ВС. Последний раз

ВС соскучился обо всём http://proza.ru/2026/01/04/1930
 

          Чем хорош отпуск в деревне – да ничем…
          Когда зимой: в снегу со снегом на снегу напорхаешься до беспамятства, пристанешь весь, сопли наморозишь до подбородка, весь заиндевеешь, а на завтра, словно, тебя и не было с лопатой: снова целина непролазная. Вьюга воет завывает, нас на службу созывает, снег убрать, печь истопить, и по чарочке налить. Без чарочки никуда – вмиг околеешь, с устатку вдребезги развалишься, мянешь, если чарочкой не сдобриться. На Крещенье попадёшь: считай, пропал: Холодина, Мороз Иванович не уступает, со всех сторон армрестлингом жмёт, продыху не даёт, печь прогорать не успевает, а уже снова топить надо… А тут крещенские купания в проруби поспевают, кудесенье продолжается и колядки, ряженые ходят. Не знаешь, прям, куда и пойти лучшие силы приложить: на ряженые колядки или злостное кудесенье с опрокидыванием поленниц дров, или сразу на месте в проруби сдохнуть. На всё ни времени, ни сил городских нет…
          На улицу в такие морозы собак в дом запускают, а мы всё это по собственной воле, без принуждения, и горящих софитами корреспондентов «Правды Севера» с камерами. При таких морозах только под камерами можно рискнуть порисоваться и в прорубь три раза нырнуть, добровольно фигушки, и не проси, но прыгаем же…

          Поэтому отдыхаю летом на комарах и мошке со слепнями и оводами по взаимной любви и преданности кровососной жизни. Чем хорош отпуск в деревне – дурью и отчаянием, что видишь это всё в последний раз. И так каждое лето. Каждое лето в последний раз.
          В «последний раз» этим летом было так.
          Ещё днём приметил группу отдыхающих дам, в количестве нескольких человек, вольно плывущих к себе в опочивальни родового гнезда по волнам деревенского отдыха с полными сумками в руках без сопровождения местных поклонников, претендующих на содержимое…
          По случаю такой находки, спешно сорганизовал заседание встречи одноклассников мужеского пола в том же количестве, что и «вольно плывущих к себе в опочивальни» смазливых скромняг не из местного бомонда, свободных от мужской назойливости.
          Спешно посидели. Об истинных причинах встречи не докладывал, но с выпивкой торопил, чтобы кондиция была: будьте нате, не то ни сё, а так, чтобы запас лётного времени на второй круг остался. Короче, то да сё, влево-вправо, вверх-вниз, а вот и полночь на носу. А как пойдёшь на дело, когда это дело на Обозе, и времени, обходить суровые глаза ВС, уже не осталось. Того и гляди, содержимое сумок смазливых дам будет употреблено, светёлки со светлицами и горницы с опочивальнями будут заняты и не с нами. Делать нечего, пошли напрямки, мимо глаз…
          А толку?!
          Сходили на Обоз, в дальний конец зашторенных наглухо окон соблазна. Хотели баяном с песнями кой-кого развеселить за полночь от людских навязчивых глаз. Не приняли. Сбрезговали хор одиноких замужних сердец раскрасить мужским нетерпением, и к накрытому столу растопленного ожиданием одиночества допустить. Могли бы и допустить, но сделали скромнейший вид нетерпения к охальным постулатам жизненных перемен целомудренного отдыха в глуши нерастраченных вожделений…
          Пришлось тихонько в тишине толкаться обратно несолоно хлебавши с поникшими головами стыда и позора сорванных до хрипоты голосов нахальной выходки. У нас в пакете ещё было, и мы остановились там, где точно надо было молчать: на скамейке с видом на реку, как раз напротив смотровой башни ВС. Молча употребили из пакета. И нет бы сразу встать и уйти восвояси, чтобы срамоту отказа не вкушать и на слог ВС не попасть. Так нет, красота реки завораживает и манит своей чистотой, как к юной красавице, не знавшей обмана и мужской лести, что ноги не несут от такой красоты, уюта и тепла, идущего от воды. Употребленное зардело, зашарчало в голове, пальчики по плашкам баяна побежали, голос прорезался, отчаяние прошло, дерзость проявилась – запели в три голоса: альденто, сопранто, буханто. Не так долго и пропели, но, видимо, так чувственно, что верельница соседнего дома с треском распахнулась, и оттуда выскочил полуодетый ВС с грубым намерением отходить всех и вся, не соблюдающих федеральный закон тишины.
          – Вы чё такие песни матюкачкие поёте у меня под окнами, мене спать не даёте с женкой?! Сейчас вот коренцу возьму и разгоню всех по домам, чтобы народ не будоражили, али в реку вон загоню охолонуться вместе с баяном и голосами, там у меня будете петь водяным и русалкам. Как не матюкачкие, если у меня на них слов нет, одни матюки! Я ведь вам немолодой молодые песни своей юной незамужней молодости слушать. В мене уже здоровья на них нет, ни секунды покоя, ни на клёны, ни в первый, ни в последний раз, ни на Олесь с Оксанками, а про солдатские выходные вон чуть в окошко не вышел. Хорошо женка за ногу ухватила. Но я всё равно в самоволку спросонья выскочил, прямо в крапиву, как от патруля улепетывал по штрассе Смит в сторону советской границы. А тут вы, и вам хоть бы хны за такие несуразицы. Горло в сторону Сухопаровых дерёте, а дяде Коле покой больше моего нужен. Он хоть и глухой от работы на бульдозере, но в свои восемнадцать лет ста двадцати летнего возраста молодые песни хорошо узнаёт и даже подтанцовывает. Но не ночью же такое вытворять. Президента уважать надо, коли запретил после двадцати трёх шуметь. Как вы не шумите, если я, ядрён корень, весь до тапочек проснулся, оделся, отодеколонился и на танцы готов…
          – Вася, я тоже готов! – прокричал из-за реки Сухопаров. – Пусть нашу поют. Ну, ту, которую… про глаза напротив.
          – Слыхали?! Теперь от штрафа не отвертитесь… Стасик! – обратился ВС к сыну. – Неси им штрафную, голоса у ник что-то осипли, пусть смажут…
          В тот вечер, кроме употреблённого с пакета, мы напели ещё на три «штрафных игристых вин». Спать разошлись под утро. Кроме нас пел ВС, и с жёнкой, и по отдельности; его дети; его внуки. Нет, внуки спали, наверно, убегались по деревне на свежем воздухе и в разгуле страстей не участвовали. Кто-то ещё подходил, проверял, адекватные ли мы или уже психушку, может быть, пара вызывать, и тоже пели. Молодых не узнал никого, выросли – надо почаще в свет по ночам выходить, днём молодые на посёлке не появляются…
          Обоз праздновал выходной! Завтра пойду расскажу кое-кому, что кое-кто потерял и какую ночь пропустили…
          Вот такой отдых в деревне. Всё как будто одно и тоже, каждое лето песни-баян, пьянки-гулянки, но каждый раз в последний раз по-новому и по-особому: все на веселее и пьяных никого…

06:28, 20.10.25, Москва