Наважление. Егерь Степан

НАВАЖДЕНИЕ. Егерь Степан
Дорогая загородная резиденция, поздний вечер. Свадьба в разгаре. Танцпол сияет, играет изысканный джаз. Жених и невеста в центре внимания, исполняют свой первый танец как супруги. Всё пахнет дорогими духами, едой и деньгами. И вот, в кульминационный, самый тихий момент музыки, когда пара замерла в объятиях, из-за чёрной стены леса, в ста метрах от террасы, раздаётся протяжный, леденящий душу волчий вой. Он не похож на собачий – в нём тоска, дикость, пространство. Он накложился на последнюю фортепианную ноту и заглушил её. Музыканты замолкли.Наступила абсолютная тишина.
Егерь Степан -друг семьи, сидя за столиком,что стоял, ближе других, к лесу, кожей почувствовал  надвигающуюся тень сбоя равновесия между лесом и людьми. Как, если бы, тончайший шёлк природного равновесия где-то надорвался, и теперь разрыв начинает ползти дальше.
Его опытный ум, мгновенно, установил: "Воет матёрый вожак!"
Дальше последовал вопрос:"Что спровоцировало — огни, музыка, запахи еды, далёкие вспышки фотоаппаратов?"
Его зоркий взгляд, на мгновение, оторвался от гостей, метнулся в сторону, откуда донёсся вой, фиксируя направление и расстояние. Он мысленно наложил на местность карту троп, логов и ручьёв, мгновенно, почти неосознанно, оценил направление ветра и понял, что это предупреждение.
"Музыка звучит слишком громко, это насторожило лесных обитателей и волки подали сигнал" - полумал он про себя.
По спине пробежал животный холодок.  Тело покрылось мурашками и переключилось в режим работы проводника, улавливающего сбой в привычной симфонии леса.
 Для него лес — не бесформенная чаща, а сложный организм со своими законами и допустимым уровнем чуждого шума. Вой — это не просто звук, это красная черта, которую только что переступили. Он физически ощутил эту невидимую линию: вот здесь — ещё можно, праздник людей, а там, за порогом слышимости зверя, — уже вторжение.
Степан понял: вой -предупреждение — не угроза нападения, а сигнал: «Я здесь. Ты — там. Не сходи со своей тропы». Но егерь знает: если предупреждение проигнорировано, следующий шаг — агрессия или бегство.
Он — гость на этой свадьбе, но он и  вечный страж этой семьи, этого  леса. В эту минуту он почувствовал ответственность и перед гостями, и перед лесом.
    Степан, вдруг, понял:он  свидетель акта неуважения, пусть и невольного. Ему показалось, что он стоит на мосту, слыша за спиной смех и музыку человеческого праздника, а перед лицом ощущая холодное, внимательное, встревоженное дыхание леса. И этот мост, на данный момент, показался ему очень шатким. Он  увидел, как два непонимающих друг друга мира нечаянно задели друг друга, и он знает, что любые последствия лягут на него — того, кто понимает оба языка.
Будучи человеком действия и посредником между миром людей и дикой природой, он понял, нет почувствовал нутром: надо действовать.
 Через минуту Степан нашёл тамаду и спокойно, но весомо сказал : "Извините, что отвлекаю. Но лес подаёт сигнал. Нам нужно немного убавить звук и приглушить особенно яркие огни у кромки деревьев. Ненадолго. Это для нашей же безопасности и спокойствия зверя. Это просто уважение к месту, где мы гости".
Тот кивнул в знак согласия и убавив громкость, продолжал праздник в чуть более камерной атмосфере.
Егерь подошёл к столу, дрожащей рукой взял  кусок хлеба, незаметно, отошел от террасы и  направился в сторону леса. Ноги не слушались, но он знал: так надо. Остановившись на видимой границе света и тьмы, он демонстративно повернулся лицом к лесу и застыл в этом положении. Эта поза  не была агрессивной, но  показывала его уверенность. Егерь стоял, как живая граница между лесом и миром людей, словно, говоря: "Я всё понял, но мы не уйдем!"
Потом он нагнулся и оставил  на пне тот самый кусок хлеба. Этот  жест, должен был сказать: "Мы не пришли забирать. Мы пришли разделить хлеб. Давайте, не будем ссориться".
После этого он расстегнул рубашку, вытащил из под неё часть ожерелья из волчьих когтей и, сняв один коготь, положил его рядом с хлебом.  Волчий коготь-знак силы и мощности, говорящий: "Мы за себя постоим!"
Степан много знал о волках, их повадках, особенностях строения стаи, способах защиты и нападения на своей территории и за её пределами. Но еще больше он знал о той страшной многовековой тайне, которая, по вине его предка стоит за родом жениха, и о том хрупком равновесии, которое может быть нарушено  не только по незнанию, но и в случае возвращения лютоволка, или кого-то из его потомков.
Он хорошо понимал, что его роль на этой свадьбе — не роль охотника, или охранника, а тонкая дипломатическая грань двух суверенных территорий. Его цель не победа одной стороны над другой, а достижение хрупкого, уважительного и безопасного перемирия, хотя бы на время свадьбы.
29.01.2026.
Лариса Рудковская