Суд над Иваном Гончаровым

 
(Метафизическая комедия-трагедия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•   ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ГОНЧАРОВ (АРХИТЕКТОР НЕ-БЫТИЯ): Человек, чья неспешность кажется вызовом всему миру. В его глазах — вековая русская тоска и мудрость.
•   СУДЬЯ (ПРОГРЕСС): Человек, одержимый скоростью и эффективностью. Он видит в Обломове угрозу национальной безопасности.
•   ПРОКУРОР (ДЕЯТЕЛЬ): Тип Штольца, но с чертами современного менеджера. Он обвиняет Обломова в саботаже будущего.
•   МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК): Свидетель, который видит, как «обломовщина» стала 25-м кадром русского сознания.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, который постепенно превращается в диван. На стенах — портреты великих русских деятелей, но все они спят. В углу — стопка нераспечатанных писем.

СЦЕНА 1: ОБВИНЕНИЕ В НАЦИОНАЛЬНОЙ ЛЕНИ

СУДЬЯ: Иван Александрович! Вы обвиняетесь в создании и распространении вируса «обломовщины», который парализовал волю целой нации! Ваш Обломов — это не персонаж, это национальная идея, которая призывает к бездействию, к вечному сну, к отказу от прогресса! Вы — Переписчик лени!

ГОНЧАРОВ: (Медленно, с достоинством) Ваша Честь, я не создавал. Я лишь зафиксировал. Обломов не был вирусом, он был симптомом. Симптомом души, уставшей от суеты, от бессмысленной гонки, от вечной необходимости «делать что-то». Мой герой не ленив — он созерцателен. Он не бездействует — он отказывается от ложного действия.

ПРОКУРОР: (Вскакивает) Ложь! Вы вставили нам в подсознание «25-й кадр» дивана! Мы хотим строить, развиваться, а каждый раз, когда нужно принять решение, в голове звучит: «А может, завтра?». Вы — главный саботажник национального проекта «Пробуждение»!

СЦЕНА 2: ДВОЙНАЯ ИГРА С ДИВАНОМ

МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК): (Вмешивается, пытаясь разбудить Судью) Послушайте логику! Вы судите Гончарова за то, что он написал правду. Вы обвиняете его в том, что «обломовщина» стала реальностью, но вы сами её культивируете! Вы, как адвокаты, которые вместо защиты сваливают вину на подзащитного, вместо того чтобы бороться с «обломовщиной», вы её используете!

Вы устраиваете тренинги «Пролог», чтобы люди вышли из «коробочки», но сами же устраиваете им «забастовку» смыслов, чтобы они в итоге вернулись на диван! Вы не даете им доиграть ни одну роль, ни одну идею!

ГОНЧАРОВ: (Максиму) Вы правы, Переписчик. Они хотят судить меня за то, что я показал им их собственное отражение в зеркале. Они хотят, чтобы я признался, что Обломов — это «ложная версия», но Обломов — это правда о нежелании жить чужой жизнью.

СЦЕНА 3: СУД НАД БЕЗДЕЙСТВИЕМ

ПРОКУРОР: Иван Александрович, вы оправдываете безделье! Ваша философия — это призыв к стагнации!

ГОНЧАРОВ: Бездействие — это не всегда порок. Иногда это единственная форма сопротивления бессмысленной суете. Мой Обломов не строил планы, потому что видел их тщетность. Он не бегал, потому что знал, что от себя не убежишь. Он не стремился к успеху, потому что понимал, что истинный успех — это гармония с самим собой, а не гонка за миражами.

СУДЬЯ: Но мир требует действия! Мир требует результата!

ГОНЧАРОВ: Мир требует, чтобы вы перестали притворяться, что вы его понимаете. Мой Обломов был честен. Он не хотел быть Штольцем, потому что знал, что Штольц — это всего лишь более быстрая версия Обломова, которая просто быстрее устанет.

ФИНАЛ: ДИВАН ПОГЛОЩАЕТ ВСЁ

(Свет в зале тускнеет. Судья, Прокурор и даже Максим начинают медленно оседать на гигантский диван, который разрастается, поглощая всё пространство. Их движения становятся замедленными, голоса — сонными.)

ГОНЧАРОВ: (Единственный, кто стоит прямо, его голос звучит ясно и отчетливо) Вы хотели судить Обломова? Но Обломов — это не человек. Это состояние. Это 25-й кадр вашей души, который вы пытались вырезать, но который проявился в каждом вашем действии. Вы можете судить автора, но вы не можете судить себя.

(Гончаров медленно садится на диван, но не засыпает. Он смотрит на спящих вокруг, и в его глазах — вся мудрость и вся печаль русского народа.)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев