5. 11 Вторая речь Генри Райта

Ведьмы гиблого леса
Часть V Премудрый змий
Глава 11 Вторая речь Генри Райта

В один из воскресных дней Эдгар проснулся на редкость в прекрасном настроении. Обратная связь с Советом Тайного Ордена, наконец, стала приносить желаемые плоды: ему удалось возвыситься в глазах старших иерархов благодаря работе, которой занимался уже много лет. Астрологические прогнозы тоже были благоприятны.
 
Отец семейства Чарльз потихоньку сходил с ума, скорее от горя от потери любимой дочери, нежели от старческого слабоумия. Джереми Эдгар собирался признать без вести пропавшим в Индии, и все это означало для старшего брата то, что он вскоре станет полноправным обладателем почти всего наследства, а откупиться от Ванессы не составит труда. Он сможет вести дела только от собственного имени, а стало быть, распоряжаться имуществом, как захочет. Большая игра была почти выиграна, и все это ему необходимо для следующего грандиозного, в его воображении, шага в борьбе за власть. Стелла спала рядом, Эдгар победоносно посмотрел на свою любимую игрушку, и от осознания своего величия испытал такое восторженное злорадство, что принял его за чистую радость.

Лорд встал с постели, надел шелковый шитый золотом халат и мягкие туфли, вышел из спальни в туалетную комнату и позвонил в колокольчик, вызывая к себе дворецкого и слугу, который помогал ему одеваться.

Явился только дворецкий, вытянувшись в струнку, и на вопрос «где прислуга?» ответил, что все с позволения сэра Генри уже неделю не просыхают, и сладу никакого нет.

--- Везде грязь, полы не мыты, белье не стирано, еда не приготовлена. Валяются в собственной блевотине, выкрикивая, что обрели рай на земле. Сборище богохульников, сэр. Ритуальные оргии. Отцу Говарду еще не сообщали, боимся массовой инквизиции. Сейчас с утра похмеляются.

Эдгар удивленно вздернул брови, помолчал, подумал.
--- Так кто же обслуживал весь этот сброд, если женщины тоже участвовали?
--- Старуха-кухарка и я, ваш покорный слуга, - дворецкий поклонился раболепно. – Староваты мы для подобных развлечений. Силы уже не те.

В туалетную комнату вошла в теплом халате и теплых туфлях Стелла, которая проснулась от звука колокольчика и слышала весь разговор.
--- Мне нужно спуститься и самому посмотреть, что там творится, - сказал Эдгар, наморщив высокий широкий лоб, густые брови недовольно сдвинулись к переносице.
--- Я пойду с тобой, мне тоже интересно, - сказала Стелла.
--- Проводи нас, - приказал Эдгар дворецкому, - а потом приготовь нам завтрак.

Они втроем спустились в залу, где застали Генри Райта в момент его очередной вдохновенной речи. С бокалом вина в руке, он возвышался над толпой слуг, стоя на столе, а невежественная челядь, раскрыв рты, впиваясь в него пропитыми пустыми глазами, внимала каждому его слову. Эдгар и Стелла тоже остановились послушать, чтобы понять, в чем тут дело.

 --- Я слышу, как на улицах нашего города превозносят Мильтона, превозносят Шекспира! Уже тошно слушать! Шекспир в свое время всего лишь толпу развлекал, как вот я сейчас. Разница лишь в том, что он так и умер нищим. А я вижу ваше счастливое будущее, наш золотой век! И что могу сказать? Все, что у нас есть, друзья, - это сегодняшний день. Поэтому наполните ваши кубки, и разделите друг с другом ложе любви! Пусть в наслаждении остановится время! Люди умирают за это! Не будьте неблагодарными детьми Божиими. И пусть злые языки говорят о вас все, что хотят, они не имеют права запрещать вам жить так, как вам хочется! Нам не нужно их разрешение, чтобы отстаивать то, во что мы верим. Это наша жизнь, и только от нас зависит, как мы ее проживем. Никто не имеет права говорить вам, что делать. Тем более все это набожное ханжество! Они ходят в церковь, а значит, не имеют права осуждать. Пусть сами учатся терпимости! Зачем исповедоваться отцу Говарду? Он такой же человек, как и вы. Учитесь мыслить самостоятельно! Отбросьте страх Божий! Он делает вас рабами! Вся Библия написана для того, чтобы сделать вас рабами! А я, как Христос апостолов, называю вас всех своими друзьями. Я знаю, что говорю, ведь со мной говорил Бог! Я поднимаю эту чашу за вас! «Вино уравнивает богатых и бедных»!
--- Ах, это слова из Писания! – замерла в восхищении старуха-кухарка.
Выпили. Генри продолжил.
--- Бог дал нам свободу воли и выбора, потому что создал нас подобными Себе. Он простил нам наши грехи! Теперь мы все безгрешны! Не нужно больше соблюдать никакие заповеди, это невозможно! Но, чтобы стать совершенными, как Отец наш Небесный, нам нужно только одно: поверить в себя, в свои силы! В то, что предела возможностям нет! И может быть тогда, как Сам Творец, мы сможем исчислить Вечность! Мы – возлюбленные дети Божии, и Он милует нас, как настоящий Отец. Он дал нам выбор, и мы выбираем любовь! Наполните же свои кубки вином и поднимите их за Господа Бога! Все прощено и «все возможно верующему»! Что вам еще нужно, бездари?!

Снова выпили. Генри окончательно впал в самозабвение.
--- Я был в странах, название которых я не могу выговорить. Все мои мечты сбылись от моих собственных усилий! Мечтайте так, чтобы зажигались звезды! Я уже разделил с вами свое достояние, и объявляю во всеуслышание: вся эта роскошь, о которой вы мечтали: шелка, мебель, вино, еда, женщины, весь этот замок – ваш! Да так живут боги в поэмах Гомера! Мы созданы по Образу и подобию Творца, мы этого достойны! Мы – эти боги! Еще вчера вы были никем, у вас не было денег, положения в обществе, связей, и отец Говард пугал вас бесами! Но если вы возьмете свою жизнь в свои руки и поверите в себя, сама Вселенная скажет: «Что вам будет угодно?» Мы сами творим свою судьбу! Всегда помните это! Мы сможем делать деньги из воздуха! И то, что я говорю вам, - истина!

Толпа взревела, вино полилось по бокалам, Генри спрыгнул со стола и, заключив в объятия Оливию, демонстративно стал целовать ее на глазах у Холли, которая стояла рядом. Последняя потеряла дар речи и растерянно смотрела на них. Генри усмехнулся.
--- Теперь начнете спорить, кто из вас красивее, как Гера с Афродитой?
--- Ты клялся, что любишь только меня! - воскликнула Холли.
--- Ох, глупышка, ну, и что, что клялся. Я – хозяин своему слову. Захотел – дал, захотел – забрал обратно.
--- Это вероломство! В конце концов, я беременна!
--- Глупая моя идеалистка, оставь это. Во-первых, это не мой ребенок, во-вторых, ты сама виновата: ты сама отдалась мне.
--- Что? – не поверила Холли своим ушам, и слова застряли у нее в горле, слезы подступили к глазам. – Я для тебя это сделала, мы были вместе.
--- Ну и прекрасно, продолжай в том же духе.
--- С тобой я буду гореть в аду! – воскликнула Холли. – Ты – предатель! Ты – злой, - уверенно сказала она, отвернулась и направилась прочь из залы.

Генри приобнял Оливию и повел ее на шелковые подушки в зимний сад, не заметив новых гостей.
--- Тебя не приглашали?  - насмешливо спросил Эдгар Стеллу.
--- Мне нужен только ты, милый, - кокетливо улыбнулась она, потом опустила глаза на грязный пол и свои туфли, и констатировала, – туфли испорчены!
--- Неужели самому не противно? – подумал вслух Эдгар.
--- Ну, он же поэт! – хохотнула Стелла. – Он розы и крыс видит одинаково поэтически. Если парадная зала так загажена, что там на кухне творится? Это же в каких условиях нам все это время готовили пищу!
--- Дворецкий сказал, что старуха-кухарка не пила, боялась, сердце старое. Готовила нам. Нужно ее найти, наградить.

Они спустились в кухню, и застали там своих верных слуг. Дворецкий молол кофе. Толстая кухарка в засаленном переднике, бабушка горничной Холли, обнимала у очага свою плачущую внучку.
--- Он сказал, что это не его ребенок, и нашел себе другую! – всхлипывала девушка, закрывая руками лицо. Худенькие плечи ее нервно вздрагивали.
 --- А что ты хотела получить, когда сообщила ему эту новость? Его сердце? Мужчину ничем не удержишь, если Сам Господь Бог его сердце тебе не отдаст. А теперь тебе один путь… Ох, горе, горе, двойной грех: блуд и детоубийство!
--- Я не хочу избавляться от моего малыша!
--- Ох, горе, горе, ребенок от любимого мужчины! Вот же напасть какая!
--- Он знает пять языков!
--- Ну, это поначалу занятно, а потом понимаешь, что вовсе это и не нужно…
--- Что не нужно? Знать пять языков не нужно?
Старуха промолчала.
--- Бабушка, что же мне теперь делать?
--- Ох, горе, горе, не знаю… Один путь… 
--- А на тебе, бабушка, есть такой грех?
--- Я давно уже исповедалась. А сейчас… какие у меня грехи?

Эдгар подошел к ним, подал кухарке золотой.
--- Вот плата от меня. И тебя ждет награда на небесах.
--- Награда на Небесах мне больше не нужна, теперь у меня есть собственное мнение!

Эдгар едва заметно лукаво улыбнулся, но ничего не сказал, а только велел дворецкому подать кофе и бутерброды в кабинет, и они со Стеллой вернулись в свои покои, где в этот день без помощи слуг помогли друг другу одеться.