Вот это удар

В нашем дворе жил Саня Королев. Он был старше меня на семь лет. Или даже восемь. Я была еще совсем малявкой, а Королев и его друзья очень часто заходили к папе за разными консультациями по поводу транзисторов, паяльников, и разных других электротехнических приспособлений. Компания Сани Королева воображала себя современной рок-группой и мальчишки вечно паяли какие-то усилители, удлинители и прочие ревербераторы. Папа давал им непонятные простым смертным советы и учил паять. Для меня Королев и его соратники были существами очень взрослыми, почти сравнимыми с бабушками на скамейке. На меня они не обращали внимания. Говорили, позвонив в дверь: «Привет. Отец дома? Позови!». В квартиру заходить они стеснялись.
В октябре моего первого учебного года случилось нам с Королевым познакомиться поближе. И все из-за этого уродского клея! У нас был такой урок «труд». Особенно мы на нем не перетруждались, лепили из пластилина осликов и клеили аппликации. Пластилин – еще ничего, если и оставлял на одежде жирные пятна, то хоть не липкие, а с клеем было сущее мучение. Он вечно норовил протечь у меня в портфеле. Наконец, в очередной раз разглядывая открутившуюся крышку пластикового флакона и залитый клеем ранец, папа не выдержал, обругал клей, производителей этого самого клея, а также уроки дурацкого труда. На следующий день он принес с работы металлический цилиндр, вырезанный токарем по его просьбе. Цилиндр был полый, и верхняя часть наворачивалась на нижнюю длинной резьбой. Такой флакон случайно открутиться никак не мог. Мы осторожно перелили клей в это чудо-изобретение, уложили его в ранец и я, почти счастливая, отправилась в школу, клеить.
На этот раз клей не пролился в ранце, но, увы, флакон и не открывался. Я постучала по нему, покрутила в руках, зажала зубами, все тщетно, цилиндр проскальзывал. Я, вспомнив, как бабушка открывает крышки с винтовых банок, обернула пробку под партой подолом школьного платья, и, поднатужившись, повернула. Тут же все содержимое флакона оказалось у меня на подоле платья, колготках и немного на школьных туфлях. Просто позор какой-то! Я попыталась стереть клей руками и промокашкой, но его было так много, а промокашка такая маленькая. Слезы мои были уже очень и очень близко.
-У меня все руки в клее! – сказала я учительнице.
-Подойди к раковине и вымой! – спокойно предложила она, оглянувшись на раковину,- Ох, опять нет мыла! Пойди в туалет и вымой там!
Я бочком вышла в шумный школьный коридор. Наши уроки были короче и не совпадали с уроками старших классов. Часто во время нашего урока у них была перемена и наоборот.
-Фу, - посмотрев на меня сказала в туалете какая-то серьезная третьеклашка. –Фу! Сопли! Не смей сюда заходить! В районе эпидемия!
Я, уже рыдая, побежала по лестнице на первый этаж, вниз, где был еще один туалет. А на лестнице чуть не столкнулась с Королевым.
-Привет, - сказал он, - ты что? Уже в школе? Надо же, как летит время, скоро нам на пенсию… А это что у тебя? Сопли?
-Нет, - плакала я, - это клей. Просто клей протек. Откуда у меня столько соплей? Столько у всего класса не наберется!
-У вас наберется, - сказал Королев и тут же остановил двух своих одноклассниц, - девчонки, отведите это чудо вымыться, а? А я вам потом песенку спою.
-А что это? – хором спросили две высокие и надменные девушки, - сопли?
-Это клей, - мрачно объяснила я, а про себя добавила: «дуры!»
-Хм… - сказали девочки снова хором, - только для тебя, Санечка.
Они повели меня в туалет, заставили снять платье, колготки и туфли, отстирали и высушили под сушилкой для рук мои вещи и даже дали огромный учебник геометрии, чтобы я не стояла босыми ногами на кафеле. Руки я вымыла сама.
-Что надо сказать? – поджав губы, сказала одна из девочек.
-Спасибо. – Пробормотала я.
-А ты Сане кто? Сестренка? – другая девочка, подобрее, оправила на мне платье и даже стала красиво завязывать поникшие на голове банты.
-Нет, я Королеву соседка. Он к моему папе приходит паять тери..., транс..., ну, конденсатор, вот! – вспомнила я хотя бы одно слово из их терминологии.
-Значит, ты живешь с ним в одном доме? – допытывалась девочка, не выпуская из рук мой хвостик, - а с кем он гуляет, ты знаешь?
Вторая девочка бросила подкрашивать губы и, любопытствуя, замерла.
-Ну, с Сенькой Сударушкиным гуляет. И с этим, как его, длинный такой, Репа зовут. Бабушка говорит у них ансамбель.
-Это Репнин из «Б»-класса, - понимающе сказала добрая девочка. –Нет, это все мальчики, ты про девочек скажи. С девочкой он гуляет?
-Не…, - недоверчиво протянула я, - Че ж им делать с девочками? Они либо на гитарах бренчат, либо матом выражаются, разве девочки будут такое с ними делать?
-Хи-хи, - сказали старшеклассницы. – Мы так и знали! Саня весь в музыке, весь в музыке!
Я потихоньку надела туфли, подала им толстенный учебник и выскользнула вон.
Разумеется, после этого случая, Королев каждый раз, встречая меня в школе, во дворе или в подъезде, удивлялся:
-О! А что это ты сегодня какая-то чистенькая, без клея, я тебя даже и не узнал!
Прошел еще год. Или два. Королев уже учился в выпускном классе. У него почти появились усы, новая гитара и даже девушка, с которой он вовсе не выражался, а ходил в кино и на бульвар есть мороженое.
А у нас в школе завелась мода на очень глупую игру в шапку. Дурацкая игра, просто, честное октябрятское! Срывали с кого-то шапку и перебрасывали друг другу с идиотскими присказками. Иногда шапку возили по полу. Доставалось всем. Особенно в школьной раздевалке, когда не было учителей. Отличалась пристрастием к глупой игре компания пятиклашек. Предводителем у них был Володька Вондин, по прозвищу Швондер. Они с хохотом набегали, срывали шапку у кого-нибудь из малышей, издевались над ней, пока жертва не начинала плакать. Тогда, еще немного подразнив малявку, Швондер кидал шапку в дальний конец коридора, хозяин шапки бросался за ней и обретал, наконец, свое имущество, к радости дебиловатой компании Швондера. Нужно сказать, что сам Швондер не был таким уж дебилом, просто ему нравилось верховодить полными дураками. С возрастом я поняла, что чаще бывает наоборот, но тогда я об этом не задумывалась. Наступил и мой черед. Швондер сорвал с меня шапку и обрадовано закричал:
-Ага! А теперь седая! Теперь у нас на очереди седая. А, ну, резвись!
Он назвал меня седой, потому что волосы мои были в детстве очень светлые, прямо белые. Мне все это очень не понравилось. Швондер даже наклонился надо мной, держа шапку в поднятой руке:
-А, ну, седая, давай, прыгай, прыгай!
Я попыталась достать шапку. Тщетно.
-Плохо прыгаешь! – сказал Швондер, - посмотрим, как бегаешь! – Он перебросил шапку своему приятелю.
Я уже почти плакала. В это время в коридор, примыкающий к раздевалке, вышел какой-то учитель. Бросив шапку, бандиты сделали вид, что мирно шнуруют ботинки.
-Чей это головной убор? – строго сказал учитель, указав на пол.
-Мой, - сказала я, - подняла шапку и стала ее вытряхивать.
-Так нельзя отвечать! - строго сказал учитель. – Разве вас еще не научили, что ответ должен быть полным, развернутым? Как нужно ответить?
-Это мой головной убор, - обреченно сказала я. Рядом заржал Швондер.
-Почему он находился на полу? – Еще строже сказал учитель.
-Он находился на полу, потому что он там лежал, - сказала я еще печальнее.
Швондер уже захлебывался в истерике. Пятиклашки вторили ему подобострастным хихиканьем.
-Вондин! – закричал учитель. – Немедленно прекрати этот идиотский смех!
-Из какого ты класса? – спросил меня учитель.
-Из второго «б», - сказала я вновь неполным предложением.
-Пора бы уже привыкнуть к школьной дисциплине, - сказал строгий учитель и ушел по своим учительским делам. Я, тоже быстро-быстро сбежала, под шумок Швондерского гоготанья.
Половину дороги домой я вытирала злые слезы, а половину думала, как отомстить гадкому Швондеру.
История еще раз повторилась. На этот раз Швондер высмотрел меня в раздевалке специально.
-Ага! Седая! – закричал он, - давай-ка сюда свой головной убор!
Я решила не плакать и крепилась минут пять. За это время компания Швондера превратила мою шапку в нечто невразумительное. Наконец, слезы полились. Швондер традиционно бросил шапку в сторону и захохотал:
-Возьми! Возьми, плакса!
-Плакса-вакса-гуталин, на носу горячий блин! – подбежали еще и прихвостни Швондера из третьего «А».
Нужно было что-то делать. Вечером, посмотрев в окно, я увидела Королева в окружении компании. Я попросилась гулять и выбежала на площадку.
Сразу подходить к взрослым ребятам со своими просьбами мне показалось неприличным. Я залезла на металлическую лесенку, что стояла на детской площадке, и стала то раскачиваться, то переворачиваться, то подтягиваться. Королев обратил на меня внимание:
-О! Прям обезьяна, - сказал он, - макака-сирапука. Ты руки не обморозишь?
-Не холодно же, - сказала я и спрыгнула в снег.
-Отец дома?- Спросил мрачный Репа, - у меня усилок искрит.
-Не, он в смену. Слушай, Королев, - сказала я отчаянно, - можно я тебе что-то скажу?
-Ну, скажи, - сказал Королев, - секрет что ли? Давай отойдем.
Мы отошли.
-Вот, Королев, у меня такое дело. Ты можешь побить одного мужика? – сказала я.
-Мужика… - Присвистнул Королев, - Ну, ты даешь! А что он тебе сделал-то?
-Издевается надо мной. Шапку срывает, играет в «сифу», а потом по полу возит ее.
-Че за мужик? Дебил что ли? – Удивился Королев.
-Может и дебил. – Я уже почти плакала.- Вондин из третьего дома. Знаешь?
-Не-а… - Сказал Королев. – Не знаю.
-Из пятого класса. Швондер.
-Ах, Швондер!!!! – рассмеялся Королев. Знаю. Ты что, мать, сдурела? Как я его побью? Он же козявка.
-Он - козявка? – изумилась я. Швондер был выше меня на целую голову.
-Ха-ха-ха! - Заливался Королев. -Ты что? Не можешь справиться с малохольным Швондером? Да тресни ему сама! Он враз заткнется. Тресни, тресни, я разрешаю.
-Как треснуть? – Смутилась я. Последний раз мне приходилось драться в детском саду с Риткой Петровой. Мы с ней выдрали по небольшому клоку волос, плюнули друг другу на платья, а после «драки» разбежались реветь в противоположные углы группы.
-Ну, как треснуть, - рассудительно сказал Королев. – В живот и ниже не надо. Ты сразу в лицо бей. В нос! И все дела. Умеешь кулак складывать? Вот так. Нет, палец вынь, ты что! Вот, смотри. Ну, ударь меня! В ладонь ударь. Сильней! Вообрази, что это Швондер! Ну, хорошо. Нет, ты не замахивайся, ты прямо бей. И сама за кулаком. Ого! Вот, здорово. Молодец! Тресни ему, не бойся, он сразу скиснет! Дома потренируйся. Побей там диван или подушку. – Королев хохотнул и отправился к ребятам.
Я не тренировалась дома. Я старалась не разжимать кулака, чтобы не забыть, как держать пальцы. На следующий день в раздевалке Швондер с компанией дожидался именно меня. Мои одноклассники разбежались, малыши боялись Швондера, вокруг скакали лишь пятиклассники и шестиклассники.
-Седая! Ага! Где же ты ходишь! А, ну! Прыгай, прыгай! – Швондер схватил шапку, и поднял ее повыше, а сам наклонился, пытаясь разглядеть слезы на моем лице. Его желтые с крапинками глаза выражали гадкое торжество. Кулак мой неожиданно сложился в правильную фигуру. Адъютанты Швондера весело прыгали рядом. Злость сконцентрировалась в выдохе и резком ударе. Я попала Швондеру прямо между глазами. Костяшки пальцев зазвенели. Глаза Швондера из желтых стали белыми. Он пошатнулся и полетел через скамейку на пол прямо под вешалки раздевалки. Шапку он выронил в полете.
-Вот это удар! – Сказал кто-то в тишине.
Я подобрала шапку с пола. Швондер лежал на кафеле, схватившись за нос. Между пальцев выступили красные капли. Адъютанты Швондера отпрыгнули от меня.
-Бешеная! - Сказал кто-то уверенно.
Швондер, увидев кровь, тихо замычал, собираясь разрыдаться. Я, насупившись, держала шапку в руке, не зная, что делать дальше.
-Что здесь происходит? Дежурные! – раздался в раздевалке громовой голос. Это был директор школы. Толпа сразу поредела. Из-за спины директора, что-то дожевывая, высунулись дежурные старшеклассники.
-Вондин! – строго сказал директор. – Опять ты? Почему ты лежишь на полу? Позовите врача! Тебя кто-то ударил? Дети, кто участвовал в драке?
Дети молчали. Директор обвел глазами толпу школьников и наткнулся на меня. Моему приличному виду нисколько не повредило происшедшее. Мама настаивала, а я старалась следить, чтобы банты у меня были всегда белые, воротнички кружевные, лицо чистое. А честные глаза у меня были от природы. Костяшки пальцев немного ныли, когда я теребила руками шапку, оглаживая помпончики и отряхивая отвороты. Директор подошел ко мне, поправил бантик и, присев на банкетку, заглянул в глаза.
-Скажи, пожалуйста, ты видела, как мальчики дрались? – спросил он.
-Нет, я не видела, как дрались мальчики, - сказала я послушно.
-А кто ударил мальчика, ты видела?
Я немного подумала и решила, что не буду врать директору.
-Если честно, то я не могла видеть того, кто ударил мальчика, - сказала я, а про себя добавила: «потому что зеркало с той стороны колонны».
-Это она! – сказал вдруг один из дружков Швондера. – Она ему треснула в нос, он и полетел!
Директор строго обернулся к выступившему.
-Афонин, это дурацкие шутки! – воскликнул он, еще раз поправил мне бантик и окинул взглядом мои малявочные параметры, – Иди, иди, девочка, иди домой, ваши уроки давно кончились, тебя наверно ждут родители.
-Швондер, скажи! – взмолился честный Афонин.
-Затухни! – тихо сказал уже поднявшийся Швондер, вытирая нос и слезы рукавом.
-Никто меня не бил. Я сам упал. Сам упал, ясно? Бежал и упал! А нос у меня слабый, слышишь ты, плесень? Заткнись!
-Вондин! – погрозил пальцем директор, - ты непозволительно распустился! Что за крики? Что за выражения? Дежурный, проводите Вондина к врачу, пусть Ангелина Павловна проверит его нос и сделает примочку. А после врача, Вондин, придешь ко мне в кабинет! Понятно?
Швондер обреченно кивнул и, брезгливо взятый за плечо рослым восьмиклассником, повлекся за ним в медкабинет.
Я шла домой и думала, что теперь мне придется драться со Швондером каждый день. И каждый час. Взгляд его, кинутый напоследок в мою сторону был такой огненный, что не оставлял сомнений в дальнейших намерениях. Я решила, написать письмо Королеву, чтобы отомстил, когда Швондер убьет меня окончательно.
Но чудо, письма писать не пришлось! Ни на следующий день, ни через день Швондер не приставал ко мне. Всю неделю он ходил с синяками под обоими глазами, а когда синяки пожелтели, я решила, что больше Швондер не будет меня обижать. Так и случилось, он не сказал мне ни слова и всегда отворачивался, если видел меня в школе.
Только иногда, адъютанты Швондера тихо шептали мне вслед: «бешенная…у нее брат боксер… поставил удар нокаутирующий…»
Новая наша встреча с Володькой Вондиным по школьному прозвищу Швондер произошла уже через много-много лет, на катке Динамо, где он, будучи второкурсником, меня не узнал, пытаясь подружиться с целью большой и чистой любви, но это уже другая история.
2012 г.