Моя балетная карьера

Как-то раз, когда мы с подружкой Алкой (с третьего этажа) все еще учились в первом классе, к нам домой пришла Алкина мама. Она стала уговаривать мою маму, чтоб меня отдали в балетный кружок. Моя мама удивилась, потому что никаких склонностей к балету я не проявляла, но Алкина мама стала говорить, что это будет очень удобно, если нас на этот балет водить по очереди, а когда мы окончательно поумнеем, то лучше мы будем вдвоем ходить туда без взрослых, чем Алка будет туда ходить одна.
Меня спросили, хочу ли я в балет. Я подумала. В театр меня водили. Два раза мы попадали на всякие там балеты. В балетах встречались вполне себе качественные принцессы, которые могли сойти за какой-никакой девочковый идеал. Я согласилась.
В назначенный день Алкина мама привела нас в дом творчества молодежи, где располагался балетный кружок. Кроме балета в доме творчества было много разных кружков. Например, живой уголок, в котором занимался наш сосед Вова. Он был уже пожилой, учился в четвертом классе. Мы встретили его в коридоре, и он до нас снизошел, осчастливив беседой. Рассказал, что в живом уголке есть хомяки, кролики, и даже большая-пребольшая морская свинка. Мне в балет расхотелось, а захотелось в живой уголок. Но было уже неудобно передумывать.
Нас загнали в зал и представили двух балетных руководителей. Один был дяденька странной наружности в сиреневом парике. Второй была тетенька, которую можно было бы назвать бабушкой, если бы она не ходила в такой коротенькой юбочке. Со спины тетенька даже напоминала школьницу.
-Вот, что значит балерина! – зашептала мне практичная Алка, - ей уже двести пятьдесят лет, а ни одного лишнего жира!
Руководители стали нудно объяснять разные глупости, а потом нас повели в зал с зеркалами и палками, чтоб держаться, когда машешь ногами. Всем велели переодеться в физкультурную форму. Сказали, что специальные юбки и тапки потом будут покупать организованно, тем кто «выдержит нагрузку» и останется.
Немногочисленных мальчишек увел балетный дядька, а нами занялась балерина со сложным именем Эмма Эдуардовна. Она стала заставлять нас приседать, выдвигать ступни и по-всякому поворачиваться. Через некоторое время это всем надоело. Эмма Эдуардовна сказала, что нужно сделать переменку и велела выйти в коридор и не шуметь там. Мы вышли. Алкиной мамы не было. Видимо она побежала в магазин. Мы чинно прошли по коридору и увидели приоткрытую дверь с надписью "Живой уголок". Мы пошли смотреть на хомяков. В "Живом уголке" тоже была переменка. Но там дежурил Вова. Он милостиво показал нам хомяков и сказал, что морскую свинку нам смотреть еще рано, потому что у нее скоро будут маленькие свинята. Одного хомяка он достал из клетки и показал, как тот бегает по руке. Хомяк был очень ловкий.
-Подумаешь по руке! - сказала я, - вот, по узкой жердочке, например, он сможет пробежать?
Вова сказал, что, как нечего делать. Мы с Алкой не поверили.
-Слушай, Вова! - сказала я, - ты нам дай хомяка, мы его попробуем на брусьях в балетном классе.
Вова сначала засомневался, потом сказал, чтоб мы хомяка не уронили, и отдал. Мы побежали в балетный класс. Оказалось, что переменка кончилась, и все уже стоят возле брусьев. Эмма Эдуардовна стала покрикивать на опоздавших. Я держала хомяка в ладонях, но все были увлечены упражнениями и никто не обратил на животное внимания. Озабоченный Вова заглянул в дверь, но Эмма строго велела ему удалиться.
Мы с Алкой подошли к брусьям и заняли свои места. Мне не терпелось посмотреть, какой из хомяка получится акробат. Я посадила его на брусья и, вдруг, он, как бешеный, понесся рысью от меня прямо по рукам девчонок. Кто-то испуганно пискнул, кто-то умилился, кто-то попытался его поймать, но не тут-то было. Хомяк бежал прямо к началу брусьев, где стояла балерина и показывала упражнения. Он явился перед ней и с интересом уставился прямо в лицо.
-Мышь! - уверенно сказала Эмма Эдуардовна, а затем завизжала так, словно всю жизнь не танцевала в балете, а наоборот пела в опере арии.
-Мышь!! Мышь! - кричала она, - уберите мышь! Кто принес мышь в балетный класс?
Хомяк замер, наслаждаясь произведенным фурором.
Тут балерина решила бороться с ним с помощью подручных средств и, бросившись к окну, схватила палку, которой открывали форточки. Она потрясла своим оружием, словно буденовец саблей, явно намереваясь изрубить хомяка в капусту. Хомяк призадумался и собрался для спасения жизни уже совершить какой-нибудь замысловатый балетный прыжок.
Мне стало очень страшно. Я выбежала вперед.
- Пожалуйста, не бейте его! - сказала я, хватая хомяка. Он недовольно зарычал, потому что приключение ему нравилось.
-Не бейте их, пожалуйста, - подхватили девчонки, числя меня заодно с хомяком.
Балерина продолжала скандалить:
-Уберите, уберите мышь! - по инерции кричала она.
- Сейчас, сейчас, - говорила я и отступала, боясь повернуться спиной к сумасшедшей балерине.
Наконец к Эмме Эдуардовне вернулось сознание.
- Это ты принесла мышь? - спросила она, не выпуская однако палку из рук.
- Я, да, я сейчас, сейчас унесу, - отвечала я испуганно, - только это не мышь. Это хомяк. Хомяк из живого уголка.
-Немедленно! Немедленно отправляйся в живой уголок со своей мышью и больше сюда не возвращайся! - последний раз взвизгнула балерина и свободной рукой царственным жестом указала за дверь.
Мы с хомяком вздохнули и отправились в живой уголок. Там уже шли занятия. Руководительнице Вовка наврал, что хомяк улизнул во время кормления, а я его нашла. Я была тогда маленькая и наивная, но уже понимала, о возвращении к балетной карьере мне лучше не задумываться. Вернув недовольного хомяка в клетку, я спросила у руководительницы можно ли мне записаться в биологический кружок. Она разрешила. В живом уголке было интереснее, чем в балете.
Потом и Алка балет бросила и записалась в кружок мягкой игрушки. В балете остались только самые стойкие, которые могли выдержать сложный характер Эммы Эдуардовны.
2006 г.