Айфон для Императора

Индикатор загрузки замер на отметке 99.8%.

В моей маленькой квартире в Химках было тихо, только гудел старый кондиционер. Я смотрел, как Айфон 15 - верный спутник последних лет с поцарапанным стеклом - поглощает в себя человеческую память.

Зачем мне вся русскоязычная Википедия в оффлайне? Просто эксперимент. Хотелось обладать знанием, которое не зависит от вышек связи и прихотей провайдеров. Личная Александрийская библиотека в кармане джинсов.

100%. Готово.

Я отсоединил кабель, положил телефон в карман и закрыл глаза. Последнее, что я помню - синий свет экрана, отпечатавшийся на сетчатке, и привычный запах пыльного пластика.

Я проснулся от холода. Но это был не холод сквозняка из окна. Это был тяжелый, каменный холод огромного помещения. В носу стоял запах воска, ладана и дорогого табака.

Я открыл глаза и не увидел своего потолка. Надо мной был расписной свод, золоченые купидоны и тяжелая хрустальная люстра, которая не горела. Я лежал на узкой кушетке в какой-то нише, укрытый тяжелым бархатным занавесом.

Паника пришла не сразу. Сначала был ступор. Я нащупал в кармане холодный корпус телефона. Он был здесь. 84% заряда.

Весь первый день я провел как загнанная крыса. Я пробирался по бесконечным коридорам, прячась за гобеленами и в тени массивных колонн. Из обрывков разговоров слуг, из покроя их ливрей, из того, как за окном падал густой, хлопьями, снег на Дворцовую площадь, до меня дошло.

Это не реконструкция. Это не галлюцинация. Зимний дворец. Начало века. Судя по календарю в одной из приемных - январь 1904-го.

Я знал, что будет дальше. Я знал про Цусиму, про Кровавое воскресенье, про подвалы Ипатьевского дома. Моя ладонь сжимала телефон так сильно, что заболели пальцы. В этом куске пластика и лития хранились подробные инструкции по гибели империи. И инструкции по ее спасению.

В кабинет к Николаю II я попал почти случайно, когда охрана пересменкой ослабила бдительность у малых покоев. Я просто вышел из тени - бледный, в своей нелепой толстовке и джинсах, - и поднял руки вверх.

Он сидел за столом. Живой. Намного меньше и человечнее, чем на портретах. Глаза у него были уставшие, удивительно добрые и совершенно растерянные.

- Кто вы? - спросил он тихим, но ровным голосом, потянувшись к колокольчику.

- Ваше Величество, не звоните, - я старался, чтобы мой голос не дрожал. - Я не убийца. Я… я гость из того времени, когда от этого дворца останутся только стены и память.

Конечно, он не поверил. Сначала был допрос, ледяной тон адъютантов и мой страх, что меня просто расстреляют в ближайшем дворике. Но я попросил только об одном: пять минут наедине с Государем.

Я показал ему экран.

В полумраке кабинета свечение дисплея казалось магическим артефактом. Я открыл статью «Николай II». Он смотрел на свои фотографии, на фотографии своих дочерей, своего сына Алексея, которого еще не было на свете.

- Это фокус? - прошептал он, дотрагиваясь до холодного стекла.

- Это история, которая еще не случилась, Государь.

Я начал читать ему вслух. Я рассказал про «Варяг», который погибнет через месяц. Я назвал точные координаты японского флота у Порт-Артура. Я назвал имена людей, которые прямо сейчас готовили покушения.

Через три дня «Варяг» получил приказ, изменивший ход войны. Через неделю японская эскадра была уничтожена там, где ее никто не ждал.

Николай вызвал меня к себе ночью. Он выглядел так, будто не спал все это время.

- Твоя машина говорит, что я буду последним? - спросил он, глядя на экран, где в статье «Февральская революция» сухими строчками описывался конец его мира.

- Если мы ничего не изменим - да, - ответил я.

Самым сложным было электричество. Мой Айфон неумолимо терял проценты. 60… 45… 30…

Николай выделил мне лучших инженеров. Я помню лицо молодого лаборанта, когда он рассматривал разъем для зарядки через мощную лупу. Для них это была инопланетная технология. Но физика не изменилась.

Мы создали первый в мире стабилизированный выпрямитель тока на базе огромных гальванических элементов и катушек, которые занимали целую комнату, чтобы просто дать пять вольт на тонкий медный провод. Когда на экране смартфона снова появилась молния зарядки, я опустился на пол и заплакал.

С этого момента история сорвалась с петель.

Я стал «Голосом». Человеком без фамилии, который всегда сидел по правую руку от императора.

Мы не просто избегали ловушек - мы строили будущее по чертежам из Википедии.

В 1907 году в Сибири начали бурить первые скважины там, где по моей «карте» лежали океаны нефти. Россия скупала земли в Персидском заливе и Африке за бесценок, зная, что под ними скрыты металлы будущего.

Но главным было не золото. Главным были люди.

В 1910 году в Петербурге открылась Большая Академия Наук. Я продиктовал список имен. Николай отправлял личные приглашения, подкрепленные суммами, от которых кружилась голова.

Альберт Эйнштейн, молодой патентный служащий, получил лабораторию, о которой не смел мечтать.

Никола Тесла приехал в Россию, привлеченный возможностью реализовать свои башни беспроводной передачи энергии - и у него это получилось, потому что у нас были статьи о полупроводниках и ферритах.

Мария Кюри, Эрнест Резерфорд, Роберт Оппенгеймер (тогда еще совсем мальчик) и сотни других - все они оказались в одном плавильном котле.

У них были «подсказки». Я не был ученым, но в Википедии были схемы реакторов в разрезе. Были формулы. Были описания критической массы.

- Это невозможно, - говорил мне Резерфорд, глядя на набросок первой ядерной установки. - Но цифры… цифры говорят, что это сработает.

И это срабатывало.

Иногда мне становилось страшно. По ночам я открывал телефон и смотрел на статьи о Хиросиме, о ГУЛАГе, о Холокосте. Этих страниц больше не существовало в реальности.

Я стер их. Я убил миллионы людей, которые должны были родиться в страданиях, и дал жизнь миллионам других, которые теперь никогда не узнают войны.

Я был богом с Айфоном в руках, у которого к тому времени уже треснул экран.

К 1930 году мир изменился до неузнаваемости. Первой мировой войны не случилось. Монархии Европы, видя невероятный технологический прыжок России, предпочли интеграцию конфликту.

В 1935 году над Уралом поднялся первый «Мирный атом». Огромные города освещались энергией, которая стоила копейки. Танки и пушки стали бессмысленны - у России была «Огненная дуга», система ПВО на основе ранних лазерных разработок, описанных в моих файлах.

А в 1948 году я стоял на трибуне рядом с пожилым, но бодрым Николаем II. Мы смотрели, как в небо над степями Казахстана уходит серебристая игла.

На борту ракеты был герб Российской Империи и оборудование, которое позволило бы основать первую базу на Луне. У нас не было «лунной гонки». Мы просто пришли туда первыми, потому что знали путь.

Сейчас 1955 год. Мне за семьдесят, хотя по «своему» времени я еще не родился.
Я сижу на террасе дворца в Ливадии. По небу бесшумно скользят дирижабли на антигравитационных подушках - еще один подарок Теслы и квантовых физиков, прочитавших в моем телефоне статьи о сверхпроводимости.

Мир - это цветущий сад. Нет границ, нет голода. Есть только бесконечное расширение вверх, к звездам.

Я держу в руках свой Айфон. Он давно перестал включаться. Его аккумулятор вздулся и умер еще в сороковых. Но это уже не важно. Его содержимое - каждая строчка, каждая схема - переписаны в тысячи томов, высечены в граните и впечатаны в сознание новых поколений.

Я часто думаю: не совершил ли я ошибку? Лишил ли я человечество того горького опыта, который сделал его сильнее в моей прошлой реальности?

Но потом я смотрю на фотографии в свежих газетах. На них - улыбающиеся люди, которые никогда не слышали свиста падающих бомб. И я понимаю, что даже если я мошенник, укравший у истории ее право на шрамы, я сделал это не зря.

Я закрываю глаза. Завтра первый рейс на Марс. А в моем кармане - просто пустой кусок стекла и пластика, когда-то изменивший весь мир.