Омский Раскольников Документальный хоррор 1

                Часть первая
Он уже имел опыт...
Высокий, под 190 см, щедро оснащенный в соответствии с ростом «кувалдами», то есть кулаками, худощавый, но, как говорится, широк в кости, передние верхние зубы  - из белого металла, светлые, на свободе — длинные и постоянно словно грязные, жирные, хотя и чуть  вьющиеся, волосы, черты вытянутого лица мелкие, нос — с характерной ямочкой на самом конце... Когда он получил первый тюремный срок, она ещё под стол пешком ходила. И навряд ли кто из её родных тогда предполагал, что забавная малышка в дальнейшем узнает и сама совершит такое, что даже бывалым людям от её исповеди будет не по себе. А от того, что поведает о своих деяниях Петр Геранков...
Впрочем, давайте начнем наш горький рассказ с их совестного убийства, которое они совершили в городе Омске.
В летний ясный день июньского солнце стояния омские улицы броско украшены зелеными насаждениями. И он, Петр Геранков, не усидел дома. Предупредив жену, что пошел искать квартиру, чтобы кого-нибудь убить и ограбить, он отправился в район Старого Кировска. К многоэтажкам испытывал недоверие, а вот дома так называемого частного сектора — в аккурат, словом, по его наклонностям. Бродил по улочкам, останавливал прохожих вопросом:
- Не подскажите, у кого можно снять комнату для семьи?
Какая-то молодая и очень словоохотливая подсказала, что на улице Фабричной проживает одинокая пожилая женщина, и даже указала дом, не понимая, конечно, что тем самым она подвергает хозяйку смертельной опасности. Геранков поблагодарил добровольную наводчицу. И широко зашагал к указанному строению. На его стук дверь открыла бабушка.
Квартиру? - переспросила женщина и остудила предвзятый интерес вопрошающего: - Нет, не сдаю...
Однако после небольшой паузы на свою беду добавила:
Соседний дом сдается. Правда, хозяева проживают в другом месте. С ними бы вам поговорить...
Вместе с отзывчивой женщиной он прошел в дом, на кухню, где на столе, под клеенкой, лежал листок бумаги с записью адреса соседей. Крупными буквами она переписала название улицы, номер дома...
Вот, пожалуйста...
Из Казахстана мы приехали, без угла, без двора, - бубунил Петр, поправляя как бы от некоторого волнения ворот светлой рубахи.
Возвращался домой торопливо. Жене Лилии с порога бросил, что пора, давай, нашел квартиру, нужно ехать. Сборы были недолги. Как обычно, в сумку бросил молоток. Переругивались неохотно. И так ясно: он — убивает, она - «на шухере». А дальше — по обстановке. У него цепкая зрительная память, раз пробежал — второй раз с закрытыми глазами найдет то, что хочет. От остановки «Военкомат» к дому на улице Фабричной. Постучал как завсегдатай:
Ох, извините, с женой заскочил. Записку потерял, а?
Присутствие женщины всегда придает некоторую доверительность. Втроём оказались на кухне, у того же стола. Трапезникова, высокая, довольно статная молодая особа, остановилась около дверей, блокируя выход. Когда хозяйка наклонилась над столом, незваные гости многозначительно переглянулись: «Пора!» Геранков снял полотенце, висящее на двери, неожиданно накинул его на шею хозяйки. И приналег, чтобы задушить. Хозяйка Е. Алексеенко (некоторые фамилии в очерке изменены) рванулась прочь. Но жлоб упредил её действия. Резко опрокинул пожилого человека навзничь. «Бей!» - зарычал он. Лилия промахнулась. И тогда Геранков выхватил молоток. Ударил, потом другой раз. Лилия накинула крючок     на входную дверь. И кинулась к серванту, к  шкафу...
Добыча!
Геранков хохотнул даже, когда, взломав ножницами замком на дверях шкафа, обнаружил деньги — больше миллиона рублей, схватил женские сапоги, домашние тапочки, махровое полотенце.
В тот  же день, вечером, тело погибшей женщины  обнаружили. По факту убийства возбуждено  уголовное дело №40111. После проведения следственных действий в срок, установленный законом, дело было приостановлено в связи с тем, что преступник словно в воду канул. Час возмездия не пробил...

*  *  *
Они вернулись в «гнездышко» радостно оживленные. Родственнице, у которой снимали в Омске квартиру, Лилия сказала, что заняла деньги в долг у знакомых. Оба ведь нигде не работали. На следующий день супружеская чета выехала в Казахстан, в Сергеевку. Петр наведался  к закадычному другу и попросил продать ворованные вещи. Что было незамедлительно сделано матерью друга. Никто не озадачился, как их знакомый уголовничек разбогател. То, что Геранков в Казахстане «тянул» многолетний срок, они знали. В 80-м году, когда парню было 16 лет, залетел вначале на пустяк: всего-то на два с половиной года. В 1982 году сел по-крупному. Кокчетавский (Кокшетауский) областной суд приговорил к 14 годам лишения свободы со ссылкой на 5 лет. Сам-то Геранков из деревни, из села Имантава, что в Арыкбалыкском районе той же области. Приходилось бывать в тех живописных местах, похожих хвойным лесом, голубыми пресными озерами на известный курорт «Боровое». Но, видимо, красота ещё долго не будет решающим спасительным фактором для людей. На берегу живописного озера Геранков принимал активное участие в избиении молодого человека. В ход шли даже камни. Геранков выворачивал булыжники поувесистее, с размаху обрушивал их на голову потерпевшего. Песок озерный давал маленький шанс гибнущему. Геранков собственными ручищами уничтожил надежду парня на жизнь.
Более десяти лет — в тюрьме.
Вышел, когда большого союзного государства не стало, т желание начать всё заново, конечно же, в понимании Геранкова, не оставляло его. Уехал из Казахстана, так и не погасив судимость. Уехал, воспользовавшись правом безвизового въезда на территорию России, установленного для граждан суверенных государств, входящих в Содружество.
В Омске встретил Лилию Трапезникову, 17-летнюю девушку, которая тоже приехала из Казахстана в надежде встретить здесь судьбу. Встретила... В 1994 году вышла замуж за Геранкова. Уехали назад в Северный Казахстан, теперь уже в Сергеевку. Такая челночная, кочевая жизнь пришлась им обоим по вкусу. Только с деньгами — напряженка. Супруга, видимо, по молодости, он, видимо, из-за крутого норова — одним словом, оба не спешили работать в традиционном понимании данного слова. К тому же одна из разновидностей их активной деятельности той поры дала результат: Лилия родила ребенка. Новоявленный папаша не на шутку решил активизировать поиски средств к существованию. Предложил супруге ограбить гражданку Е. Малышеву, у которой несколько месяцев снимали квартиру весной 1994 года. Там же, в Сергеевке. Оттуда они начали кровавый путь. Лилия согласилась:
Она нам причинила очень много зла...
Тогда-то они провели распределение ролей: он — рубщик мяса по-живому, она — главная по «шухеру». Вечером пошли в гости к будущей жертве, захватив с собой полный набор инструментов — топор и тряпку. Лилия, вероятно, в совсем юные годы что-то читала или слышала о романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Поэтому против такого универсального средства добычи денег, как топор, особенно не возражала. У каждой Сони должен быть свой Раскольников. И классик в данном случае, как всегда, оказался прав.
Ничего не подозревающая Е. Малышева пустила их, горемычных, на ночлег и постелила на веранде. Через полтора часа Геранков отправился «навестить» их обидчицу. До топора в тот раз дело не дошло, Петр просто душил жертву полотенцем, требуя деньги, так как, по его сведениям, бабушка недавно получила пенсию.
Вскоре крики прекратились — они, оставив неподвижное распростертое тело на полу, бросились по сусекам. Похитили норковую шапку, четыре бутылки водки «Русская», небольшую сумму денег в тенге. Заметая следы, решили совершить поджог. Петр пуховую перину бросил на обогреватель, включенный в сеть. Лилия обтерла тряпкой ручки дверей, чтобы не оставить отпечатки пальцев.
Ух, управились насилу!
Ночь, яркие большие звезды, величиной с пробку от водочной бутылки. Такая свежесть...
     - Ах! - вскрикнула Лилия. - Топор!
Геранков выругался по-блатному, а потом просто так, от широкой уголовной души. Ему пришлось вернуться в дом, в котором пахло паленым пухом. Перина тлела. И ему это понравилось.
Через несколько лет, в Омске, когда он будет знакомиться с обвинительным заключением, узнает, что Е. Малышева скончалась от угарного газа, а обнаруженные ссадины на шее погибшей, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, будут отнесены к категории легких, без расстройства здоровья. Пожаром дому причинен значительный ущерб.