Пушкин и Дантес в ноябре 1836

Ноябрьское письмо А.С. Пушкина к барону Л. ванн Геккерну известно  в виде фрагментов. Клочки бумаги, на которых были написаны эти фрагменты, составили, как считалось вначале, две черновые редакции январского  письма  (Русская старина. 1880. Июль. С. 516).  Раз   клочки  были  собраны в пазл не  точно,  этот  пазл  сложили  заново   Б.В. Казанский (Письмо Пушкина к Геккерну // Звенья Кн. VI. М.; Л., 1936. С. 5–94)  и  Н.В. Измайлов  (Летописи Гослитмузея. Кн. 1. М., 1936. С. 338–357). 

Эти пушкинисты  провели  анализ  двух  писем, затем  их  реконструкцию  и доказали,  что  эти  письма  являются  не  черновыми  редакциями январского письма Пушкина к Геккерну, а беловыми ; ноябрьского.

Реконструированные тексты  используют  для обоснования  положения  о  будто  бы  имевшейся  у  Пушкина уверенности в авторстве Геккерна дипломов на звание коадьютора Ордена рогоносцев.

Письмо было разорвано на 16 клочков Оно  более  полное  и  написано  раньше  второго,  разорванного  на 32 клочка.

Вот перевод  сохранившихся  фрагментов  текста  на лицевой и оборотной сторонах 1-го листа и начала текста на лицевой стороне 2-го листа письма, сделанные В.Е Орловым с  французского  языка  в  соответствии  с  основными  принципами, изложенными в статье: «О необходимости нового перевода на русский язык “французской” пушкинианы (к постановке проблемы)»  // Филологические науки.  1996.  №1//: 

«Господин барон,
Прежде  всего,  позвольте  сделать  краткий  обзор  того,  что только что произошло. ; Поведение вашего сына было мне вполне известно  и  не  могло  быть  мне  безразлично,  но  так  как  оно  не выходило из границ благопристойности и, кроме того, я знал, сколько моя  жена  заслуживает  моей  доверенности  и  моего  <…>  с  тем, чтобы  <…>  на  сердце молодой  женщины  <…>)  муж,  по  крайней мере,  если  он  не  поглупел,  вполне  естественно  становится поверенным своей жены и ее твердым наставником.
 Признаться, я был не без тревоги. Случай, который в любое другое время был бы мне крайне неприятен, позволил весьма удачно выйти из положения: я  получил  безыменные  письма.  Я  увидел,  что  время  настало,  и воспользовался этим.
Остальное вы знаете: я заставил вашего сына играть  роль  столь  забавную  и  столь  жалкую,  что  моя  жена,  в удивлении от такой плоскости, не смогла удержаться от смеха и волненье,  которое,  быть  может,  некогда  почувствовала  она  при виде  этой  великой  и  возвышенной  страсти,  угасло  в  отвращении самом покойном и как нельзя более заслуженном.
Но вы, господин барон, какова была ваша собственная роль во всем этом деле?
Вы,  представитель  коронованной  главы,  вы  были  <…> старухе,  вы  разве  только  не  подстерегали  <…>  углах,  чтобы говорить ей о вашем сыне, и когда, больной венерической болезнью, он был изнурен лекарствами, вы говорили, подлец, что он умирает от любви к ней; вы бормотали ей: возвратите мне сына ; Вы видите, что я не стесняю себя: но погодите, это еще не всё:  я  же  говорил  вам,  что  дело  запутывается.  Возвратимся  к безыменным  письмам.  Вы  же  догадываетесь,  что  они  для  вас интересны.
2  ноября  вы  узнали  от  вашего  сына  новость,  которая доставила  вам  большое  удовольствие.  Он  сказал  вам,  что  я  в замешательстве, что моя жена боится одного из этих писем и что она  от  всего  этого  теряет  рассудок.  Вы  решили  нанести окончательный  удар.  Я  получил  <…>  экземпляров  безыменного письма  (из  тех,  которые  были  распространены),  но  так  как  это письмо  было  изготовлено  с  <…>  был  уверен,  что  найду  моего сочинителя, и не беспокоился больше. Действительно, после менее чем трехдневного розыска, я //Вместо этих двух зачеркнутых полустрок Пушкин написал сверху: «savais ; quoi m’en tenir» («знал, как мне поступить»). Написанные тем же почерком, что и всё письмо до последовавшей позднее правки, эти слова принадлежат черновой второй редакции письма//
– Если дипломатия лишь искусство узнать, что делается у других, и посмеяться  над  их  планами,  вы  отдадите  мне  справедливость, признав, что были побеждены по всем пунктам».

***

По теме ДИП в этом письме нас интересует вот  что:

- до 4 ноября 1836 г все ухаживания Дантеса за женой Пушкина муж находил как поведение не выходившее из границ благопристойности и было оно мужу вполне известно, хотя и не безразлично

- 4 ноября кто-то перешел границы (Руби Кон) и попытался перевести стрелки конфликта … на царя!  Отважно! Кто ж был такой рисковый, что пошел рогом (а может и рогами)  на царя и покатил на него бочку рогача?  Кто рискнул всем, вводя царя в игру? Кто пошел ва-банк?  Кому было не привыкать проигрывать? Кому уже нечего было терять?

- Пушкин воспользовался «случаем» – подметными письмами -  называет папочку Keb  подлецом, а «сынишку» Жоржа чуть ли не сифилитиком

Пушкин этого письма не отправил …

Он понял, что «случай» шит белыми нитками ревности и бессилия мужа-рогача.
Вероятно и то, что он узнал: ищейки идут по следу «анонимок» и … автора легко  вычислят 

Итак, дуэль уже могла быть в ноябре  и никто не смог бы ее остановить.
Нет, Царь то мог.
Но ему это было зачем?

А приме-балерине Аничкового НН Пушкиной надо было решить «проблему сестры» и попутно сделать Жоржа родственником и членом семьи во всех смыслах членства

***
Истопник:
Орлов В.Е. Наука самая занимательная... Следуя за мыслями Пушкина. Монография. Нижний Новгород . Большое Болдино – 2025. МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ  _ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ НИЖЕГОРОДСКИЙ_ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО __ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРНО-МЕМОРИАЛЬНЫЙ И ПРИРОДНЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК А.С. ПУШКИНА «БОЛДИНО»