Ингстад. В поисках пропавших апачей. Белая Гора

с картинками  https://vk.com/docs-87908871


Х. Ингстад.  В поисках пропавших апачей.



Белая Гора
 

 
 

Чуть ниже высокой горы река извивается, словно сверкающая лента, между лесами и зелеными холмами. Молодая индеанка, используя широкую пвязку на лбу для поддержки кувшина за плечами, появляется на берегу как раз там, где образуется глубокая пойма и где пена кружится в водовороте. Она стоит там некоторое время размышляя и глядя на журчащую воду, которая мягко плещется по гладким, отполированным камням. Затем она опускается на колени, откидывает свои длинные черные волосы на одну сторону, и начинает аккуратно наполнять довольно объемистый сосуд. Когда она поднимается с ним, то замечает меня. Девушка вздрагивает испугавшись, перекидывает кувшин через плечо и так быстро бежит к тропинке, что ее широкие юбки развеваются вокруг нее. Медленно я следую за ней и выхожу на прекрасную поляну с небольшим кукурузным полем и группой разномастных индейских жилищ.

         

Пробираясь сквозь заросли подсолнухов высотой с человека, я то и дело натыкаюсь на крупные темные увестстые головки, которые бьют меня по лицу. Я выхожу из зарослей прямо на индейскую семью, сидящую у костра и поедающую жареные початки кукурузы. Все поднимают головы. В их глазах больше любопытства, чем враждебности, поэтому я решаю сесть на землю. В конце концов я предлагаю им табак и пытаюсь заговорить с ними, используя жесты и изредка выражения, характерные для апачей. Но, достаточно долго выставляя себя дураком, я сдаюсь. Все затихают, и я тоже просто молча сижу, потягивая трубку и глядя в огонь. Внезапно один из мужчин любезно снизошел и обратился ко мне на довольно беглом английском:

-- Возможно, было бы лучше, если бы вы говорили на языке белого человека.

 

 
Так я познакомился с Честером Гейтвудом (апачское имя   Ba'na'ant'aha -  «Находит Что-то Хорошее), который позже стал моим хорошим другом и незаменимым переводчиком во время моего пребывания среди апачей Белой Горы. Я не мог бы даже мечтать найти лучшего помощника, чем этот замечательный человек. Он был не только отличным переводчиком, но и хорошо понимал, как общаться с упертыми пожилыми апачами. А еще он был очень умным, и с тонким чувством юмора. Вскоре после этой случайной встречи мы с моим новым другом стали пропадать в энергичных скачках из одного индейского лагеря в другой.

Около двух тысяч восьмисот апачей живут на холмистом высоком плато Белых Гор. Они разбили свои жилища разрозненно, вокруг разного рода небольших ущелий и оврагов,  в которых люди искали убежище с давных времен, и поскольку им удалось продолжать жить в изоляции от белого человека, они сохранили больше своих исконных привычек, чем апачи в других местах. Они хранят свои старые племенные традиции, и чужаков в их стране как правило не сильно жалуют. Они стремятся жить в мире и покое.

Их земля — одна из самых красивых в стране. Прибытие туда из пустыни похоже на попадание в другой мир, потому что в горах боги дождя более милостивы, поэтому трава и лес становятся очень зелеными и пышными. Здесь живет и здравствует тысячелетний можжевельник, и его кора похожа на чешую аллигатора. Вечнозеленый дуб процветает на красных песчаных холмах, а леса густо стоят вдоль журчащей реки, где мелькают темные тени снующих туда-сюда форелей. Растут здесь также другие виды кактусов, и во всех направлениях видны яркие цветы. Здесь так роскошно, столько заманчивых теплых тенистых уголков, излучающих такой покой и красоту, что невольно возникает соблазн поставить палатку и остаться здесь навсегда.

 
 

 
 
         

Большинство апачей разбили свои постоянные лагеря на высоте около четырех с половиной тысяч футов (1371,6 м). Над ними возвышается большая гора, где растет настоящий лес – в подножье сосновый, а затем выше по склону - еловый. Там бродят пумы, медведи, олени, дикие индейки, бобры, норки, рыси, лисы и даже  забредают иногда лоси (животное, родственное оленям, примерно такого же размера, как лось). Но на голой вершине горы лежат сугробы снега, которые никогда не тают, и преобладают там растения, характерные больше для арктических регионов.


               

Несколько стариков, участвовавших в апачских войнах - некоторые как ренегаты, но большинство - как армейские скауты, до сих пор живут в резервации Белая Гора. Здесь также расположены многие исторически важные для апачей места. На плато у реки Уайт расположен знаменитый форт Апач, красивое поселение из длинных, низких бревенчатых домов, затененных огромными лиственными деревьями. Деревянная хижина, где когда-то жил генерал Крук, до сих пор стоит там.

      

Дальше на запад находится Сибеку, где Нок-ай-дел-клинне (Nock-ay-del-klinne), могущественный знахарь, начал опасное восстание в 1881 году. У ручья Тюрки-Крик простирается прекрасная местность, где жили дикие апачи чирикауа, и откуда Джеронимо и его небольшая группа в 1885 году вырвались на свободу и бежали в Сьерра-Мадре, Мексика, чтобы вести свою последнюю отчаянную борьбу за свободу.

 


Один из самых могущественных апачей в резервации Уайт-Ривер — это старый знахарь Уильям Гушонай. В отличие от всех остальных, он может изгонять болезни и исцелять людей от того или иного заболевания. Но прежде всего он считается признанным специалистом по вызову дождя (заклинатель дождя). Не так давно индейцы Сан-Карлос позвали его на помощь во время непомерно длительного периода засухи. Они дали ему триста долларов, чтобы он вызвал дождь, и вскоре – не более чем в течение трех дней - он провел все необходимые обряды, после чего действительно хлынул дождь, да еще с такой силой, что никто из старожилов не смог припомнить ничего подобного. Этот человек, несомненно, был одним из величайших знахарей всех времен.

Он также был известным воином и имел репутацию человека, знающего больше об апачских войнах, чем многие другие. В то же время он, как говорили, был настолько трудным в общении и упрямым, что белому человеку было почти безнадежно пытаться что-либо у него выспрашивать о прошлых временах. Однако я решил взять быка за рога, и однажды вечером поехал в его лагерь вместе с Честером. Мы нашли великого знахаря в районе нескольких палаткот в лесу у Белой реки, вместе с его ближайшими родственниками. Когда мы прибыли, у полога палатки, под которой сидели апачи, был установлен навес из листьев. Знахарь был в шортах, которые он считал прекрасной и удобной одеждой. На голове у него была широкополая шляпа с орлиными перьями, а на шее – цепочка амулетов, на которой также висели пинцеты, которые апачи используют для выщипывания редкой щетины. Это был мужчина средних лет, крепкого телосложения, с седеющими волосами, свисавшими до плеч. Он держался с достоинством, подобающим известному знахарю.

               

Я сажусь в круг и начинаю рассказывать о северных родственниках апачей из снежных районов Канады. Все очень заинтересованы, и не в последнюю очередь их удивляет та часть монолога, где я произнес несколько слов на языке индейцев чиппевайан. Оказалось, что они их поняли. Затем я рассказываю о различных обычаях северных канадских индейцев. Среди прочего, я рассказываю и о том, как молодых охотников принимают во взрослую иерархию.

Сначала они должны отправиться в лес в одиночку, где без сна постятся в течение нескольких дней, пока не забудутся без чувств от полного изнеможения. Первое животное, которое они увидят в пришедших к ним видениях, станет их тотемом, животным-хранителем на всю оставшуюся жизнь. Знахарь улыбается и говорит, что у апачей тоже был такой обычай в старину. Он сурово смотрит перед собой и добавляет, что слышал от стариков, будто апачи пришли из страны с большим количеством снега далеко на севере, но это должно быть произошло  очень давно. Мы некоторое время рассуждаем о  ndnae-nza-yu-nahokossai-biyayu, «людях, которые живут далеко под кружащимся» (Большая Медведица). Когда мы заканчиваем встречу, он говорит:

-- Вы нам многое рассказали, мы слушали с интересом и как будто смогли увидеть тех индейцев в холодной северной стране. Я думаю, что вы можете прийти в мою палатку всегда, когда захотите, и женщины говорят то же самое. Теперь я хотел бы рассказать вам историю. Я расскажу вам, как появился мир и апачи.
-- Когда-то, много веков назад, вокруг была только тьма. Не было солнца, звёзд, луны. Потом родились солнце, звёзды и луна, и стали сверху наблюдать. Дальше ветер, гром, молния, и другие силы объединились – всего было тридцать две могучие силы – и они создали Землю. Сначала она была маленькой, но постепенно выростала всё больше и больше, раскручиваясь по спирали. В центр Земли были вбиты болты из цветного железа, чтобы держать её. Впоследствии всё перемешалось, и поэтому мы находим железо повсюду на Земле. Затем солнце принесло огромное тепло. Солнце создало тепловые волны, которые дрожали в воздухе, и из них появились апачи.

Когда великий знахарь закончил, он прихватил пальцами шорты, встал, повернулся спиной и шаркая ногами, вошел в палатку. Его выступление перед нами закончилось.

Вскоре я получил еще одну историю от номера R23 (личный номер апача в резервации), Косена, о том как появились апачи. Он поведал следующее:

-- Давным-давно на земле не было людей. На севере стояла «гора, которая была одинаковой со всех сторон». На этой горе возникли люди. Танцующие люди появились там. Однажды ночью они увидели вдалеке огонь. Они шли к огню до рассвета, но не нашли его. Несколько ночей они видели огонь, и каждый раз пытались его найти. Но не находили…   Они не могли найти и людей, которые разожгли огонь и которые, должно быть, жили где-то там. Затем маленькая колибри полетела и нашла странных людей и их землю. Тогда Танцующие люди получили весть прийти туда, ибо в той земле не было болезней и смерти.

Танцующий народ жил разрозненно, и вождь послал сообщение, чтобы все собрались в назначенном месте. Когда солнце зашло, они собрались, и сели в круг. Вождь сказал, что получил предложение, от народа, живущего в другой стране, где нет болезней, и смерти.

«Мы хотим туда отправиться — сказали Танцующие люди — но мы должны оставить здесь одну девочку. Мы также должны оставить одного мальчика». Затем они сделали лук и стрелы для мальчика и корзину для девочки. Но трудно было найти готовых оставить своих детей. Когда спрашивали родителей, они отвечали, что не хотят разлучаться с ними. Наконец один из отцов согласился оставить сына, а другой отдал дочь. Эти дети должны были остаться в этом мире, а остальные — отправиться в другой мир, где не было ни болезней, ни смерти. Все покинули лагерь и через некоторое время подошли к большой реке и остановились. У вождя народа было маленькое черное кольцо. Он покатил это кольцо к реке, и вода поднялась. У него было ещё три кольца: синее, жёлтое и белое. Он также покатил эти кольца к реке. Вода поднялась так высоко в воздух, что индейцы могли пройти под ней, не наклоняясь. Так, как говорят, они перебрались через реку и добрались до людей, живших в странной стране, где не было ни болезней, ни смерти.

Десять лет спустя два отца вернулись в то место, где они оставили мальчика и девочку. Они хотели узнать, как поживают их дети. Когда они пришли туда, то увидели большой викиап. Мальчик и девочка установили его, и у них уже было много детей. Так появился народ апачей. Позже они расселились по всей обширной стране.  …
… -- Сегодня вечером я хотел бы услышать о войне — сказал я Честеру. – Белые люди одно говорят про войну, а теперь я хочу знать, что сами апачи об этом скажут. 

Честер с сомнением ответил, что трудно рассказывать такие «тяжелые» истории летом. Обычно только зимой старики рассказывают о подобных вещах. Затем мы идем к Джону Таипе, жителю резервации. Он самый старый индеец в резервации, и по словам его самого и тех кто его знал, ему около ста лет.  Он не очень твердо стоит на ногах, но в его глазах есть уже знакомый мне блеск, и ничто не указывает на то, что дух этого старого воина ослаб. Он рассказывает нам:

-- Я никогда не видел белого человека, пока не стал взрослым воином. Я слышал, что
белые люди вторглись на нашу землю, но я никогда их не видел. Индейцы хотели держаться подальше от белых, потому что когда они встречались, то сразу же пытались убить друг друга. До встречи с белыми индейцы были счастливы. У них была большая и богатая страна. В лесах было много лосей, и этого было достаточно для жизни. Впервые я увидел белого человека в форте Томас. Я был следопытом/скаутом у солдат. Позже я участвовал во многих сражениях, но их было так много, что я не смогу впомнить все.

Я спрашиваю, много ли он убил людей. Он начинает загибать пальцы, поднимает голову, ласково улыбается и говорит:

-- Не хватит пальцев.

И продолжает свой рассказ:

-- В мои времена жили многие великие вожди, такие как Мангас Колорадас и Кочис. Но Бе-да-хо (исп. на англ: Бе-да-джо. Be-da-jo - Речь о вожде Викторио), был величайшим из них всех.  Я был там, когда Бе-да-хо был убит. Это произошло на горе на юге, где много скал. Гора была белой. На горе росло несколько деревьев, но немного. На вершине горы были Бе-да-хо и его люди, и они построили вокруг себя каменную стену (бруствер). Скауты и один солдат были отправлены, чтобы захватить их. Это было нелегко. Затем мы взяли камни и катили их, закрываясь как щитами. Так мы добрались до Бе-да-хо и его людей. Многие белые солдаты были убиты, когда они подкрадывались, но только один индейский скаут. Все это время мы слышали, как Бе-да-хо и его воины пели. Они пели и сражались. Когда мы приблизились к скале, солдаты достали мешки, наполненные динамитом. Они вставили запалы, подожгли их и перебросили мешки через стену. Бе-да-хо и все его люди были убиты. Все они были разорваны на части и сожжены, когда мы ворвались внутрь. Так был убит великий Бе-да-хо.

Затем мы отправились к моему хорошему другу номер D42, Томасу Тениджиту (Thomas Tenijieth), знахарю и одному из старейшин. Он рассказывает нам:

-- Сын бога солнца, Найенаезхани (Nayenaezghani), «убийца драконов», научил индейцев всему. Он выбрал двенадцать индейцев и сделал их знахарями. Они сделали трубку из глины. У трубки было четыре стороны: черная, синяя, желтая и белая. Двенадцать знахарей собирались вместе четыре раза. Они поднимали трубку к солнцу, и на четвертый раз она загоралась. Теперь они обладали властью над всем. Они могли говорить с животными и приручать их. Они могли видеть, как на яву, где находится враг. Они знали, что молитвы помогали отводить стрелы, которые в них летели. Даже если стрелы их поражали, они только отскакивали, как от камня.  Они не получали ранений. ...

… Сын бога солнца обратился к двенадцати знахарям: «Теперь вы готовы, идите же к индейцам и делайте так, как я вас научил». Когда двенадцать знахарей решили, что пришло время идти в бой, они созвали индейцев. Все собрали свою военную одежду и приготовили стрелы, луки и копья. Ночью перед битвой они танцевали.

Пока люди шли по тропе войны, они наткнулись на большую дорогу на земле белых людей. Они остановились на и послали трех воинов на вершину холма, чтобы осмотреться. Они сверху увидели белых людей, и подали знак. Индейцы приготовились к бою. Они раскрасили себя углем и белой краской. Они обвязали головы травой и листьями для маскировки. Оружие - луки, стрелы и копья были осмотрены и готовы к бою. Они залегли вдоль дороги и ждали. У белых людей было шестьдесят вьючных мулов. Солдаты стояли перед мулами, по бокам и сзади. Среди сидящих в засаде, один был один с дробовиком. Когда солдаты приблизились, он поднял ружье и выстрелил в белого человека — это был сигнал. Затем все остальные индейцы бросились вперед и убили всех белых копьями и стрелами.

 

Белые люди очень испугались, потому что индейцы были раскрашены в чёрно-белые цвета, а вместо волос у них была трава, и они всё время кричали. Все белые люди были убиты, кроме пяти. Индейцы собрали всё, что смогли найти в мешках и сумках: одежду, ткань, коричневый сахар, винтовки, боеприпасы и многое другое. Раньше лишь у немногих индейцев были дробовики. После этого всё было отнесено в горы, где были их семьи. Там всё было разделено. Больше всего индейцам нужны были винтовки, боеприпасы, седла и лошади. Поэтому они выезжали, убивали людей и забирали всё это. Во время набегов на поселения белых они иногда захватывали мексиканских женщин. Они приводили их домой в лагерь, угощали их жареным мясом и танцевали с ними. Многих белых женщин забрали. Их не убивали. Индейцы женились на них, хорошо обеспечивали их и относились к ним справедливо. Сейчас они все уже мертвы, но их дети живы. Они подарили нам много детей.

Однако с пленными мужчинами все было совсем иначе. Когда одного из них привели в лагерь, ему связали лодыжки веревкой, так что он не мог ходить или бегать, а только прыгать. Его держали связанным всю ночь, пока они танцевали. Когда наступило утро, его отдали женщинам, чьих родных он раньше убил. Женщины гонялись за прыгающим связанным пленником с копьями, кололи и наконец убивали его.

Апачские женщины – о них редко говорят, но они играли такую важную роль в жизни кочевников, что их помощь племени трудно переоценить. Вождь индейцев Северной Канады Манитоба (Manitoba) однажды сказал известному исследователю Сэмюэлю Хирну (который
в 1700-х годах путешествовал от Гудзонова залива до Северо-Западного прохода и в своем первом неудачном путешествии не имел с собой ни одной индейской женщины для помощи): «Без женщин здесь, на этой земле, невозможно выжить».

В огромной степени это касалось и апачей.

Женщины играли неоценимую роль в жизни племени. Они были опытными матерями, которые глубоко любили своих детей. Они обеспечивали людей едой, одеждой, жилищем, а полная перечень их полезных работ просто не имеет границ. В крайней необходимости они брались за оружие и принимали участие в самых ожесточенных сражениях, и сражались как дьяволицы; да, они сражались с такой яростью, защищая своих детей и свои дома, что их боялись даже больше, чем мужчин. Они были жестокими мстительницами, которые самыми изощренными и невыразимыми словами способами пытали тех, кто убил их детей, мужей, родственников.

               

Годами, когда белые гнали апачей с одного места на другое, женщины преданно следовали за ними. Месяц за месяцем они скакали по раскаленным пустыням и суровым горам. Они испытывали жажду, голод, сражались, рожали детей по пути, снова поднимали свои окровавленные тела в седла, и продолжали дальше безумную скачку. Порой, когда воины подвергались наибольшему риску, женщины оставались в горах, брошенные на произвол судьбы на неопределенное время. Но они держались; они и их дети мужественно выживали самостоятельно, и если кто-то нападал, они защищались изо всех сил. Подобно диким тигрицам, они дрались даже после того, как их конечности были изрублены смертельными ранами. Они видели, как убивали их детей, как их племя изгоняли с родных земель, и были живыми свидетелями медленного уничтожения своего народа. Но прежде всего они все-таки оставались женщинами – любящими матерями и преданными женами.  А чувство крови было у них еще более глубоким, чем у мужчин. Родство - любимая плоть и кровь — вот что они хранили и защищали своей заботой, своей дикостью и своей вынужденной жестокостью.

               


Я знаком с одной из этих женщин; теперь ее зовут Анна Палмер. Ей больше восьмидесяти лет, и она одна из немногих чирикауа-апачей, живущих в резервации Белой Горы. Всю свою жизнь она была со своим народом на тропе войны, а в последний раз - в составе группы Джеронимо, во время смертоносного марша через страну, когда их маленький боевой отряд преследовали тысячи солдат. Она сидит перед своим типи, глядя вдаль. Закатное солнце сегодня ослепительно белое, оно позади палаток на равнине, за рекой, которая мерцает между каменистыми холмами и зелеными лесами, и над той большой горой.

Заметив нас, она быстро поднимается, демонстрируя такую гибкость, какой я никогда не видел у восьмидесятилетних женщин. Она невысокая, ее кожа морщинистая, а одежда наброшена на нее кое-как, так что загорелая кожа просвечивает тут и там.  Кажется, будто она хочет сорвать с себя всё это, и бегать полуголой и свободной, как в давние свободные времена ее детства.  Её седые волосы свисают вокруг морщинистого лица, а в глазах читается настороженность и свирепость. Полагаю, именно такой ей и приходилось быть, чтобы суметь выжить. И я отчетливо представляю себе, как она с криком и карабином в руке скачет верхом, бросаясь в смертельный бой.


Она говорит мне:


-- Я жила в трудное время. Сейчас, когда я вспоминаю об этом, это как сон. Я всегда скиталась. Мне всегда приходилось уворачиваться от пуль (она наклоняется и пригибает голову). Всегда были битвы с белыми людьми. В мое время было три великих вождя: Кочис, Викторио и Джеронимо. Все они были хорошими  наставниками для своего народа. Джеронимо был последним, за которым я следовала. Затем мы были как волки, которых преследует множество охотников. Однажды в Мексике произошла большая битва. Белые окружили нас, и почти все индейцы были убиты. Они собирались убить и меня, но я проползла между кострами и убежала в лес.


          



Я спрашиваю, была ли она когда-нибудь взята в плен. Она упрямо запрокидывает голову и отвечает:

-- Мне всегда удавалось сбежать.

Затем я спрашиваю, где были женщины, когда Джеронимо и другие воины отправились воевать.

Она говорит:

-- Мы сражались вместе с ними. Мы прятали детей в горах. Иногда у нас были винтовки, а иногда дубинки. Многие мужчины были убиты. Но наши собственные люди пошли против нас, вот почему мы проиграли.

В ее последних словах чувствовалась глубокая горечь, обращенная к апачам, которые помогали американским войскам бороться с мятежными индейцами. И действительно, без помощи апачей-скаутов война продолжалась бы еще четверть, если не все полвека.

Соединенные Штаты в огромном долгу перед своими помощниками, но даже самые верные из них получили в награду лишь  тюремные сроки. Можно задаться вопросом, почему апачи сражались против своих же соплеменников, но многие группы племени издавна не любили друг друга по разным причинам. К тому же, апачи даже не догадывались, к чему приведет полная победа белых.

 


Я посетил самого типичного из немногих оставшихся апачей-скаутов, номер А100, Таипу (Брат вышеупомянутого Джона Таипы).  Он также известен как один из самых грубых людей в резервации. Он был женат на трех сестрах, убил двух из них и теперь живет с третьей. Некоторое время назад солдаты пытались напасть на него и подошли к его палатке. Как только Таипа понял, чего они хотят, он быстро схватил одного из своих детей за ногу, задрал его над дымящимся котлом с домашним пивом и пригрозил сунуть его туда, если солдаты подойдут ближе. Чтобы понять этого человека, я спросил о нем одного из
миссионеров.
Он сказал:

-- Таипа — настоящий грубиян, и у него такой тяжелый характер, что общение с ним всегда вызывает беспокойство. Лучше к нему не приставать.

В общем я понимал, о чем он говорит, потому что тоже ощущал иногда огромную внутреннюю силу в некоторых апачах, почти фанатичную неистовость их темперамента. Но каким бы ни был риск, я твердо решил с ним познакомиться.

 


Таипа мне понравился с первого взгляда. Это невысокий крепкий дядька, который имеет вид невероятно уверенного в себе человека; стоит на ногах он прямо, как стрела, и еще у него длинные волосы. Из него так и хлещет безрассудная харизма и жизненная энергия. Он поднимается с земли, делает осторожные шаги в мою сторону и пристально смотрит мне в глаза, как бы говоря: «Я Таипа, ничем не хуже других, а кто ты, и чего тебе надо!». Но его взгляд вдруг становится дружелюбным, и внезапно он пожимает мне руку, и еще внезапней, мы с ним становимся лучшими друзьями.

При этом, никто из нас не произнес ни единого слова.

Мы усаживаемся под навесом, откуда открывается вид на лес, на зеленые поля, и еще на тощего нервного желтого конька. Таипа рассказывает мне о своей жизни. В его рассказе сквозит драматизм, а его певучий голос то поднимается, то опускается, словно неведомая музыка. Просто и с яркими подробностями он говорит о траве, животных, следах, камнях, горах и лесах, потом описывает картины военного времени, по которым легко проследить всю цепь прошедших трагических событий. Своими словами он переносит меня на вершины высоких гор, где происходили ожесточенные сражения с апачами Тонто, затем в глубокие каньоны, где Кочис и его люди, словно орлы, обрушились на войска, а затем – в далекие южные горы Сьерра-Мадре, в погоне за Джеронимо.

Я слышу о втором командире (сегундо) вождя Бе-да-хо (Викторио), с которого скауты сняли скальп, и о том как ему отрубили палец, потому что на нем было золотое кольцо. Он добавляет, что всего ему известны два случая, когда апачи снимали скальп со своих врагов. Также, я больше узнаю о том, как он стал армейским скаутом и начал сражаться против своего собственного народа. Он не скрывает своей горечи по отношению к Джеронимо и другим мятежным апачам чирикауа. В то же время, он отдает им должное за их способности и замечает:

--  Апачи чирикауа были умнее всех. И хитрыми, как степные волки.

Он говорит о Джеронимо:

-- Он был самым хитрым из всех. Никто не мог найти его след, потому что он сначала держался одного направления, затем вдруг разворачивался и зигзагами уходил назад через горы. Он был великим знахарем, но жестокость в нем преобладала. Если при приближении солдат какой-нибудь ребенок кричал, то Джеронимо мог задушить его.

И заканчивает так:

-- Именно скауты всё завершили. Мы заключили хороший мир с белыми, но они забрали нашу землю. Теперь большинство воинов мертвы. В живых остались только я и ещё несколько человек. Мы стареем, но все знают, что мы сделали. Все меня знают. Когда видят меня, говорят: «Это А100, Таипа».