Вечерний троллейбус в вечернем городе
Сквозь перекрестки спешит в ночи.
На миг возвращает нас в детство из взрослости
В витрине застыл манекен. - Не дыши, -
Шепчу я. - Послушай, с тобою коллеги...
- Не гладя махнемся, ведь ты - это я.
- Послушай, ведь мы с тобою калеки,
- Хоть ты без души,
- Хоть с душою я.
- Ты знаешь, как призрачен свет перекрестков?
- Ты знаешь, троллейбус куда-то спешит,
- Ты знаешь, на миг убежал я из взрослости
- И вот он кончается, призрачный миг?
- Послушай, красивый, приличный, вежливый,
- Давай из витрины, а я туда...
- Послушай, я буду очень полезен
- Стоять и молчать, не спеша никуда.
А ты будешь звезды считать,
Влюбляться, спешить, догонять,
Провожать в неизвестность...
И будет при свете луны являться
К тебе твоя ненужная нежность.
В холодных витринах тебя я увижу
И молча на первой сойду остановке.
А где-то тонкие пальцы нанижут
Кольца серебро старинной поковки.
А где-то зелеными моря глазами
Заглянет она на мое одиночество...
- Послушай, коллега, махнемся ролями?
- Послушай, махнемся?
Молчишь. Не хочется?
© Сергей Юрьевич Радченко
Вечерний троллейбус в вечернем городе
© Copyright: Сергей Юрьевич Радченко, 2026
Свидетельство о публикации №226013000435
Свидетельство о публикации №226013000435
Рецензии
Стих удивителен своей сюжетной магией и глубочайшей метафорой отчуждения.
Философский нуар.
Манекен как двойник - сюжетный перевёртыш. Поменяться ролями с манекеном - это высший пилотаж экзистенциальной лирики. Не просто описывать усталость, а предложить сделку с пустотой. Манекен здесь — идеальное «Я», которое не чувствует боли, не спешит и всегда «прилично и вежливо». Это мечта живого человека об анестезии бытия.
Строка «Послушай, ведь мы с тобою калеки» — гениальна. Поэт приравнивает отсутствие души у пластика к наличию души у человека, называя и то, и другое увечьем. Это радикальный и очень точный взгляд на человеческую уязвимость.
Образ "ненужной нежности" - это один из самых сильных моментов. Поэт предлагает манекену «звезды считать и влюбляться», но предупреждает, что платой за это будет «твоя ненужная нежность». Здесь нежность — это бремя, то, что мешает жить «нормально», и от чего герой хочет спрятаться за стекло витрины.
Концовка с «кольцом серебра» и «зелеными моря глазами» возвращает нас к тому, ради чего герой вообще всё это затеял. Это стих о невыносимости любви. Предложение «махнемся ролями?» остается без ответа, и в этом молчании манекена - самый громкий крик одиночества.
Текст "прожигает бумагу" и совершает философское открытие. Личное перестает быть частным и становится общим кодом
Дарья Кезина 30.01.2026 08:13 • Заявить о нарушении
Философский нуар.
Манекен как двойник - сюжетный перевёртыш. Поменяться ролями с манекеном - это высший пилотаж экзистенциальной лирики. Не просто описывать усталость, а предложить сделку с пустотой. Манекен здесь — идеальное «Я», которое не чувствует боли, не спешит и всегда «прилично и вежливо». Это мечта живого человека об анестезии бытия.
Строка «Послушай, ведь мы с тобою калеки» — гениальна. Поэт приравнивает отсутствие души у пластика к наличию души у человека, называя и то, и другое увечьем. Это радикальный и очень точный взгляд на человеческую уязвимость.
Образ "ненужной нежности" - это один из самых сильных моментов. Поэт предлагает манекену «звезды считать и влюбляться», но предупреждает, что платой за это будет «твоя ненужная нежность». Здесь нежность — это бремя, то, что мешает жить «нормально», и от чего герой хочет спрятаться за стекло витрины.
Концовка с «кольцом серебра» и «зелеными моря глазами» возвращает нас к тому, ради чего герой вообще всё это затеял. Это стих о невыносимости любви. Предложение «махнемся ролями?» остается без ответа, и в этом молчании манекена - самый громкий крик одиночества.
Текст "прожигает бумагу" и совершает философское открытие. Личное перестает быть частным и становится общим кодом
Дарья Кезина 30.01.2026 08:13 • Заявить о нарушении