Глава 4. Охота

Утро следующего дня началось не со звона будильника, от которого я уже отвык, а с костлявого, ледяного пальца, ткнувшего меня между ребер. Инга стояла над моей лежанкой, ее лицо напоминало сушеный инжир. 
– Вставай – буркнула Инга и увидев, что я открыл глаза отвернулась, бормоча себе под нос, – солнце поднимается, пора работать. 
Фразы были понятными, речь становилась осязаемой. Знания других языков, оставшиеся с прошлой жизни действительно пригодились, хоть этот язык и не был похож на те, что я слышал и знал.
Я поднялся, кости похрустывали от ночи, проведенной на тонкой подстилке. Затем медленно выпрямился, потянулся, упер руки в бока и тяжело вздохнул. 
Мысли уже были более ясными и мозг начал работать, подстраиваясь под новые обстоятельства. План, созрел ночью. План состоял из не особо интересных пунктов, поэтому стоило перейти сразу к цели. 
Целью было набрать массы, нарастить мышцы, стать сильнее. 
На одних травяных настоях и кореньях и без того тощее тело не имело шансов измениться. 
Я четко понимал, что без сил не справиться в поле, а идти туда придется, не защититься если кто решит напасть и в принципе, быть тощим не привлекало. В прошлой жизни тело было достаточно подтянутым, благодаря стабильным тренировкам и периодическим занятиям боксом.
Постояв несколько секунд в задумчивом молчании я выпалил – Инга я хочу есть мясо.
Инга перестала мешать угли в очаге и уставилась на меня.
– Я пойду в лес, поймаю животное – продолжил я не обращая внимание на то как Инга смотрела на меня, – мне надо стать сильным, а без мяса не получится.
– Ты маленький и слабый – Инга качала головой, – Лес большой, там волки, потеряешься опять.
– Не потеряюсь – гордо смотрел я на нее, – да и волков я не боюсь, по лесу ходить умею, охотиться умею, только мне нечем.
Инга долго молчала и молчание ее уже начало смущать. 
Может она думает, что я дурачок и переживает, что умру в лесу – мысли кружили в голове в эти минуты молчания. 
Но затем она сообщила, – Трого ловит рыбу и иногда зверя. Обычно он сидит у ручья. Скажи ему, что Инга отправила. 
Отлично – подумал я и встал, поблагодарив ее кивком головы, на что получил в ответ недоумевающее лицо.
Теперь у меня была возможность поохотиться, набраться сил, поймать зверя, возможно научиться чему у местного охотника, что определенно подняло настроение на сегодняшний день. 
Я выскользнул на улицу из лачуги. Воздух был чистым и острым. Предрассветная синева уже отступала, уступая место холодному серому свету. Я помнил, как Борн показывал на одного из мужчин – коренастого, молчаливого, с руками, как корни старого дуба. Брон говорил, что он ловит рыбу. Видимо это и есть Трого. 
А еще я заметил, что здесь было не так холодно как в России. Да здесь было холодно, но ощущалась температура около ноля. На родине я и в - 35 спокойно ходил на работу, укутываясь в пуховик и надевая термобелье. Тут же хватало кожаных штанов, накидки и шерстяной шкуры, что сохранилась со мной с первого дня. Но ветер был холодный. Воздух был влажный. Частая изморось и туманы, а небо стабильно серое. 
Трого же я нашел на одном из краев поселения у ручья. Он видимо чинил сеть, завязывая новые узлы. 
– Трого, – позвал я, остановившись на расстоянии двух шагов.
Трого поднял голову и посмотрел на меня. Коренастый и жилистый, как корень дерева. Лицо, изрезанное морщинами от постоянного прищура и северного солнца. Руки, покрытые сетью белых шрамов от сетей и разделки улова, крепкие, с цепкой хваткой. Одет в поношенную грубую шерстяную тунику под кожаный передник, на ногах – обмотки и простые кожаные башмаки. За поясом у него висел аккуратный каменный нож.
Такой же нож захотелось заиметь и мне. Обоюдоострый чёрный камень, похожий на обсидиан, был приделан к рукояти из белого дерева и примотан к нему тонкой нитью. Рукоять в месте крепления была разделена надвое и обхватывала лезвие. 
Шикарная работа – подумал я.
– Инга говорит ты рыбачишь и охотишься – говорил я спокойно, стараясь не коверкать слова, – я тоже хочу ловить зверя. 
Трого ничего не ответил. Он просто смотрел. Казалось он смотрел уже минуту и я подумал не хватил ли его какой Кондратий. Наконец, он кивнул, один раз, резко, и вернулся к своей сети. Я понял, что надо подождать.
Ответ его меня удовлетворил и даже вызвал улыбку на лице.
Примерно полчаса Трого возился с сетью. Пока он колупался я сидел на валуне неподалеку и смотрел. Лес был не сильно густой. Низкие деревья, по большей части то же, что и в моем мире. Что-то похожее на березы и сосны, кусты можжевельника, рябина и похожие, поэтому я не стал придумывать и учить их названия, а называл как привык. Лес простирался с одной из четырех сторон деревни и уходил далеко. С другой стороны были равнины, виднелись заснеженные горы. 
Закончив с сетью Трого поднялся и перекинув ее через плечо окликнул меня, – Иной жди тут, я скоро приду.
Прошло пару минут пока Трого ходил до своего жилища. Возвращался он с луком за плечом и кожаным колчаном с пятью стрелами. Лук был обычным куском обработанного дерева с тетивой из сухожилий. 
Он снова кивнул мне и, не оглядываясь, зашагал к лесу. Я поспешил следом.
Леса моего детства был дружелюбным, наполненным запахом хвои и земляники. Этот лес был другим. Он был невысоким, мрачным, собором деревьев, чьи кроны смыкались над головой, что лишь редкие лучи света пробивались, ложась на землю золотистыми пятнами. Воздух пах сырой землей, мхом и росой на траве. Птицы здесь почти не пели, лишь изредка доносились возгласы, непохожии на привычные. 
Трого двигался спокойно, почти не шумел.
Я также старался лишний раз не шуметь. С охотой я был знаком. С отцом мы ездили и на косулю и на утку, зимой стреляли зайца. Один раз попался глухарь. Ходили и на лося, но так его и не встретили. Поэтому знал о охоте я достаточно. Да и с лука стрелять умел. В детстве на день металлурга в моем поселке на стадионе собиралось небольшое торжество. Мужики играли в большой футбол. Постарше мужчины играли в городки. И на одном из аттракционов разыгрывали самодельный лук. Из сосны была выточена аккуратная рукоять, а плечи были сделаны из отпиленных лыж. Тетива сделана из бичевки. Плечи я потом усилил лезвием от пилы, обмотав его веревкой. Стрелы делал из штапиков и вбивал гвозди в качестве наконечников.
Мы шли около часа. Трого не говорил ни слова. Лишь изредка он останавливался, прикладывал палец к уху или носу, втягивая воздух, изучая следы на сырой земле. Он показывал мне на них пальцем, мыча что-то невнятное.
Потом он нашел то, что искал – тропу. Не широкую тропину, а едва заметную протоптанную зверем полоску между кустами, ведущую к лужайке с молодой порослью. В таких местах обычно паслись олени. Об этом говорили и кучи шариков, оставленных им.
Трого остановился на подходе к лужайке, осмотрел местность и пошел в кусты, из которых открывался вид на лужайку. Я последовал за ним.
Мы ждали. Время в засаде тянулось. Но мне не было скучно. Я люби выжидать. Любил рыбалку и мог просидеть без поклевок пару часов. В детстве я всегда был снайпером, когда мы с друзьями играли в войнушку. У нас не было пуль и единственным доказательством победы были крики – убил! Сложно было доказать что ты первый выстрелил. Я же прятался в кустах или горах и наблюдал, а потом по рации сообщал о том кто и где убит. Поэтому время шло незаметно. 
Через некоторое время к лужайке подошел заяц. Так я его назвал потому, что он был на него похож. Но этот был крупнее чем те, что видел я, отливал чернотой и уши его были совсем небольшими. Передвигался он также как и заяц. Окрас видимо был для того чтобы сливаться с темной корой здешних сосен. 
Трого, не двигаясь, медленно стал натягивать тетиву. Мускулы на его руках вздулись буграми. Лук скрипел тихо. Я замер, затаив дыхание. В голове пронеслись воспоминания. Со своего лука я ни разу не подстрелил ни одного животного. Даже ни одну ворону не ранил.
Трого выстрелил. Звук был похож на шлепок. Стрела вонзилась чуть выше задних лап. Заяц подпрыгнул, прокрутив пируэт в воздухе, свалился и помчался волоча задние лапы.
– Позвоночник, – тихо сказал я себе под нос. 
Трого выругался хрипло, одним словом, и рванулся за ним. Я, не раздумывая, помчался следом.
Погоня была короткой. Мы ломились сквозь кусты, спотыкались о корни. Я видел только широкую спину Трого и алые пятна на пожелтевшей траве. Через двести метров мы нашли его. 
Трого перевязал задние лапы веревкой и закинул зайца через плечо.
– Пойдем обратно, – спокойно проговорил он.
Мы вернулись в деревню уже затемно и первым делом Трого подошел к дому Грота. 
Грот вышел из своего дома, молча осмотрел добычу, потрогал рану от стрелы. Потом его взгляд скользнул по мне, задержался на миг дольше, чем обычно, и перешёл на Трого.
– Очень хорошо, – буркнул Грот. 
Он отрезал себе заднюю часть и удалился. Оставшееся мы поделили с Трого поровну. 
– Давай сделаем шашлык – с восторгом посмотрел я на Трого, вспоминая тот самый вкус.
Слово шашлык он не понял, но жесты которыми я крутил вертел над костром он понял.
Мясо не было замариновано, не было и соли, но это было очень вкусно, особенно когда его не ешь долго. Часть я оставил и Инге и на утро.
В какой то момент Трого протянул мне лук и одну стрелу.
– Попробуй, – сказал он.
Я взял лук. Он был невероятно тугим. Мускулы на моей тощей руке были совсем не те, к которым я привык, дрожали, а тетива отошла лишь на несколько сантиметров. Я выпустил стрелу и она ушла метров на десять. 
– Слабоват ты, – усмехнувшись сказал Трого.
– И без тебя знаю, поэтому и пошел на охоту, за мясом, а то на похлебке только старики выживут.
– Значит наберешься сил, если повезет на охоте, – Трого взъерошил мои волосы. 
Для него я был мальчишкой, но для меня это было непривычно. 
– Давай охотиться вместе, я буду тебя учить, – закончил он.
– Когда снова, – спросил я.
– Завтра и сходим, а сейчас я спать, – Трого поднялся и направился в сторону входа в свое жилище.
Я не пошёл сразу к Ингe. Я вышел на пустырь за пределами деревушки. Луна, та самая, огромная и холодная, освещала всё тем же призрачным светом.
Пора вспоминать основы. Разминка, наклоны, выпады. 
Я попробовал отжаться, затем присесть несколько раз. Мышцы горели и сопротивлялись. Тело было совсем не мое, но постепенно адаптировалось. Адаптировалось и мое сознание к этому телу и тело к сознанию. Налаживалась нейромышечная связи и движения становились легче.
Двадцать пять отжиманий и я уже задыхался, как после часового бега в прошлой жизни. Потом теньовой бокс. Удары, переносы веса, уклоны. 
Потом я взял длинную, прямую палку, оставшуюся от какого-то старого дерева. Она была неудобной. Я попытался придать ей положения, как у меча. Стойка, вертикальная рубящая атака “уничтожитель крапивы”. Получалось смешно и неуклюже. Палка виляла, центр тяжести был не там, где надо. Махать ею, как дубиной, я мог. Но фехтовать… это была наука, которой я не знал.
Тогда я нашел другое древко – длинное, около двух с половиной метров, относительно прямое и прочное. Копье. По заветам Папича я встал в стойку, представляя перед собой всадника или пехотинца в кольчуге. Крестьянин с копьем. Укол вперед, отскок, снова укол. Это было чуть ближе к реальности, но без настоящего наконечника и без движущейся цели это были лишь гимнастические упражнения.
Я тренировался до тех пор, пока тело не отказалось слушаться, а в легких не застыл ком ледяного воздуха. Потом я вернулся в хижину.
Инга спала. Я свалился на свои шкуры и провалился в сон.