Мудря и мифы...

В одном вполне обычном детском саду, где манная каша всегда знала, когда убегать, жили Мифы.

Они были невидимыми, но очень разговорчивыми. Один из них говорил низким голосом:

— После обеда бегать нельзя — кишечник перепутается.

Дети кивали. «Кишечник» — слово серьёзное. «Перепутается» — ещё серьёзнее.

Но однажды в детский сад пришла тётя Мудря. По документам она значилась как Мудрия Мудреевна, но так её никто не называл. Потому что с первого же дня стало ясно: она не любит длинных слов без надобности.

Няня Мудря была лёгкая, как занавеска, и ходила чуть быстрее ветра — словно всегда знала, куда он подует дальше.

— А почему вы сидите так тихо после обеда? — спросила она.

— Нам нельзя бегать, — сказали дети хором. — У нас внутри всё перепутается.

— Интересно… — сказала Мудря. — А вы когда-нибудь видели, чтобы шнурки сами завязывались, если их потрясти?

Детвора засмеялась.

— А можно мы просто… пройдёмся? — спросил самый смелый.

— Конечно, — улыбнулась няня. — Кишечник любит прогулки.

Они вышли во двор. Не бегали, а гуляли. Обсуждали, какое облако больше похоже на котлету.

Но Мифы были существами настойчивыми. Когда с обедом у них перестало получаться, они перебрались в песочницу.

Там, среди лопаток и ведёрок, жил ещё один Миф. Он говорил шёпотом, от которого холодело внутри:

— Если не вытащить занозу сразу, её засосёт глубоко внутрь, и она по крови попадёт прямо в сердце. И оно остановится.

Некоторые дети спрятали руки в карманы. А один мальчик стоял и думал: «Интересно, сколько времени у меня ещё осталось?»

Но рядом снова появилась няня Мудря. Она присела на корточки, посмотрела на палец и вздохнула:

— Какая маленькая заноза. И какая большая история вокруг неё.

— Она попадёт в сердце… — прошептал кто-то.

— В сердце? — удивилась Мудря. — А вы видели когда-нибудь, чтобы щепка умела плавать, как рыба?

Дети задумались:

— Ага, по речке...

— Поймали...Кровь, — продолжила она, — это не автобус, а заноза — не пассажир. Она застряла и никуда не собирается. А вот алоэ её вытянет наружу без труда.

И повела детей на ужин.

— А теоретически, — не унимался пытливый малыш даже в столовой, — если заноза попадёт в сосуд, она ведь может по нему добраться до сердца? Кровь же бежит там, как по трубам.

Няня — та самая, что официально звалась Мудрией Мудреевной, а неофициально — тётей Мудрей, — даже не вздрогнула. Она как раз наливала компот и знала: если ребёнок задал вопрос со словом «теоретически», значит, дело серьёзное.

— Практически, — поправила его няня и прищурилась так, как прищуриваются люди, которые любят слово «теоретически». — Заноза застревает ещё раньше, чем успевает задуматься о путешествиях, вызывая боль и тревогу организма, — подвела итог Мудря.

Потом она добавила, уже совсем тихо:

— Если бы занозы умели плыть по капиллярам и венам, как по течению реки , врачи бы искали не тромбы, а ловили бы щепки сачками.

Дети представили врачей с сачками и засмеялись.

— Значит, — сказал малыш, — это возможно только в сказке?

— Именно, — кивнула няня. — В страшной, но неправдоподобной.

— А в жизни?

— В жизни заноза воспалится, покраснеет и напомнит, что её надо аккуратно вынуть.

— И всё?

— И всё, — улыбнулась Мудреевна.

Заноза в сердце больше не пугала, а вот компот остывал.

***

Пришла зима, а вместе с ней — время зимних прогулок, снеговиков и очередных Мифов. Одевая детей, няня Мудря выслушала девочку, которая сказала, что без шапки зимой можно заработать менингит.

— Менингит — это не от мороза, — сказала она спокойно. — Это от микробов.

— А как же мозг? — спросил пытливый малыш. — Он ведь тоже может простыть?

Няня чуть улыбнулась и постучала себя пальцем по лбу — аккуратно, как по двери.

— Мозг — не нос, — сказала она. — У него нет соплей.

Дети прыснули.

— Мозг живёт в домике, — продолжила Мудря. — Домик этот называется «череп». У него толстые стены, тёплая крыша и круглосуточная охрана.

— А если холодно? — не унимались дети.

— Холод может отморозить нос и уши, но до мозга ему далеко. Чтобы мозг заболел, нужны не мороз и ветер, а микробы, которые умеют пролезать туда, куда им нельзя.

Она поправила шарф у ближайшего малыша и добавила:

— Поэтому шапка нужна не для того, чтобы мозг не простудился, а чтобы голове было спокойно и тепло. А спокойная голова думает лучше.

— И в шапке легче решать задачи… — пошутил кто-то из детворы.

— Вирусы в холоде не такие быстрые, — сказал пытливый малыш. — А болеют люди зимой чаще. Что-то у тебя, Мудря, не сходится…

Няня не обиделась. Она как раз любила, когда что-то не сходилось.

— Очень хорошо, ты заметил самое главное.

Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Вирусы и правда не любят мороз, — продолжила Мудря. — На снегу им неуютно, на холоде они замирают. Но люди зимой делают для них очень удобные вещи.

— Какие? — хором спросили дети.

— Во-первых, — сказала Мудря, — мы прячемся в тёплые комнаты. Окна закрыты, людей много, воздух один на всех. В таком воздухе вирусам тепло и тесно, как в автобусе в час пик.

Дети переглянулись. Автобусы они понимали.

— Во-вторых, — продолжила она, — от сухого воздуха наш нос сушится. А сухой нос — плохой охранник. Он пропускает тех, кого обычно останавливает.

— А в третьих, — сказала Мудря и подняла палец, — зимой мы меньше бываем на солнце. А солнце — это витамин-D, а витамин-D помогает иммунитету не засыпать.

Она помолчала и добавила:

— Получается, что зимой вирусы не злее. Просто людям сложнее быть в форме.

Малыш задумался.

— Значит, они пользуются моментом? — спросил он.

— Именно. Болезни — не силачи. Они заходят туда, где открыто, — кивнула Мудря и озорно подмигнула. — Ну как, сошлось?

— Теперь сошлось, — ответил ей любознательный малыш.

И все, гогоча, пошли кататься на горку.