Ванильное облако Столичного Вкус абсолютного счаст

Если бы у моего детства был вкус, это был бы вкус сливочного бисквита, пропитанного ванильным сиропом.

Для нас, жителей Октябрьского района, поездка «в город» была настоящим событием. Хотя мы и так жили в Грозном, наш район с его горами, балками и лесами казался нам отдельным миром. И вот, когда наступали выходные, папа торжественно объявлял:
— Ну что, девчата, едем в центр? В «Столичный»?

Мама надевала свое лучшее платье, я приглаживала банты, и мы отправлялись в самое сердце Грозного.

Кафетерий «Столичный» встречал нас тяжелыми дверями и тем самым запахом, который я узнаю из тысячи. Это был аромат рая: смесь свежевыпеченного теста, густой ванили, какао и растопленного сахара. Там всегда было людно, шумно, звенели чайные ложечки о фарфор, но для нас это был шум праздника.

«Столичный» был огромным. Три отдела — три уровня искушения.
— Наташка, ну выбирай, — папа подмигивал мне, пока мы стояли у витрины первого отдела, где пирожные лежали рядами, как драгоценности. — Только смотри, не лопни от выбора!

— Мне... мне вот ту корзиночку! — я указывала пальчиком на шедевр кондитерского искусства.
О, эта корзиночка! Сверху — пышная шапка белоснежного белкового крема, увенчанная алой вишенкой. Но самый секрет был внутри: под белком прятался слой нежного сливочного крема, а под ним — кисленькое повидло, которое идеально оттеняло сладость.

— А мне, пожалуйста, «Буше», — негромко говорила мама.
Мама любила благородные пирожные. Два нежных бисквитных кружочка, соединенных кремом и покрытых сверху глянцевой шоколадной помадкой. Она ела его очень аккуратно, маленькой ложечкой, и в этом было столько изящества.

— А папа у нас, как всегда, «всеядный»? — смеялась мама.
— Я люблю всё, что едят мои любимые женщины! — папа брал себе заварное, но обязательно со сливочным кремом, никакого белка. — Ну что, Наташка, вкусно?

Я не могла ответить, потому что мой рот был занят бисквитом, который буквально таял на языке.

Мы сидели в кафетерии, пили чай из тонких стаканов, и мир казался абсолютно совершенным. Но праздник не заканчивался в дверях «Столичного».
— Так, — говорил папа, когда мы уже собирались уходить. — А теперь — «на вынос». Чтобы дома было чем вечер подсластить.

Мы шли в третий отдел, где за прилавком нас уже знали.
— Вам как обычно? — улыбалась продавщица в накрахмаленном колпаке.
— Да, коробочку ассорти, — отвечал папа. — И зефир для мамы.

Мама обожала зефир. Бело-розовый, пушистый, пахнущий сахарной пудрой. Его бережно укладывали в картонную коробку, перевязывали грубой бечевкой, и я несла это сокровище, стараясь не размахивать руками.

Потом мы долго гуляли по парку, вдыхая свежесть Грозненских скверов, но я знала: у нас в руках — «кусочек Столичного». Вечером, когда мы вернемся в свой Октябрьский район, когда горы окутает синий сумрак, мы снова откроем эту коробку. И запах ванили  наполнит наш дом, объединяя нас троих в этом сладком, бесконечном моменте тишины и любви.

Детство — это время, когда счастье можно было купить в картонной коробке за несколько копеек. Но дело было не в сахаре и не в креме. Дело было в том, что мы были вместе. Эта ваниль «Столичного» — это аромат защищенности. Это знание того, что родители рядом, что завтра — выходной, и что жизнь будет такой же сладкой, как та вишенка на вершине корзиночки.


Вопрос к вам:
*А какое лакомство из детства возвращает вас в состояние абсолютного счастья? Был ли у вас свой «Столичный» — место, куда вы ходили с родителями как на праздник? Попробуйте сегодня вспомнить тот самый вкус... О чем он вам напоминает?*