Глава 6. Письмо, которое не дошло

Глава 6. Письмо, которое не дошло

Мелисса открыла дверь и сразу увидела коробочку.

Её взгляд скользнул по стёртым голубым цветам, серебристой ленте и остановился на бирке:

Варежке. Вернуть.

— Где вы её нашли? — спросила Мелисса.

— Под полом сарая, между корнями яблони, — ответил Мурзик.

Возле калитки ждали Агата, Логарифм, Кляксик и Баламут. Никто не пытался заглянуть в дом.

— Мы не стали открывать её без тебя, — сказал Изюмчик.

Мелисса заметила пыль на его носу и сухой лист, торчавший из кармана.

— Ты лазил под пол?

— Совсем немного.

— Мы всё проверили, — добавил Мурзик.

— Логарифм сказал, что там было «очень достаточно безопасно», — сообщил Изюмчик.

Мелисса закрыла глаза.

— Что это значит?

— Мы тоже не поняли.

Мурзик протянул ей коробочку, но Мелисса не взяла её.

— На бирке написано имя Варежки, — сказал он. — Но карта нашлась в твоей подушке. Поэтому сначала мы пришли к тебе.

— Вы хотите открыть её здесь?

— Только если ты согласна.

Мелисса долго смотрела на ржавую крышку. Наконец отступила от двери.

— Заходите. На улице холодно.

Мурзик попросил остальных подождать.

— А если внутри клад? — спросил Кляксик.

— За несколько минут он не исчезнет, — сказала Агата.

Баламут отошёл подальше от окна, чтобы даже случайно не подслушать.

В доме Мелисса освободила стол и расстелила на нём полотенце. Мурзик поставил коробочку сверху.

Внутри что-то тихо звякнуло.

Мелисса вздрогнула.

— Ты узнаёшь коробку? — спросил Мурзик.

— Такие продавались во многих лавках.

Изюмчик указал на металлическую кружку с похожими голубыми цветами, стоявшую на полке.

— У тебя такая же.

Мелисса сняла кружку.

— Когда-то это был набор: кружка, коробка и поднос.

— Твой набор?

— Мой.

Мурзик потянулся к блокноту.

— Не записывай, — попросила Мелисса.

— Но это факт.

— Я знаю.

Мурзик увидел, как напряжены её плечи, и закрыл блокнот.

— Хорошо. Пока не буду.

Изюмчик посмотрел на бирку.

— Значит, ты собиралась отдать коробку Варежке?

— Наверное.

— А что внутри?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Мурзик осмотрел старый узел.

— Похоже, коробку не открывали с тех пор, как её завязали.

Мелисса отвернулась к окну.

— Откройте.

— Коробка предназначена Варежке, — напомнил Мурзик. — Правильнее было бы открыть её вместе с ней.

— Вы не знаете, где она живёт.

— Знаем Марципановый переулок.

— Он длинный.

— Найдём.

Мелисса повернулась к нему.

— А если внутри есть что-то, что поможет её найти?

Изюмчик посмотрел на Мурзика.

— Такое возможно.

— Возможно, — признал Мурзик.

— Тогда откройте сейчас.

На этот раз голос Мелиссы дрогнул.

Мурзик положил лапу на узел.

— Если передумаешь, скажи.

Старая лента затвердела и прилипла к ржавому краю. Изюмчик придержал коробочку, а Мурзик осторожно потянул свободный конец.

Лента хрустнула и развязалась.

Крышка открылась с протяжным скрипом.

Внутри лежал сложенный лист бумаги. Под ним виднелась голубая ткань, а ещё глубже что-то блестело.

Мурзик первым достал письмо. На нём можно было разобрать начало имени:

Варе…

Под голубой тканью лежал компас.

Серебряный ободок почернел. Стекло пересекала трещина, с одного края не хватало маленького кусочка, а погнутая стрелка упиралась в стенку корпуса. На её конце всё ещё виднелась серебряная звезда.

— Это он, — прошептал Изюмчик.

Мурзик достал голубой осколок, найденный возле старой арки. Его форма почти совпала с разбитым краем стекла.

Мелисса опустилась на стул.

— Не прикладывай. Он острый.

Мурзик убрал осколок.

— Значит, ты помнишь трещину?

Мелисса закрыла морду лапами.

Теперь фактов было достаточно.

Коробка принадлежала Мелиссе. В ней лежал пропавший компас Варежки. Мелисса знала цвет стрелки и помнила разбитое стекло.

Но правду могла рассказать только она сама.

— Мы можем остановиться, — тихо сказал Мурзик.

Мелисса убрала лапы.

— Уже поздно.

— Письмо ещё закрыто.

— В нём всё написано.

— Тогда нам не обязательно его читать. Оно предназначено Варежке.

Мелисса горько улыбнулась.

— Оно до неё не дошло. Значит, плохое письмо.

— Письма не бывают плохими, — сказал Изюмчик. — Они просто иногда теряются.

Мелисса посмотрела на него.

— Это письмо не потерялось.

Мурзик сел напротив.

— Ты его спрятала?

Она промолчала.

— Я не обвиняю. Я спрашиваю.

— А если ответ тебе не понравится?

— Ответ не обязан мне нравиться.

Мелисса посмотрела на Изюмчика.

— Иногда правда меняет то, как на тебя смотрят.

— Иногда меняет, — согласился Мурзик. — Но я хочу, чтобы ты сама решила её рассказать.

Изюмчик осторожно положил лапку рядом с её лапой.

Не сверху.

Просто рядом.

— Можно не читать вслух, — сказал он. — Прочитай сама.

Мелисса покачала головой.

— Я помню каждое слово.

Она развернула лист. Бумага дрожала в её лапах.

Потом Мелисса положила письмо на стол.

Детским почерком было написано:

Варежка, это я взяла компас.
Я хотела показать его первой.
Я не хотела ломать.
Прости меня.
Я верну его до первого снега.

Внизу стояла маленькая буква:

М.

Изюмчик медленно прочитал письмо.

— Это ты?

Мелисса смотрела на последнюю строчку.

За окном снег уже укрыл дорожку и крышу сарая.

Первый снег пришёл много лет спустя.

Мурзик открыл блокнот. На странице были записаны карта, коробка, бирка и найденный компас.

Он закрыл блокнот, не добавив ни слова.

Сейчас Мелиссе был нужен не список доказательств.

— Письмо объясняет, что случилось, — сказал он. — Но не объясняет, почему ты не вернула компас.

— Я испугалась.

— Чего?

— Сначала того, что Варежка рассердится. Потом — что расскажет всем.

Мелисса разгладила старую бумагу.

— Прошло несколько дней. Варежка продолжала искать и думала, что сама потеряла компас. Я хотела признаться, но каждый раз казалось, что теперь будет ещё хуже.

— Поэтому ты нарисовала карту? — спросил Изюмчик.

Мелисса кивнула.

— Я спрятала коробку под яблоней и решила, что утром отнесу её Варежке. Потом решила, что отнесу на следующий день. Потом — до конца недели. А потом узнала, что её семья уезжает.

— И написала: «до первого снега»?

— До него оставалось двенадцать дней.

Мурзик вспомнил приписку в архиве.

— Ты возвращалась к тайнику?

— Много раз. Сначала сарая не было, и я могла достать коробку за минуту. Но всегда находила причину прийти завтра. Когда построили сарай, я дорисовала его на карте и снова обвела крестик.

— Чтобы не забыть? — спросил Изюмчик.

Мелисса закрыла глаза.

— Нет. Я и так не забыла.

Изюмчик посмотрел на сломанный компас.

— Варежка уехала из-за него?

— Нет. Её семья давно собиралась переезжать. Но она уехала, думая, что подвела всех. И что я сержусь на неё.

— Ты сердилась?

— Нет.

— Тогда почему не сказала?

Мелисса долго молчала.

— Потому что тогда пришлось бы признаться, что это я подвела её.

Изюмчик прижал уши.

— Но ты же хорошая.

— Вот этого я и боялась лишиться.

Мелисса взяла незаконченный шарф из «Лунной Мяты».

— Мне казалось: если я буду помогать всем, то однажды стану достаточно хорошей и старая ошибка перестанет иметь значение.

— Перестала? — спросил Мурзик.

— Нет.

Изюмчик посмотрел на свой свитер.

— Ты помогала мне не из-за компаса?

— Конечно, не из-за него.

— И свитер связала потому, что хотела?

— Потому что обещала. И потому что ты мёрзнешь.

— А лунную монетку подарила, потому что я потерялся?

— Да.

Изюмчик подумал.

— Значит, твои добрые дела настоящие.

Мелисса прижала шарф к груди.

— Настоящие.

— Тогда компас их не отменяет.

Её глаза заблестели.

— Но и они компас не возвращают, — добавил Изюмчик.

Мелисса кивнула.

— Не возвращают.

Она сложила письмо и положила рядом с компасом.

— Что теперь будет?

— Коробку нужно отдать Варежке, — сказал Мурзик.

— И рассказать правду, — добавил Изюмчик.

Мелисса сразу покачала головой.

— Я не смогу.

— Ты смогла рассказать нам.

— Вы пришли с коробкой. Мне уже некуда было прятаться.

— Можно было продолжать отрицать, — сказал Мурзик. — Понять самому и услышать признание — не одно и то же.

Мелисса посмотрела на дверь, за которой ждали друзья.

— Они тоже всё узнают?

— Это твоя история. Мы не станем рассказывать её всей улице.

— Но они участвовали в расследовании.

— Им нужно знать, что компас найден и его надо вернуть. Подробности можешь рассказать сама.

— А если Варежка рассердится?

— Она имеет право.

— И не простить?

Мурзик кивнул.

— Тоже.

Мелисса сжалась.

— Тогда зачем ехать?

— Чтобы дать ей выбор, которого у неё не было все эти годы.

Мелисса коснулась разбитого стекла.

— Я думала, что сначала найду мастера. Он починит компас так, что никто ничего не заметит, и тогда я его верну.

— Теперь нашёлся даже осколок, — сказал Мурзик.

На мгновение Мелисса обрадовалась. Потом снова посмотрела на письмо.

— Но Варежка всё равно узнает.

— Трещину можно спрятать, — сказал Мурзик. — Письмо тогда снова останется в коробке.

Мелисса прикрыла крышку.

— Мне нужно подумать.

— Хорошо.

— А как же первый снег? — спросил Изюмчик.

— Он уже начался, — сказала Мелисса.

Из-за двери донёсся голос Агаты:

— Обещание не может опоздать ещё сильнее, чем уже опоздало.

Мурзик открыл дверь.

Агата стояла на крыльце. За ней переминались покрытый снегом Кляксик, Логарифм и Баламут.

— Я не подслушивала, — сказала Агата. — Но прошло больше двадцати минут.

— Вероятность неприятностей стала выше допустимой, — пояснил Логарифм.

— Мы ничего не слышали, — добавил Кляксик. — Даже когда прикладывали ухо к двери.

Агата медленно повернулась к нему.

— Ты прикладывал ухо?

— Совсем ненадолго.

Баламут держался дальше всех.

— Всё в порядке?

Мелисса посмотрела на друзей, потом на коробочку.

Она могла попросить всех уйти. Могла сказать, что они нашли старую игрушку. Могла снова отложить решение.

Но вместо этого взяла коробочку обеими лапами.

— Мы нашли компас Варежки.

Кляксик распахнул глаза.

— Он был под сараем? — спросил Баламут.

— Да.

— Кто его туда положил?

Мелисса опустила голову.

Мурзик уже хотел остановить его, но она ответила сама:

— Я.

Никто не произнёс ни слова.

— Я взяла компас, когда была маленькой, — продолжила Мелисса. — Сломала его и спрятала. А Варежка решила, что потеряла его сама.

Баламут смотрел на неё так, будто увидел кого-то очень знакомого.

Кого-то, кто тоже однажды ошибся, испугался и слишком долго откладывал признание.

— Что ты теперь сделаешь? — спросила Агата.

— Пока не знаю.

— Знаешь, — тихо сказал Мурзик.

Он указал на старую бирку.

Варежке. Вернуть.

Мелисса посмотрела на снег.

— Вернуть, — прошептала она. — Я только не знаю, хватит ли у меня смелости дойти до её двери.

Мурзик открыл блокнот и написал:

Компас найден.
Письмо найдено.
Мелисса рассказала правду сама.

Дело ещё не было закрыто.

Правду нашли.

Теперь её предстояло вернуть.