Ждать и терпеть. Всеволод Багрицкий

Сын знаменитого  советского поэта Эдуарда Багрицкого, Всеволод Багрицкий, смог, не дожив и до 20 лет, оставить свой след в поэзии. Его слово мужественное, энергичное, честное. Стихи, в которых продолжается разговор с отцом, есть пророчество ранней гибели, исповедь израненной души, не встретившей друга, мысли о судьбе своей семьи.


«Хотел я написать поэму»

Хотел я написать поэму,
Казалось: в волны и – плыви…
Решать простую теорему
О нищете и о любви.
Не вышло. Потому что больно
В зубах навязла нищета,
А то, что называл любовью,
Была смешная суета.

«Ты помнишь дачу и качели»

Ты помнишь дачу и качели
Меж двух высоких тополей,
Как мы взлетали, и немели,
И, удержавшись еле-еле,
Смеялись. А потом сидели
В уютной комнате твоей.
Был час, когда река с луною
Заводит стройный разговор.
Когда раздумывать не стоит
И виснут вишни за забор.

Здесь, ни о чём не беспокоясь,
Торжествовала старина.
Сквозь лес мигнёт огнями поезд,
Гудок…  И снова тишина.

 - На дачу едешь наудачу, -
Друзья смеялись надо мной:
Я был влюблён в одну чудачку
И бредил дачей и луной.
Там пахло бабушкой и мамой,
Жила приличная семья.
И я твердил друзьям упрямо,
Что в этом вижу счастья я.
Не понимая, что влюбился
Не в девушку, а в тишину,
В цветок, который распустился,
Встречая летнюю луну.

Здесь, ни о чём не беспокоясь,
Любили кушать и читать,
А я опаздывал на поезд
И оставался ночевать.
Я был влюблён в печальный рокот
Деревьев, скованных луной,
В шум поезда неподалёку
И в девушку само собой.


«Я приехал сюда»

Я приехал сюда
И, не скрою, плюю
На твои холода,
На старинную Каму твою.

Есть глухая тоска
В белоснежных полях
До озноба в виске,
До тумана в глазах.

Как я быстро привык
О друзьях забывать, -
Спросят нас, кто погиб,
И начнёшь бормотать.

Удилами исхлёстаны губы,
Опрокинуты дни на дыбы.
Тех, кого мы любили, - на убыль!
Тех, кого схоронили, - забыть!

Самовар, словно маленький карлик,
Задыхался, мычал и укачивал.
Мы с тобой этот вечер украли
У голодных степей азиатчины.


«Ожидание»


Мы двое суток лежали в снегу.
Никто не сказал: «Замёрз, не могу» -
Видели мы – и вскипала кровь –
Немцы сидели у жарких костров.
Но, побеждая, надо уметь
Ждать негодуя, ждать и терпеть.
По чёрным деревьям всходит рассвет.
По чёрным деревьям спускалась мгла…
Но тихо лежи, раз приказа нет.
Минута боя ещё не пришла.
Слышали (таял снег в кулаке)
Чужие слова, на чужом языке.
Я знаю, что каждый в эти часы
Вспомнил все песни, которые знал.
Вспомнил о сыне, коль дома сын.
Звёзды февральские пересчитал.
Ракета всплывает и сумрак рвёт.
Теперь не жди, товарищ? Вперёд!
Мы окружили их блиндажи.
Мы половину взяли живьём…
А ты. ефрейтор, куда бежишь?!
Пуля достигнет сердце твоё.
Кончился бой. Теперь отдохнуть.
Ответить на письма… И снова в путь!


«Отчего же дым над городом»

Отчего же дым над городом,
Тишина и голубое небо…
Тополей раздвоенные бороды
И больших домов ковриги хлеба.

Почему, разбитая, усталая,
В этот мир, кричащий про тоску,
Ты вошла зелёная и алая,
И на всё упал твой взгляд вокруг!

И тебе воздали на гармошке,
Ты вошла в смычок, орган и бубен,
Всё твердила жалобно и тоненько:
Любит, любит, любит.

И тебя назвали Афродитой,
Сделали твоё изображение,
И твой памятник, из мрамора отлитый,
Вызывает страсть и вдохновение.

Стороной проходит время мимо,
Ты стоишь и видишь пред собой
Байроновский плащ неколебимый,
Пушкина с протянутой рукой.

«Одесса, город мой»

Я помню,
Мы вставали на рассвете:
Холодный ветер
Был солоноват и горек.
Как на ладони,
Ясное лежало море,
Шаландами начало дня отметив.
А под большими чёрными камнями,
Под мягкой, маслянистою травой
Бычки крутили львиной головой
И шевелили узкими хвостами.
Был пароход приклеен к горизонту,
Сверкало солнце, млея и рябя.
Пустынных берегов был неразборчив
контур.
Одесса город мой, мы не сдадим тебя!
Пусть рушатся, хрипя, дома в огне
пожарищ,
Пусть смерть бредёт по улицам твоим,
Пусть жжёт глаза горячий чёрный дым,
Пусть пахнет хлеб теплом пороховым, -
Одесса, город мой,
Тебя мы не сдадим.


«Баллада о дружбе»

Если ты ранен в смертельном бою,
В жёсткой сражён борьбе.
Твой друг разорвёт рубаху свою.
Твой друг перевяжет рану твою.
Твой друг поможет тебе.
Был ранен в бою командир Абаков
Фашисткой пулей шальной.
И ветер развеял гряду облаков,
И солнце качалось на гранях штыков…
Был ранен в бою командир Абаков.
На помощь к нему поспешил связной
Товарищ и друг – Квашнин.
Он рану рубахой перевязал.

Потом ползком под откос.
Гудела земля, стучало в висках.
Сквозь дым и огонь в покойных руках
Он дружбу свою пронёс.
Уже вдалеке сражения дым.
Пахнуло травой и ветром лесным
Жаворонки поют:
«Возьми винтовку мою, побратим.
Без промаха бей по врагам…»
Быть может, они разглядели тогда
В предсмертный последний миг.
Как чёрными крыльями машет беда.
Как в чёрной крови пламенеет вода.
Как гибель настигла их.
Если ты ранен в суровом бою,
В жёсткой сражён борьбе.
Твой друг разорвёт рубаху свою.
Твой друг перевяжет рану твою.
Твой друг поможет тебе!


***
«Мой щегол, я голову закину –
Поглядим на мир вдвоём:
Зимний день, колючий, как мякина,
Так ли жёстк в зрачке твоём?

Хвостик лодкой, перья чёрно -жёлты,
Ниже клюва в краску влит,
Сознаёшь ли, до чего щегол ты,
До чего ты щегловит?

Что за воздух у него в надлобьи –
Череп и красен, жёлт и бел!
В обе стороны он в оба смотрит – в обе! –
Не посмотрит – улетел!


* * *
Мне противно жить не раздеваясь,
На гнилой соломе спать.
И, замерзшим нищим подавая,
Надоевший голод забывать.

Коченея, прятаться от ветра,
Вспоминать погибших имена,
Из дому не получать ответа,
Барахло на черный хлеб менять.

Дважды в день считать себя умершим,
Путать планы, числа и пути,
Ликовать, что жил на свете меньше
Двадцати.


ДОРОГА В ЖИЗНЬ


Почему же этой ночью
Мы идем с тобою рядом?
Звезды в небе - глазом волчьим...
Мы проходим теплым садом.
По степи необозримой,
По дорогам, перепутьям...
Мимо дома, мимо дыма
Узнаю по звездам путь я.
Мимо речки под горою,
Через южный влажный ветер...
Я да ты, да мы с тобою.
Ты да я с тобой на свете.
Мимо пруда, мимо сосен,
По кустам, через кусты,
Мимо лета, через осень,
Через поздние цветы...
Мы идем с тобою рядом...
Как же вышло? Как поймешь?
Я остановлюсь. Присяду.
Ты по-прежнему идешь.
Мимо фабрики далекой,
Мимо птицы на шесте,
Мимо девушки высокой -
Отражения в воде...