Весталка

                ВЕСТАЛКА
 «В любви смертное существо стремится к бессмертию…» Мальчик отложил в сторону сверток. Задумался. Он снова мечтал о смерти… Там, меж сырыми стенами кельи. Там казалось, что время остановилось. И все-таки мальчик не желал умирать… Он мечтал о зеленых лугах, бурлящем ручье… И его глаза глядели высь… Тучи, бреющие по небу, казалось, явили, где живут боги… Мальчик же знал, что ретор Евксимен не верит в богов. Напившись, он издевался над селянами. Однажды даже швырнул статуэтку какого-то бога. Но за то совсем не понес ответственности. Ведь все знают, что за насилие пострадают. Но… Людям уже все равно, есть же боги или же них нет… Больше всего они желали покинуть эту окраину, уехать в Город. Рим- единственный город. Однажды мальчик видел человека в оборванной тоге. Тога эта же была такая грязная, что позолота уже не было видно. Его сопровождала свора еще более оборванных людей в ржавых шлемах и с дубинами в руках. Это был дуумвир с декурионами. Мальчик же знал, что в Риме все по-другому. Там же все стремятся к власти, консулы меняются несколько раз в год. Сенаторы в золотых одеждах на каждом углу. Но здесь власти внушали лишь жалость и презрение.
Мальчик читал дальше, его глаза жрали буквы… Он мечтал… О далеких городах у берегов морей, прохладных ветров, чистые портики, колыхающийся хитоны, дыбом стоящие волосы и бороды философов. Мальчик отложил в сторону Платона. И взялся за Аристотеля. Если же душа одна для всех… Вроде этой души у тебя совсем нет. Юлиан знал, что эпикурейцы хотят жить спокойно, спрятавшись, радуясь малому… Но где же ты спрячешься. Будешь сидеть за стенами, но все равно начнется буря… И ветра разнесут эти стены. Ну, а уж с гедонистами… Мальчик же видел, как вырываются у пьяных рабов. Как шастаются многократно продырявленные шлюхи. И как умеют поболтать стоики… Как они любят учить других… Лишь бы не себя. Мальчик уже почти знал все диалоги Платона наизусть. Он мечтал о далеких Афинах, бушующей агоре, высоко стоящем Акрополе… Вдали Пирей, корабли в разноцветных парусах…
 Иногда мальчик приходил в древний портик, садился на покрытом трещинами мраморном кресле. Вдруг перед глазами его вставали посланники этрусков и самнитов, вдали ревело войско Ганнибала, ему улыбался юноша с рукой, превратившийся в клубок пепла…
 Легионеры кидались по комнатам, чего-то ища. Кидали мебель. Рабыни ревели. Наконец они окружили маленького мальчика. Попятились… И вдруг произошло невероятное- мальчик вытащил меч какого-то легионера, взмахнул… Легионер попятился. Его глаза заморгали от страха. Вдруг другой легионер хватил мальчика сзади, поднял вверх. Мальчик лишь завертел ногами. Легионер вытащил меч из руки мальчика, приставил к горлу… Но другой легионер просто повернулся, не отпуская мальчика из рук.
- Да ты с ума сошел. Это ведь внук императора. Да ты хоть пальцем его тронешь- завтра же будешь висеть на кресте, и твои глаза станут клевать вороны…
 Мальчик долго сидел у очага, летом у портика, день ведь был долгим. Он вообще не помнил, когда же научился читать. Наверное, сразу же, когда родился. И стражи жалели его, приносили порванные свертки…
 Мальчику послышались тихие шаги. Когда о был в тюрьме, он дожал от малейшего шороха. Может быть, слуги самозванца же пришли за его головой…
 Полная безбородая морда улыбалась ему.  Юлиан едва ни не заблевал, глядя на евнуха. Епихарид был без парика. И коварно улыбался. Юлиан вспомнил лисицу… Евнухам же не позволено быть в тогах, и крутой живот кастрата гордо торчал.
- Может быть, барин желал бы насладится вином? Я могу и разбавить…
Но Юлиан пил лишь воду. Он любил схватить хрустальный кубок, пойти к источнику… В бурлении воды ему же слышалось пение нимф…
 - Сын мой, да ты подумай о вечной жизни. Мир же сей- лишь моргание свечи на ветру… Да ты подумай о вечности…Лишь в Боге истинная жизнь. Да ты откажись от бесовских соблазн, как же прекрасно оставить бренный мир, в истинной же вере все блага…
 Но Юлиан вздрогнул. Он думал о вечности… И вспомнил стены тюрьмы, остановившийся времени… Он вставился в епископа. Присцилиан лукаво глядел на мальчика. Словно уж… Схватит же… Но Юлиан отошел, соскочил с мраморной лестницы. Сандалии уперлись в густую траву…
 В поляне сидела девочка. Юлиан даже закрыл глаза. Потом снова открыл. Но девочка не исчезла. Вдруг она уставилась на Юлиана, улыбнулась… Юлиан покраснел. Девочка снова улыбнулась, опустила глаза. И вдруг она вскочила, хватила Юлиана за руку, и куда-то повела. И они побежали… Но Юлиан не отставал. Держа руку девчонки, он прыгал по камням…
 Они остановились у просторного дома. И вдруг девчонка повернулась к Юлиану.
- Тетя велела привести тебя. Она раньше была весталкой. Когда древних богов запретили, она же вернулась в свою семью. Не имея детей, она же баловала чужих детей…
 Но Юлиан не заинтересовался тетей. Словно околдованный, он не мог оторвать глаз от девчонки. А та вновь улыбнулась, потянула Юлиана внутрь…
 Женщина неопределенного возраста уставилась на Юлиана, велела сесть. Но когда глядел вперед, Юлиан вздрогнул. Там же были боги… Как в храмах. Лишь эти боги поменьше в размерах… Там был и небольшой алтарь. И вдруг Юлиан почуял себя как дома. Вдруг весталка куда-то ушла. Вернулась. Она привела ягненка. Девчонка вытащила бочку. Весталка взяла нож. Но Юлиан совсем не испугался. Лишь глядел на струи крови…
 Юлиан огляделся. Он же был таким сытым… Но Юлиан остался трезвым. И ум такой ясный… Но он тайком взглянул на девчонку. А та оглядела его… И протянула ему нож. Сжав этот нож, Юлиан вздрогнул. Такое зрелище… Множество легионеров, черепаха из щитов, летящие копья, сверкающие мечи… Варварских воинов с колыхающийся волосами и бородами, бросающих свои топоры… Вдруг за спиной Юлиана стала колыхаться пурпурная мантия. Он стоял на трибунале. А вокруг, словно град, ниспадали стрелы…
 Юлиан стоял у портика. Повернулся… Вдруг девчонка подбежала к нему, прижалась… Юлиан крепко обнял ее, их губы соединились в страстном поцелуе…
 Девчонка вдруг вырвалась. Она побежала, словно косуль. Но вот остановилась. Повернулась назад… Юлиан долго глядел на нее, но девчонка исчезла среди деревьев. Юлиан повернулся, поднялся в портик…