Сны глубокого вздора и чистой чепухи II

1.

Некто Алекс, на машине гружёной газовыми баллонами, въехал в наш забор, который мы не так давно построили из бетонных блоков. И развалил его!

Мля! Он где права получал?

К счастью, на улице был мой сосед Виктор — он всё видел и сможет подтвердить!

Погнался я значит за этим Алексом. Нагнал его в каком-то доме и высказал ему всё, что о нём подумал в тот момент.
 
С ним была его жена. Странно, он не стал ничего отрицать, как я ожидал, а напротив, вдруг весь такой вежливый и учтивый, сказал, что всё исправит.

Отправились с ним назад, к моему дому. По пути на площади наткнулись на... оркестр астрономов! Которые громко исполняли совершенно потрясающую музыку на литаврах.
 
Это было что-то!

Они играли по нотам, которые непостижимым образом «считывали — извлекали» из промежутков между блоками той разваленной стены моего забора!

Алекс расчувствовался и смахнув слезу, пролепетал взволнованным голосом:

— Это я проломил путь к красоте!


2.

С восхищением рассказываю подруге об интересной книге, которую только что прочёл.
Жизнь автора книги в конце его произведения заканчивается, когда он вешается на дереве.

Я вижу его светящееся тело как доказательство существования светящихся тел живых существ, о которых идёт повествование в этой самой книге.


3.

В одном сновидении ходит необычный, но очень милый красный трамвайчик. Он состоит всего из одного крошечного вагона, в котором едва смогли бы поместиться два, максимум три человека. И ходит по небесному монорельсу.

С его помощью можно попасть в некое особое место.

Но, не всё так просто. Для этого требуется взломать трамвай — отсоединить его от энергопитания, нарушив его связь с монорельсом. Сделать это надо точно в момент, когда тот проходит возле постройки, напоминающей остановку, что застыла в небесном пространстве бетонным козырьком.

Отключение возможно только на короткое время, пока он, лишённый своей энергетической связи с монорельсом, замедляется и по инерции проходит мимо того странного полустанка, у которого сам никогда не останавливается.

По команде моего проводника — он сопровождал меня в этом сне — я должен был вылезти через открывшиеся двери наружу, на крышу вагона, и перепрыгнуть на полустанок.

Так я и поступил.

Но похоже, что-то пошло не по плану. Только я перепрыгнул, как оказался совсем один на козырьке небес посреди нигде — ни трамвайчика, ни проводника. Ни вернуться назад, ни двинуться вперёд.

Ни туда, ни сюда...

Действительно особое место!


4.

По телевизору идёт передача про подводный мир и жизнь его обитателей.
Мы со спутницей, каким-то непостижимым образом, и передачу смотрим, и одновременно там находимся.
Сидим под водой…
Без скафандров…
То ли дышим, то ли нет. Никаких неудобств, связанных с дыханием, мы точно не испытывали.

Пребывая среди кораллов, морских водорослей, воздушных пузырей и снующих рыб — мы в то же время смотрим телевизор, в котором показывают мир под водой. Неожиданно откуда ни возьмись, очень быстрый моллюск, «пролетая» мимо, вцепился в меня словно прищепка прямо за большой палец правой ноги. Причём ощутимо так… даже немного больно.

Я раскрыл двумя руками створки его раковины, и с силой отбросил прочь. Он быстро уплыл. Сделал оборот вокруг большого подводного камня, поросшего ракушками и морской травой. Маневрируя, как неопознанный летающий объект, этот сумасшедший приятель, возвращается ко мне и снова щипает за тот же палец!

Пришлось снова раскрывать капкан его створок обеими руками, и забрасывать как можно дальше от себя, надеясь, что в этот раз он наконец отвяжется.

Смешно и немного больно одновременно!


5.

Я оказался среди подымающихся вверх пузырей воздуха в компании четырёх или пяти ихтиандров. Это они пускали пузыри, сидя в большом резервуаре, заполненном слегка мутной, но всё-таки прозрачной водой желтоватого оттенка. Устроившись по-турецки, они толковали то ли о не бинарных людях, то ли о гендерах. Разобраться было трудно: ихтиандры, беседуя, выдували большие бульбы, которые тут же уносились ввысь. Я зацепился вниманием за одну из них и поймал мысль:

«Ихтиандры в собственном соку — как огурцы в банке с рассолом»


6.

Кто-то ездит в моём сне на машине. Зазывает через усилитель с колонками — продаёт потерявшуюся собачку…
Совсем недорого! Выманил нас своими завываниями из дома.

Интересно же!

Припоминаю, что иногда в мире повседневности точно так же ездит торговец фруктами по нашему району, расстреливает тишину улиц грохотом динамиков, перечисляя автоматной очередью слов ассортимент в наличии. Мы со спутницей вышли к калитке посмотреть…

Солнечный день, тёплый свет и спокойно на душе — умиротворение вокруг до самого неба этой безмятежности.

Надо сообщить о торговце парням…
У нас, в правой половине нашего дома, двое молодых людей снимают комнаты — они наши родственники, во всяком случае в этом сне. Один из них вроде собирался выкупить собачку, как правило, это небольшой пёс и отпустить её — такова традиция в этом мире.

Это уже не первый раз, когда по разным районам города кружит в своём звуковом облаке бродячий торговец.

Мы со спутницей отправились к ребятам, чтобы поторопить их. Торговец ждать не будет. Подолгу он нигде не задерживается и если видит, что никто не выходит навстречу, уезжает. Парни как раз заканчивали одеваться. Они наряжались в белые рубашки и чёрные брюки для репетиции перед каким-то важным событием, а заодно собирались выйти к нему. Но тут выясняется, что денег у того, кто должен был выкупать собаку, нет.
Чтобы сгладить неловкость ситуации, говорю:

— Это должно быть бизнес такой, крадут собаку, а затем продают, снова крадут и так по кругу.

Однако невзирая на отсутствие денег, парни всё равно ушли повидать торговца…
А мы остались во дворе. Смотрим на участок вдоль дома — он, казалось, вытянулся, стал длиннее, чем раньше.
К стене перпендикулярно примыкал низкий заборчик с калиткой на щеколде и отделял ту часть двора.
Обращаюсь к спутнице:

— Да, тут хватит места на комнату. Унитаз установить в углу — и живи один спокойно.

Бродим, осматриваем этот мини-участок…
На сухой глинистой почве лежит одеяло, из-под него высохшая трава выпучилась соломинками в разные стороны. Спутница подбирает с земли какой-то лоскут:

— Помнишь откуда этот лоскут? Он у нас с незапамятных времен.

Пытаясь вспомнить, я стал просыпаться. А тот лоскут увязался за мной следом, как собачка, протискиваясь в мир повседневности, мыслью:

«По всей видимости, нашим ребятам всё-таки удалось выкупить потеряшку и отпустить.»


7.

Я… девушка.

Ходила в полном одиночестве по пустому и тихому многоэтажному зданию — лишь в компании небольшого фонаря, света которого едва хватало, чтобы освещать себе путь…

Что я здесь делаю?

У меня была миссия… но не помню какая. Зачем-то ищу скрытые сундучки на бетонных полуобвалившихся козырьках этого строения, а также в других секретных местах. Спускаюсь с полуразрушенного этажа по бетонным балкам. Местами они угрожающе ощетинились арматурой. Движусь к нижнему этажу. Пройдя по короткому коридору, попадаю в неприметную тускло освещённую комнату, где меня встретил человек в форменной одежде.

— Твоя задача завершена, — сказал он.

В подтверждение этого заиграла музыка медных труб, и пространство комнаты осветилось вспышкой с текстом:

«Mission Accomplished»

Я инстинктивно открыла в воздухе меню и, удивившись его появлению, а также тому, откуда мне всё это известно, стала что-то выбирать…

После нажатия пальцем на какую-то строку меню скрылось, и я продолжила свой путь.

Пробежав ещё несколько лестничных пролётов вниз, на нулевом этаже заметила парня… Он казался знакомым, но я не помнила, где бы могла встречать его прежде. Он неподвижно лежал у разбитых двойных стеклянных дверей просторного фойе, как будто спал на холодном пыльном полу среди бетонной крошки и небольших обломков. Сначала подумала, что он мёртв. Коснулась его плеча… Он встал, отряхнулся от пыли, как воробей, и дальше мы пошли искать выход вместе.


8.

…Случайно нажал на какую-то кнопку и заревела сигнализация, сердито моргая, и сверкая своими тревожными красными глазами на всё небо! Мы с принцессой спрятались под столом, который попался на пути. Затем побежали, спасая свои жизни, и едва успели протиснуться в закрывающиеся ворота. Охранники с собаками гнались за нами. Ещё до того, как мы успели скрыться от них, они что-то от меня оторвали. Возможно, часть одежды. Или частичку меня самого?

После этого они прекратили преследование, а мы, оказавшись за воротами, поняли, что уже в другом сне…

Они увозят что-то в своей карете.
Какие-то влиятельные, облечённые властью грабители похитили нечто значимое — буквально вырвали это из меня и увезли с собой. Ещё и пригрозили — чтобы я даже не думал преследовать их в попытках вернуть утраченное.

Но моя принцесса… кто она?
Не знаю.
Она отправилась за ними в погоню, невзирая на их угрозы. Впрочем, угрозы были адресованы мне, а не ей.

Она скачет по колышущимся волнам трав зелёной долины, не отставая от злодеев ни на шаг, и не теряя их из виду. Впереди высоченная вертикальная стена моста, выложенная булыжником вперемешку с ракушником.

Похитители уже на мосту и ей необходимо найти путь как на него подняться. И принцесса, не теряя времени на раздумья, разгоняется на своём прекрасном белом скакуне и без страха и колебаний взбегает на стену. Скачет зигзагом, поднимаясь всё выше и выше…

Думаю:

«Это невозможно. Ну, был бы это горный козёл, ещё куда ни шло. Но на коне?!»

Однако ей это удалось!
Смотрю вверх, где, взобравшись на мост, скрылась моя принцесса, продолжая погоню за грабителями.

Кажется, я слишком высоко задрал голову.
Голова закружилась…
Проснулся.


9.

Корабль…
Ожидаю в просторном кубрике начало фильма вместе с другими людьми — знакомыми и незнакомыми. Ходил из угла в угол, разговаривал с теми, кого узнавал. Прошло довольно много времени, а сеанс всё никак не начинался. Уже и в туалет захотелось по малой нужде.

Прошёл через камбуз, который контрастно отличался размерами. Помещение напоминало обычную кухню, но настолько маленькую, что едва вместило бы в себе двух людей. К стене примыкал маленький стол, который походил скорее на подоконник, чем на рабочее место для кока. Всё свободное место на нём, а также и на полках было заставлено пластиковыми бутылками с минеральной водой.

Наконец добрался до уборной. Толкнул тяжёлую железную дверь с колесом и рычагами… а там матрос сидит на унитазе в позе мыслителя. Ещё до того, как он успел поднять голову и посмотреть, кто так бесцеремонно и без единого стука вторгся к нему, я едва слышно пробормотал извинения и ушёл — как можно быстрее, пока он меня не увидел.

Вернулся в кают-компанию с предчувствием, что инцидент ещё далёк от своего завершения. Остановился у шкафа с книгами… Припоминаю — в прошлый раз ни книг, ни шкафа тут не было. Делаю вид, что я совсем ни причём, не напряжён — просто выбираю себе что-нибудь почитать…

Спиной чувствую приближающуюся угрозу.

Входит тот самый моряк — здоровенный амбал, подвыпивший и агрессивный. И сразу ко мне, как будто знал, что это был именно я. Грубо схватил меня за плечо, вопрошая:

— Это ты дверь открыл… и не закрыл?

Я вырвался из его хватки и взял в руки, стоявшую рядом некрашеную деревянную лавочку в качестве оружия, чтобы отбиваться от него в случае эскалации конфликта. При этом сам себе удивился, что легко смог поднять её словно палку — а она-то была длинная: метра три, не меньше.

Он поднял бровь и сказал с изумлением:

— А-а-а, так ты теперь будешь убегать от меня с этой лавкой?

Я ответил как можно более грозно:

— Понадобится, значит буду бегать с этой лавкой хоть по всему кораблю!

Бегать с лавкой не пришлось, поскольку от этой участи меня спасла телесная потребность, разбудив. Я встал и пошёл в уборную. На всякий случай задержался у двери и прислушался, не прячется ли там тот матрос…
А то свою «дубину» я с собой не прихватил. Не подумав, оставил во сне.

Такое вот кино.


10.

Был на пляже, с кем-то очень знакомым, не помню с кем именно, но точно знаю — с очень близким мне человеком. Умиротворение и покой, солнце и шум волн, как вдруг… совершенно другая сцена и я — один в каком-то мрачном сером туннеле незнакомого и унылого мира.

В голове зазвучало: «Перемотали!»

Не знаю, что это означает, но во сне эта мысль казалась вполне естественной, конечно, если она была моей.

Обращаюсь к незнакомцу, который стоял поодаль, говорю возмущённо:

— Смотри, что творится! Перемотали и подсунули мне нечто совсем другое. Будто того фрагмента жизни с пляжем и морем и не существовало вовсе. Вот только они забыли стереть мне память.

Незнакомец посмотрел на меня то ли с недоверием, то ли с непониманием, но ничего не ответил.

Туннель заканчивался тупиком, в который упирались рельсы. Послышался лязг и грохот — мысль о поезде напугала. Побежал в боковое ответвление туннеля мимо подсобных помещений и остановился у огромных ворот. Эти врата открывались и создавали тот самый пугающий лязгающий металлический грохот.

Через врата вошли двое — мужчина и женщина. Мужчина был темнокожим, напоминал Морфеуса из фильма «Матрица», в руках держал пистолет.

Я кинулся к своей сумке за блокнотом, чтобы записать, пока не забыл событие о перемотке моей жизни, поскольку обратил внимание, что предыдущий сон с морем и пляжем уже потускнел и был готов совсем улетучиться из памяти…
Человек с пистолетом закричал:

— Не двигайся, стрелять буду!

Я же, продолжая вынимать из сумки письменные принадлежности, невозмутимо парировал:

— Стреляй, а я всё равно запишу!

Они: мужчина с пистолетом и женщина, которая не сыграла в этой сцене вообще никакой роли и, вероятно, поэтому не запомнилась совсем, ушли через те же ворота, что и пришли…

Ко мне подошла пожилая женщина в переднике с метлой. Она что-то сказала, только я не разобрал её слов и переспросил.
 
Она ответила:

— Ты ещё и глуховат!? Перемотали по моему велению.


11.

Переводил стрелки на железнодорожных путях для движущейся платформы, чтобы дописать какой-то текст.
Рельсы проходили под спящим таиландцем.
Я приподнял его левой рукой, в то время как правой расправлял рельсы, подобно складкам ткани, чтобы они шли в нужном мне направлении повествования.

Я был аккуратен и уверен в своих действиях настолько, что таиландец даже не проснулся.


12.

Побег из тюрьмы…
Пилюли невидимости в винтажном стеклянном флаконе — чтобы улизнуть от охраны.
Затем долгий поиск наших друзей — мы разделились, так было проще сбежать.
Шагаем по улице среди холмистых узоров этого странного города по хорошо утоптанному земляному тротуару.
Кругом старомодные деревянные четырёхэтажные жилые дома. Заходили, спрашивали, не переехал ли недавно кто-то из наших друзей в один из этих домов.

Последний на этой улице, в который мы вошли, с виду ветхий и очень древний, но внутри всё красиво и уютно, как в старинной библиотеке. Просторное фойе — вместо стен полки с книгами. В прихожей на тумбочке, в птичьем гнезде, нашёл большое яйцо и понял, что его необходимо съесть прямо сейчас. Оно казалось оставленным и забытым неведомой птицей и, похоже, находилось тут с незапамятных времён. Постучал им о тумбочку и стал снимать скорлупу. Внутри яйцо янтарное и прозрачное, при этом не вытекало — содержимое удерживалось защитной плёнкой. На вкус я бы сказал — скорее полезное, чем вкусное.

Широкая деревянная резная лестница вела наверх… На втором этаже библиотекарь — сидела за столом из тёмного дерева, среди книг и стопок карточек. Возраст… трудно сказать — между тридцатью и сорока годами. Её внешность располагала к общению, женщина казалась близкой по духу. Рядом с ней было хорошо и умиротворённо…

Мы стоим, смотрим друг на друга и понимаем, что подходим. Не в смысле пары для создания семьи, а на каком-то ином уровне — как две части одной картины этого сна. Обнялись… во всех смыслах — и физическом, и духовном. Мы некий механизм, приводимый в движение восторгом — стали единым двигателем, вибрируем, елозим и катаемся по полу от радости, как одна большая заводная игрушка; ещё немного, запрыгаем по полу, поскачем и взлетим…


13.

Подслушанный внутренний разговор в состоянии между сном и явью.
Где-то во тьме внешней…

Голос:

— Да пусть спит…
— Всё слишком заумно.
— В сновидении всё выглядит проще и изящнее.
— Смешнее.

Я вмешиваюсь и кричу, обращаясь к голосу:

— Клоун, весёлый клоун, идём со мной!
— Мне нужны твои руки, чтобы всё это записать.


14.

«Незначительный альбом для любимой» — такое название было на альбоме, который я нашёл на крыше автобусной остановки. Не помню, зачем я вообще на ту крышу забрался.

Потом я слез на землю и брёл пешком, раздумывая над названием этого странного, пустого альбома, и смеясь над этой загадочной фразой.