Шалости на столе

Стол был большой, ручной работы, блестел лаком шоколадного цвета, и выполнен для семьи из шести человек. Столешница опиралась на две тумбы. Столу было выделено почетное место – у окна, собственно, другого свободного места в комнате уже и не было. Эта комната, как и стол, имело множественное назначение –  гостиная, столовая и она же для выполнения уроков. Дети учились в две смены, поэтому стол периодически был занят учебниками и тетрадями, и освобождался для обедов и ужинов. В то время на окнах висели короткие, украшенные вышивкой в стиле ришелье, белые занавески – «задергушки». Главная их цель была украсить окно и придать уюта, а не скрыть от ненужных взглядов жилище.
Была одна проблема, проходящие мимо обязательно замедляли шаг и смотрели в окно – картина завораживала, когда семья сидела за столом. С правого торца восседал отец, потом мама, и следом четыре сестры по возрасту. Отец раздражался от глазеющих зевак, детей же это веселило. Иногда они в шутку протягивали ложки любопытным, но отец делал замечание. Он был военным в отставке, имел офицерскую выправку, всегда опрятно одет, чего добивался и от девочек. Усмирял расшалившихся дочек одним взглядом, этого было достаточно, чтобы дисциплина восстанавливалась. Когда не было отца – все приходило в движение, девчонки выплескивали свою энергию, порой и ссорились, но прекрасно помнили, что для отца они должны оставаться воспитанными, послушными, чтобы он мог ими гордиться.
Частенько к ним в гости приходила тетя Маня – сестра отца. Она была, не в пример брату, озорная, веселая и интересная рассказчица. Дети ее обожали. И вот однажды, наблюдая историю с любителями поглазеть в чужие окна, она обронила фразу: «Прям желание залезть на стол, да показать им голую попу!» Все засмеялись, а отец молча смерил ее своим колючим взглядом, что тетя «язык проглотила».
Казалось бы, посмеялись и все забыли, кроме младшей семилетней Оли. Она долго обдумывала фразу тети, представляла, как это сделать, чтобы освободить семью от назойливых взглядов с улицы. В свой план посвятила подружку Люсю. И вот однажды летним днем, когда дома осталась она одна, помчалась за подругой для осуществления операции «по наказанию любопытных». Такие дни как одна дома выпадали очень редко, и надо было спешить.
Люся заняла позицию наблюдательную, сбоку смотрела в окно, Оля тем временем стягивала с себя трусики. «Идут, три тети идут», – закричала подруга. Оля вскочила на стул, потом на стол, задрала платьице и повернулась к окну задом. К ней присоединилась Люся, и они, как две обезьянки, стали крутить попами и вытанцовывать на столе. На улице собрались зеваки, кто улюлюкал, кто крутил у виска. В это время затрезвонил входной звонок. Девчонки в страхе спрыгнули со стола, быстро натянули трусики и оправили платья, потом дрожащая от страха Оля пошла открывать входную дверь. Там стояли мама и старшие сестры. «Вы что тут творите?» – набросилась мама и быстро вбежала в комнату. Сестры хихикали. Люся забилась в угол и смотрела в страхе. Мама замахала руками на зрителей с улицы, крикнула им, что концерт окончен, и задернула занавески. Какое–то время шум на улице продолжался, потом все стихло. Все немного успокоились, и мама обратилась к девочкам, чтобы объяснили, зачем нужен был этот цирк. Оля напомнила, что тетя так научила наказать любопытных. ««А теперь подумай, как тебя папа накажет, – сказала мама, – а он точно узнает про ваши проделки. Позор–то какой!»

Отец вошел в комнату, уже по лицу было видно, что в курсе всего. Только ленивый не остановил по дороге и не рассказал, какой концерт смотрел из их окна. Женская часть сидела на диване с прямыми спинами и руками на коленях. Оля с Люсей разместились посередине компании. Отец молча ходил перед ними взад–вперед, метая глазами стрелы в женщин. «Ну, рассказывайте, как додумались до такого!» Мама вскочила с дивана: «Пошалили девочки, не ругайся!»
«Голую задницу выставить в окно – это шалость? –вскричал отец. – Ты кого растишь?» Реветь начали хором, вначале младшие, за ними и старшие. Отец молча слушал их рев, потом произнес: «Успокойтесь. Значит, моя Маня тебя надоумила на такой поступок? С нее станет, юмористка та еще! – Все молча слушали. – Выпороть бы тебя по–хорошему по этой самой заднице, да мала еще». Вздох облегчения пронесся по комнате. Отец окинул взглядом стол, потом глянул в окно, и вдруг разразился хохотом. Он смеялся так заразительно, что смех подхватили и все остальные. В комнате напряжение спало, все вскочили с дивана, хохотали, и вдруг голос отца «попробуй только кто повторить!» на секунду восстановил тишину, а потом смех с новой силой зазвенел так, что слышен был на улице, и проходящие мимо снова останавливались и гадали, что происходит за задернутым занавеской окном?