Не торопись жить, лейтенант!

 «Не торопись жить, лейтенант!»
Александр Гусев-Львов

Я всё чаще думаю о том, что в жизни не стоит спешить. Мы привыкли гнаться за сроками, за результатами, за чужими ожиданиями, но сама жизнь напоминает: торопиться некуда. Иногда одно слово, услышанное случайно, становится внутренним ориентиром на десятилетия.

На Байконуре, в те годы, когда я был ещё лейтенантом, мне довелось услышать от майора простую фразу:
— Лейтенант, не торопись жить.
Эти слова прозвучали в тишине, словно совет старшего, который видел больше, чем я мог себе представить. И именно в тот день я встретил его в зелёном оазисе, выросшем перед бассейном барокамеры.

Барокамера была моим хозяйством — огромная конструкция для испытаний космических кораблей и скафандров. Пароструйные насосы гудели, кипятильники разогревали масло до сверхзвуковой скорости, чтобы откачать воздух и пары. Чтобы масло конденсировалось на стенках, требовалось целое водное хозяйство — бассейн и градирни. И вот перед этим бассейном, посреди безжизненной пустыни, неожиданно возник зелёный уголок.

В зной там царила прохлада, шелестела листва, стоял самодельный турник. Старшие ребята приходили туда перед обедом — размяться, посидеть на скамейке, отдохнуть от людей и посмотреть на природу. Ведь вокруг на сотни километров простиралась выжженая солнцем полупустыня, с однообразными кустиками янтака (верблюжьей колючки), норами тушканчиков, и этот оазис был единственным местом, где можно было почувствовать дыхание живой земли.

Именно там я впервые увидел седого майора. Он сидел на скамейке в тени деревьев, спокойно созерцая природу. Время от времени вставал и подтягивался на турнике — неторопливо, размеренно, словно проверяя не только силу своего тела, но и стойкость духа. Его спокойствие и сосредоточенность казались частью самого оазиса. Майор был Ветераном Байконура, прослужил там с лейтенантских времен. Майор все делал неторопливо и он был словно воплощением той самой мысли: не торопись жить.

Я запомнил его таким — сильным, но умиротворённым, человеком, который умел остановиться, наслаждаться каждой секундой шуршащей листвы над головой, журчания воды в брузгальном бассейне градирни, и просто быть.
Но менее чем через сутки после нашей встречи я увидел его портрет на проходной. В траурной рамке, с чёрной лентой. Его слова ещё звучали в моей памяти, а судьба уже поставила точку.

С тех пор фраза майора стала для меня не просто советом, а завещанием. В каждом новом испытании, в каждом трудном решении я слышал его голос:
— Не торопись жить, лейтенант.

И теперь я знаю: именно в этой неторопливости скрыта мудрость. Жизнь сама идёт своим ритмом, и в её тишине есть сила, которую стоит беречь.