день 0. карцер

и жизнь сейчас — это карцер.

не тюрьма с ее распорядком и надеждой на срок, а именно карцер. маленькая, выкрашенная в тусклый цвет комната без окон, где время не течет, а густеет, как холодная каша. стены не из бетона, а из тишины, которая давит на виски пульсирующим обручем. а я — не заключенная, совершившая проступок. я — и узник, и надзиратель в одном лице. ключ брошен где-то внутри, но руки трясутся так, что невозможно вставить его в скрипящую замковую скважину собственной души.

этот карцер особенный. здесь нет решеток на окнах, потому что нет и окон. здесь нет грубой силы, только мягкое, удушающее бессилие, которое обволакивает, как влажная простыня. можно кричать — звук поглотит вата этой пустоты. можно стучать кулаками по стенам — они отдадут глухим, равнодушным звуком собственного тела. здесь наказание — это не лишение, а избыток. избыток времени, которое некуда деть. избыток мыслей, которые крутятся по одной и той же колее, как сломанная игрушка. избыток чувств, которые, не находя выхода, оборачиваются против тебя и выедают изнутри.

иногда кажется, что дверь вот-вот откроется. что послышится скрип, упадет одинокий луч и чей-то голос скажет «вы свободны». но проходит день, другой, и понимаешь — этот скрип лишь шум в собственных ушах. этот луч — галлюцинация от яркой лампочки на потолке. а голос — просто эхо твоего беззвучного шёпота.

мотивация умирает первой в таком карцере. за ней тихо увядает любопытство. потом атрофируется сила воли, превращаясь в жалкий, дрожащий комок нервов. остаются только функции: вдох, выдох, моргание, соль на губах от бесконечных, уже автоматических слез. жизнь сводится к обслуживанию этой хрупкой, разбитой машины тела, запертой в четырех стенах без координат.

но даже в карцере есть ритм. это стук собственного сердца — глухой метроном, отсчитывающий срок. это холод пола под босыми ногами, напоминающий, что ты еще здесь, на поверхности планеты, а не в небытии. это узкая полоска света под воображаемой дверью — может быть, просто щель в собственном восприятии.

может быть со временем я найду в себе силы не кричать, а прислушаться к тишине, пока не различишь в ней далекий, едва слышный отзвук жизни — шум воющей метели за пределами стен. сегодня же я просто сижу на полу. дышу. и смотрю на эту полоску света. и даже в этом есть своя, горькая и тихая, правда. я еще здесь. и пока я здесь — этот карцер не пустует. а значит, в нем еще теплится что-то, что когда-нибудь сможет найти ключ. когда-нибудь.