Варварство городов в святости намерений

Современные философы начали рассматривать магию и колдовство как метафоры или символы, а не как реальные явления. Это связано с историческим развитием философии как дисциплины, её ориентированностью на рациональное, научное объяснение мира и с тем, что магия ассоциируется с иррациональными или мифологическими практиками.

Магия общения, тем не менее, является особого рода социальным колдовством, только называется по-иному. Коммуникация – особый тип взаимодействия между людьми, в котором происходит информационный обмен, и в классике европейского упрощенного (линейного) представления такой подразумевает передачу информационного сообщения от адресанта адресату.

Концепция различия Объекта-Языка и Субъекта-Языка помогает объяснять феномены человеческого взаимодействия и разницы в индивидуальном восприятии текстов и речей. В обращении к коммуникации через диалог, как было замечено Михаилом Бахтиным, любое высказывание всегда является ответом, реакцией на что-то уже произошедшее, и это реакция Я на себя.

Следовательно, каждое наше высказывание есть модель предмета, различающееся от характера деятельности с этим предметом. Например, возглас «Собака!» может констатировать факт появления собаки, и способно нести в себе предупреждение: «Осторожно, на вас может напасть эта собака!». И у тех, кто воспринимает, у кого есть такой опыт нападения собаки, получает эту трансляцию и принимает прежде всего бессознательно меры к защите, а у кого – нет такого опыта, не будет этого делать.

Но что присутствует реально в моей жизни? Из чего она состоит? Семиотика — это «Память места». Современная геофилософия использует более абстрактные концепции, такие как влияние Земли на человеческую культуру, философия в контексте изменений окружающей среды, глобальных изменений, антропогенного воздействия и т. д. Эти понятия направлены на осмысление Земли как единой системы, как объекта, который влияет на человеческие цивилизации и как сам подвергается воздействию.

Концепция Геи рассматривается через призму экзистенциальной философии, где планета становится не только объектом научного познания, но и субъектом, способным иметь свой “экзистенциальный” путь. Дикость и святость как полярности, возникающие в контексте христианской теологии и философии, могут быть рассмотрены как два противоположных, но неразрывных аспекта человеческой природы и её отношения с Божественным.

Эти концепты — два противоположных, но одновременно взаимодополняющих опыта бытия, которые сопровождают человека в его духовном путешествии и поиске смысла.

Жан-Батист Лиотр и Жиль Делёз начинают рассматривать иррациональные аспекты человеческого опыта как элементы философского осмысления. Они затрагивают вопросы геофилософии, которая пересматривает роль человека в отношении Земли, а также разрабатывают этические концепции в контексте взаимодействия с природой.
 
С развитием понимания экологической ситуации и угрозы, которые человечество создало для окружающей среды, появилась необходимость в восстановлении утраченной связи с природой. Причина “затемнения” положительных черт общения естественного человека с природой в цивилизации — это многогранный вопрос, который можно рассмотреть с различных философских, социокультурных и исторических точек зрения.

Важно отметить, что индустриальная революция, начавшаяся в XVIII веке, сыграла ключевую роль в изменении отношения человека к окружающему миру. Раньше люди зависели от природных циклов и живых процессов для своего выживания. Вместо этого человек стал сосредотачиваться на производственных процессах, основанных на технологиях, которые удаляют его от природных ритмов.

С переходом к механизированному производству и фабричной системе значительная часть людей потеряла непосредственную связь с природным процессом производства и земледелия. В рационализме и научной революции эпохи Нового времени произошел сдвиг в восприятии природы как объекта, поддающегося контролю и эксплуатации. Человек стал рассматривать природу как нечто, что можно измерить, разделить на части и использовать для своих нужд, не принимая во внимание её целостность и экосистемные связи.

Варвары в глазах греков и римлян были теми, кто не следовал высокоразвившимся традициям демократии, философии и искусства, то есть “недоцивилизованными”, “дикарями”. И этот термин был не только языковым, но и культурным. Метафора варварства служила противопоставлением цивилизации, создавая представление о том, что “другие” были недостаточно развитыми, что подчеркивало уникальность и высокоразвинутость собственных культур.

Дикость или “естественное состояние” также стало метафорой, часто противопоставляемой цивилизации, где дикари, не обладая “культурными” атрибутами (например, письменностью, высокоразвитыми религиозными практиками или сложной социальной организацией), живут в полном согласии с природой, следуя своим инстинктам и первоначальным законам. В этом контексте Земля и её экосистемы могут быть признаны автономными сущностями, не зависящими от человека, но в то же время продолжающими влияние на его существование.

Итак, вопросы о том, как человек взаимодействует с природой, как он воспринимает свою ответственность за Землю и экологическую судьбу планеты, становятся важными аспектами антропологии бытия. Осознание воздействия человека на природу в ХХ в. привело к развитию экологической антропологии, которая исследует, как человеческие действия влияют на окружающую среду и какие последствия это имеет для будущих поколений.

С ростом городов и ростом потребностей в ресурсах люди начали разрывать связь с природой. Гигантские города с бетонными джунглями стали символами отрыва от естественного мира. Что из этого следует?