки свободно пересекали границы обоих султанатов.