О людях

Я не всегда был на Покровском направлении. Больше года я провёл под Херсоном на побережье Днепра. Был пулемётчиком (или как написано в ВУС — наводчик ПКМ) и очень любил свой пулемёт. Правда, насколько любил его я, настолько его ненавидели мои колени и спина. Есть расхожая шутка о том, что самый добрый и улыбчивый во взводе — это пулемётчик после марш-броска. В этом есть доля правды — попробуйте с кем-то ругаться, предварительно потаскав на себе под 2000 патронов калибра 7,62, сам пулемёт, который снаряжённый с коробом на 100 патронов весит в районе 11 килограмм, ну и броня, каска, гранаты. Желание как правило одно после марш-броска или срочной тревоги с выводом на позиции — лечь пластом и лежать, дыша песком.

К моменту, когда привезли моё пополнение, у нас во взводе происходили перемены. Уходил старый взводник, и на его место поставили нового. А спустя какое-то время наш замкомвзвода во время езды на мотоцикле сломал ногу и отправился в госпиталь. Отчего я, кстати, вздохнул с облегчением. Очень он меня невзлюбил по неведомой мне причине — и ваш покорный слуга копал очень много. Нет, не так. МНОГО. Я уже в открытую говорил, что когда мы отправимся на острова, то там он уже не жилец будет точно. Не знаю, смог бы я выполнить своё обещание, но тогда был уверен, что смог. Но речь не обо мне, а о людях.

Казнач был пулемётчиком второго отделения. Парень из-под Мурманска родом. Высокий, крепкий, с таким типично русским лицом. Почему-то, увидев его, я подумал, что он из Рязани. Возможно, в чём-то он был глуповат и наивен, но мне он нравился. Был ранен, имел орден Мужества. В общем — несмотря на его наивность, войну он знал и воевать умел. Очень любил рассказывать про своё самое любимое хобби — компьютерные игры, и когда я купил себе ноутбук, уже будучи «одной ногой в БПЛА», однажды подошёл ко мне и, стесняясь, спросил:

— Жень, а можешь установить игру и дать поиграть немного?

Название игры я уже не запомнил, но мне было не жалко, и он играл в свободное время, радуясь как ребёнок. Представьте себе — сидит 25-летний здоровенный лоб ростом под два метра и хохочет на весь блиндаж, хлопая в ладоши после того, как убил очередного противника. Картине добавляло сюрреалистичности то, что рядом при этом у него стоял его пулемёт, который он холил и лелеял, и который блестел, как котовьи причендалы.

После того как наш ЗКВ сломал ногу и уехал в госпиталь, его место занял Гидра — невысокий, кареглазый парень из Воркуты, работавший до войны в шахте. В его внешности было что-то азиатское, и однажды, когда я спросил, кто был у него в роду, он отмахнулся и по своей привычке всё сводить на «поржать» ответил:
— Да откуда я знаю? Все вроде русские. У нас на Воркуте не то что азиатов — обычных-то людей мало. Может, был какой залётный, вот прабабка какая и согрешила!

Некоторым он не нравился, но я его уважал — он не перегибал палку никогда, но мог дать и по лицу, если кто-то слишком зарывался и забивал на приказы. Таких случаев я могу вспомнить буквально несколько, но они были. При этом, если ты был на хорошем счету, то относился он к тебе по-человечески. Помню, как на моё ДР он освободил меня от дежурства и, подмигнув, сказал:

— Сейчас берёшь максимум трёх человек, докладываешь мне кого — и уходите на дальний пост. Там никого не будет, и делайте что хотите! Но чтобы к восьми утра были как огурчики. Как принял?

— Принял, Гидра! — отрапортовал я, и правдами и неправдами мы нашли килограмм шашлыка и ящик пива. День рождения прошёл на ура, несмотря на то что пиво в тех краях крайне поганое на вкус. Но выбирать не приходится.

В многочисленных чатах в телеграмме проходит информация разной степени важности — передвижение противника, как выглядят мины и прочее. И вот однажды Гидра вызвал меня в командирский блиндаж.

— Архитектор, ну-ка глянь? — он протянул мне телефон.

В телефоне была открыта заметка о том, что наши небратья каким-то образом загнали партию отравленного коньяка на херсонское направление. Было фото бутылки с припиской, что после неё трое стали двести без вариантов — их не спасли. Я хмыкнул и пожал плечами — дело-то не новое! Постоянно сбрасывали всякую дрянь, и я уяснил с первых дней, что с земли ничего нельзя поднимать. Аптечка может взорваться, оторвав руки. В сникерс могут так же подложить взрывчатку, которая оторвёт тебе челюсть. А энергетик может отправить тебя на тот свет. Магазин был в деревне, за которой мы стояли. Буквально 20 минут пешком, и всегда была возможность купить то, что тебе нужно. Не было никогда дефицита. У меня, к примеру, всегда был блок «Кэмела» и блок каких-нибудь вкусных сигарет, ящик энергетика под шконкой, а в холодильнике лежали общие колбаса, ветчина и сыр. Но что-то я отвлёкся.

— Ну, Гидра. И что? Не ново же!

— А вот что. — Гидра сунул руку под свою шконку и достал оттуда бутылку коньяка — уже пустую. Точь-в-точь как на фото. — Представляешь! Читал эту заметку и пил вчера!

Глядя на выражение его лица, я не мог не рассмеяться.

— Но это ещё ладно! — Гидра сам начал ржать. — Я сейчас только что с блиндажа второго отделения пришёл. Захожу, а Казнач спит не на своём месте. Мне-то наплевать, где он спит, но стало интересно. Говорю ему: «Ты чего тут разлёгся?», а он смотрит на меня. Луп-луп своими глазами и в ответ: «Гидра, мне там на лицо вода после дождя капает!» Я уже ржу и стебусь, мол, развернулся бы — и всё, имея в виду, что ногами в сторону головы лёг. А он в ответ: «Я пробовал!»

— И что могло пойти не так? — зная Казнача, я мог предположить что угодно. Гидра уже хохотал сквозь слёзы.

— Я его тоже самое спросил! А он в ответ: «Так начало мне на затылок капать!»
Тут уже слёзы от смеха потекли у меня. Гидра ржал и, повторяя фразу про затылок, ударял кулаком по столу. Потом резко остановился и строго на меня посмотрел:

— Архитектор, ты сегодня дежуришь или уже всё?

— Всё, отдежурил.

— Тогда закрой дверь блиндажа и давай посидим. Петровича сегодня не будет — уехал в баню. — С этими словами из-под шконки появилась бутылка коньяка. Того самого. Отравленного. А рядом — полбутылки кока-колы и две шоколадки из сухпая.

Утром следующего дня дико болела голова, вода лилась как в сухую землю, а глаза ненавидели яркий свет. Но в остальном коньяк — как коньяк.

Гидра и Казнач погибли во время штурма одного села на Покровском направлении. Казнача снял снайпер. Смерть была мгновенной. Гидра умер во время эвакуации — не дотянули. Осколочное ранение в грудь оказалось фатальным.

Спите спокойно, мужики. Я помню вас и никогда не забуду. Спите спокойно и пейте там нормальный коньяк. И чтобы с крыши ни на лицо, ни на затылок не капало...