Нечаянное. Глава 8. Возвращение

ВОЗВРАЩЕНИЕ
или
Непредсказуемые мытарства

*На рисунке – портрет спящего от усталости отца Георгия Ушакова, в купе поезда "Минск - Псков".
/шариковая ручка, блокнот 15х8 см./


Ещё пару раз мы приезжали в Очаков. Как-то и Пётр с нами купался вечером. Ветер стих, а море за день прогрелось. И даже когда стемнело, из воды выходить не хотелось.
Пётр заплыл далеко, так что его голова стала маленькой и почти невидна в темноте. Мы кричим:
– Петро-о-о, плыви наза-а-ад!
Он отвечает:
– Ого-го-о-о!.. – что, видимо, означает "Плыву-плыву-у, я ещё не уста-ал!"

Подход к берегу в этом месте представлял собою сплошные завалы из валунов. Встать ногами было невозможно. Можно было сломать ноги. Поэтому к воде по камням требовалось подходить на четвереньках, потом – ложишься в воду и плывёшь. И под водой на камень лучше не вставать всем весом, можно поскользнуться и удариться или нога застрянет между камнями...
Выплываешь тоже аккуратно. Подплыл к краю воды и, опираясь на руки и ноги, выбираешься по камням, как нильский крокодил из моря – до гальки или песчаного грунта.

Уже вторая неделя пошла нашего отдыха на Петровых харчах...
И вдруг однажды утром Пётр сообщает, что билеты появились. И спрашивает, готовы ли мы завтра выехать.
– А может, и останетесь ещё на недельку-другую?..

Мы, конечно, уже готовы были отъехать. И стали собираться.
Наши паспортные данные переданы, билеты куплены. Деньги за разбитую машину, он сказал, что ожидают нас в Николаеве.
Главное было, распределить вещи! А их у нас оказалось... Тут вспомнили, как собирали нашу "коробчонку" в Пскове... И схватились за голову! Ведь мы не думали, что со всем этим "барахлом" нам ещё и назад ехать!

Но так как мы теперь "налегке", решено хотя бы половину вещей оставить в качестве памятных сувениров...
Из железа, половину инструментов от машины и стандартный набор головок я отдал Петру, взяв только особые и специальные ключи. Такая же ревизия коснулась и остальных вещей...

А Петро со своей женой возились на огороде. Они сказали, что соберут нам гостинцы в благодарность за спасение в том ДТП, чтобы помнили их и по возможности снова приехали бы к ним погостить.
Пока мы с отцом Георгием боролись с нашими вещами – что оставить, что взять, Петро с женою наоборот, пытались как можно богаче ущедрить нас своим житейским благословением...

Когда мы к концу дня сформировали все свои сумки и здоровенный неподъёмный рюкзак, пошли посмотреть, чем же заняты они. Под крышей гаража мы увидели гору фермерских продуктов на полгода – из подвалов и огорода – размерами, наверное, с наш автомобильчик "Тико"! Как невольный широкий намёк на возмещение ущерба...
– Ну куда вы столько?.. А-а-а – половина в город, пользуясь оказией!
– Нет, это всё вам... – искренне говорят они, – и даже не обижайте нас!.. Не волнуйтесь, мы вам поможем всё загрузить в поезд. Сейчас Петя придумает какую-нибудь тару.
Мы в шоке...

И он пошёл "пошукать по сусекам". Вскоре притащил огромный фанерный ящик, собранный из прочных брусьев. Размерами он был наверное 120х80х60 см.
Спорить с ними было бесполезно. Они, видимо уже заранее всё продумали. И действовали слаженно и чётко.
На дно ящика встали стеклянные бутылки с коньяком и самодельным вином, банки с вареньем и специями, топлёным маслом, переложенные чем-то мягким. Потом легли несколько арбузов, дынь, всё это пересыпалось грецкими орехами. Затем были уложены самые лучшие помидоры и самые вкусные гроздья винограда. Несколько свежих огурцов, две упаковки сала! Куда ж украинцу без сала!.. Коробочка клубники, пара полторашек свежего козьего молока... Трудно вспомнить, что ещё... Но в общем, вся эта гора чудом уместилась в ящик!
И он оказался не под-ъём-ным...

Вечером приехал Костя и мы начали грузится в его машину. Ящик пытались поставить в багажник, но похоже, он никуда не влезал и было решено водрузить его на крышу, закрепив на рейлингах. Хорошо, у ящика предусмотрены мощные ручки из бруса по бокам. Два здоровых мужика, кряхтя и качаясь на ногах, подняли этот неподъёмный шедевр благодарности на крышу авто, отчего последний наполовину просел...

Мы с батюшкой уже в который раз были в шоке!
– Ну хорошо, на поезд в Николаеве вы нас посадите, а как же мы будем пересаживаться в Минске на другой поезд?
– Там на вокзале есть носильщики, они вам всё перенесут и погрузят, – успокаивает Костя.
Вот так иногда ещё приходится терпеть и безмерную благодарность...

Ладно. На всякий случай я отправляю СМС нашим друзьям в Минске, Кате с Борей. Во-первых, мы давно не виделись с ними, а тут такая оказия! Во-вторых, они, может быть, помогут нам как-то...

Упаковав Костину машину и надёжно привязав ящик на её крыше, уже поздно вечером мы спокойно легли спать, чтобы утром без суеты выехать в Николаев.

*
Это утро было долгожданным и многообещающим. Нам казалось, что все самые тревожные волнения уже позади.
А на самом деле они были – впереди...

Спокойное утро только готовило нас к новым испытаниям! Мы не торопились, поскольку поезд отправлялся где-то в обед, а до города ехать полчаса. Поэтому неторопливо помолились – и очень правильно сделали – ибо всё могло бы закончиться намного печальнее... А этим мы сразу же заручились помощью Божией!

Позавтракали, поклонились "нечаянным" полям и, воздохнув, сели в колесницу.
Она просела ещё ниже...
Конечно же Пётр со своей супругой поехали на своём "Матизе", иначе мы все не поместились бы в одной.

Приехав в Николаев за полтора часа до отправления поезда, мы начали потихоньку распаковывать вещи и составлять их на перроне. За полчаса мы управились. Потом я поинтересовался у Петра нашими деньгами за машину.
– Они у Кости.
Я снова сел к нему и намекаю о расчёте.
Костя, задумавшись, смотрел куда-то вдаль и даже никак не шевельнулся на мой вопрос, а только с каким-то безразличием и катастрофическим ступором в лице сказал:
– Да вон они... – одними зрачками глаз глянув в сторону торпеды в салоне.

Если бы я не заметил этого небольшого движения зрачков, то наверное продолжал бы ничего не понимать... Но, посмотрев на торпеду, увидел среди каких-то обычных предметов рулончик ...долларов! Я даже вначале и не обратил внимания на них. Возможно, он там лежал всё это время, пока мы грузились, ехали, выгружались... Потому что я не видел, чтобы Костя делал какое-то движение в сторону торпеды.
Вот какой я невнимательный оказывается!
Да я и не знал, что деньги могут выглядеть так. Просто я никогда не имел дела с долларами в рулончиках...
Я трепетно беру этот рулончик, снимаю обжимающую резинку и считаю...

– Здесь тысяча шестьсот пятьдесят два доллара за минусом Ваших билетов на поезд, – поясняет Костя, – как и договаривались, по курсу доллара на сегодняшний день.

Я понял его каменное выражение лица, с трудом удерживающее эмоции от неприятностей, связанных с добычей этих денег...
А ведь они вполне могли "кинуть" нас или куда-то надолго упрятать, а потом – беспорядки, война... Ищи-свищи...
Господи, как же они церемонятся с нами! Все устные договорённости выполнили, провожают... Да с гостинцами! Да с такими, какими нас нигде никогда не одаривали и больше не одарят...

Я держу эти доллары и не верю своим глазам... Ведь мы были готовы уехать даже и без этих денег! И вообще, лишь бы уехать.
Костя продолжал смотреть куда-то в неопределённом направлении и на его каменном лице не хватало лишь одной маленькой слезинки...
Нет, он мужественно смотрел вдаль. Мне даже показалось, что если бы он вдруг посмотрел на мой сконфуженный вид, то... расплакался бы. Поэтому он и не смотрел на меня!

Я просто преклоняюсь перед таким человеком.
– Костя... Спасибо. Спасибо тебе за всё... За то, что вы нас терпели всё это время... За порядочность. За ваших родителей... Вы в нашей душе – навсегда...

Я крепко сжал его ладонь.
Он мою – ещё крепче...

На перроне мы прощались, как родные, наверное, не прощаются. Обнимались, а родители с батюшкой молча плакали... Знали, что – навсегда...

*
Ящик в вагон не пролез. И мы его оставили в тамбуре под присмотр проводника. Остальные вещи занесли к нашим местам. У нас был купейный вагон.
Когда поезд тронулся, чтобы не смущать соседей по полкам, мы вышли в коридор и, опершись о круглую перилу у окна, теперь уже спокойно, но с удивлением вспоминали наше путешествие со всеми деталями...
– Я, честно говоря, не верил до самого последнего момента, что мы сядем в этот поезд, – признаётся батюшка, отражая своими выцветшими глазами убегающие за окном деревья и дома...
– Да... Вот как кардинально может измениться жизнь, если в какой-то её момент пренебречь простой бдительностью на дороге, – сокрушаюсь я.
– Или оставить молитву... – добавляет своего сокрушения батюшка, – Связь с Богом нужна постоянно, это и есть бдительность...

В купе с нами ехал молодой человек с глубоко посаженными огромными болезненными глазами и выпуклым "психологическим" лбом. У него был маленький сдержанный рот и узкий короткий подбородок. Всё его лицо говорило о каком-то внутреннем конфликте...
И он так "залип" к батюшке со своими духовными вопросами, что отцу Георгию пришлось оставить свою деликатность и жёстко его отрезвлять евангельскими наставлениями.
Но похоже, он был болящим – то ли душою, то ли головою. И он стал нервничать...
Нам пришлось снова обратиться к мирской деликатности. А я даже нарисовал его портрет, для памяти об этом человеке. Его можно посмотреть в альбоме группы: https://vk.ru/photo-212272042_457240187
Этого человека зовут Максим. Помолимся о его здравии!..

Утром мы прибыли в Минск и нам проводник помог выгрузиться на перрон. Это была 8 платформа. Я оставил батюшку с вещами под крышей навеса, чтоб не напекло солнцем, и побежал по переходам на вокзал покупать билет за багаж, так как этот проводник сказал, что нас не пустят в тот поезд без оплаты ТАКОГО багажа.

До следующего поезда было ещё часа два или три. Запас времени у нас ещё был приличный.
В багажные кассы очередь оказалась небольшой. Но люди почему-то не двигались... Через некоторое время я подошёл узнать, почему – оказывается в кассе принимают только белорусских "зайцев".
Заняв очередь, я побежал в кассы валютного обмена. Простояв там очередную очередь, прибежал к багажным кассам. Очередь почти не продвинулась, а времени до отправления оставалось совсем мало. А ведь нам ещё надо перетащить все вещи! Я схватился за голову... Без очереди не пропускают, даже на отходящий поезд!
Я махнул рукой на всё это дело и побежал искать носильщика. Первый попавшийся сказал, что габаритные вещи – только через начальника вокзала. Уже объявили посадку и номер перрона – 1.
О, Господи! Это ж – через все пути!!!...

Панически пробиваюсь сквозь толпу народа, которого почему-то неожиданно прибавилось так, что не протолкнуться! Я бежал, лавируя меж людьми, где-то протискиваясь, толкая, извиняясь и ориентируясь по табличкам. Нашёл начальника вокзала. Он, слава Богу, оказался лояльным и понимающим. Выслушал мою скороговорку и сказал, что можно и без билета, "в вагоне рассчитаетесь" и что, к сожалению, все носильщики с большими тележками уже заняты... Но пообещал позвонить, найти и направил меня в диспетчерскую носильщиков, куда я и помчался...
Опять людские пробки и сжимающееся время... Бедный батюшка! Он наверное меня потерял!..

А вот и диспетчерская! Носильщик с большой грузовой тележкой меня уже поджидает!
– Успеем?..
– Успеем, – говорит он спокойно и уверенно, – без нас не уедут...
– 8-я платформа.
– Я уже в курсе, – носильщик выруливает в зал ожидания и звонко оглашая, – Па-абириги-ись! – въезжает в толпу, которая перед ним лениво расступается, теснясь по сторонам. А у меня уже трясутся поджилки от того, что мы не успеем...
В подземном переходе, где людей поменьше, он припустил бегом... Я обогнал его, показывая дорогу к нашему  грузу.

Батюшка уже заждался, да так, что на нём лица не было... Он даже потерял дар речи, когда увидел меня, бегущим сломя голову – только пальцем тыкал на свои часы на руке, круглил глаза и пытался что-то сказать... Но выходил один воздух...
До отправления нашего поезда оставалось 5 минут!!!

Мы быстро забросали всё на широкую платформу тележки (и откуда только силы у меня взялись!), ящик мне показался не тяжелее продуктовой сумки! И рванули...
Но батюшка от волнения не мог идти... Ноги... Это его самое уязвимое место!
Носильщик вернулся к нему, поднял, как барышню, и посадил прямо на ящик сверху. Отцу Георгию, кажется, это понравилось. Он ехал на грузовой платформе, смиренно подчиняясь тому роковому стечению обстоятельств, которое я ему устроил по своей бестолковости...
Весь этот переезд мне надо было организовать ещё вначале.

В итоге, поезд уже отправляется и мы только успеваем догнать последний вагон, в который на ходу залазит сначала батюшка, переступая с ящика на ступени, потом мы заносим неподъёмный ящик и закидываем остальные сумки.
За эти секунды я замечаю Катю, которая печально стоит на перроне и наблюдает эту шокирующую картину... На мгновение подбегаю к ней.
– Катя...
– Боря не смог прийти, он работает. Вот, Танюше передай!
– Спасибо, Катя! Извини, что так получилось... – схватив пакетик, я догоняю уходящий поезд, уклоняясь от столкновения с пустой грузовой тележкой...
Цепляюсь за поручень, потом за батюшкину руку, как в помощь утопающему, и, отцепившись от поручня, машу ей рукой:
– Катюша, до свидания! Приезжайте во Псков!..
Батюшка затягивает меня в тамбур:
– Ну ты даёшь, – воспользовался вернувшимся даром речи батюшка!

Ящик мы, по нашему опыту, оставили в тамбуре, поинтересовавшись у проводника, доедет ли эта "карета" до Пскова, пошли искать свой вагон.
И только добравшись до своей постели, мы смогли объективно ощутить тот стресс, который с нами произошёл.
Батюшка сразу вырубился на верхней полке, и я не удержался запечатлеть шариковой ручкой это его состояние – когда точно уверен, что все мытарства позади, а в Пскове нас встретят родные люди...
Вот она иллюстрация "перехода" из жизни суетной – в жизнь Вечную! Проснулся – и уже там...

Аминь.


*
ПРОЛОГ
Ровно через пять месяцев после нашего возвращения, непосредственно перед тем, как случился пожар в батюшкином храме, клиросная певчая Нина сообщила, что в храм приезжала незнакомая женщина, по описанию похожая на Марию, встреченную нами в Одессе.
Она куда-то торопилась, спрашивала батюшку Георгия, но не дождавшись, что-то оставила и спешно уехала. В этот же день батюшка приехал в деревню на вечернюю и, чтобы на следующий день служить воскресную Литургию. Но Литургия не состоялась.
В ночь на "Огневидную" храм сгорел...
Но это уже отдельная большая история. Отец Георгий всю эту "мистику" связывает с нашей навязавшейся попутчицей и с Украиной...

Мы еще год или два вели переписку по электронной почте с Оленой, дочерью отца Сергия, и с Костей.
Но, когда началась война, переписка прекратилась. Как объяснил Костя, "русский интеренет цензурой блокируют"...
Матушка Иоанна продолжала болеть, отец Сергий – бороться со свидомским индивидуализмом, а Олена благополучно, хоть и с трудом, осваивала профессию учителя начальных классов.

Костя открыл нам "правду из первых рук" – как они "выгнали ворье из власти, и думали, заживем, наконец, цивилизованно, красиво, без коррупции"...
Думали, "Америка – агрессор, а получили удар в спину от братьев..."
Вот так действует против нас яд новой стратегии и тактики современного агрессора – создавая условия для ненависти и наблюдая со стороны наше взаимное самоуничтожение.

Костя очень серьёзно мотивирован защищать свою Родину до последней капли крови. Но лично к нам, – как он сказал, – это его чувство не относится...
Где же он сейчас, сражающийся с автоматом в руках против мнимого врага?..